Двадцать четвертая глава

Тяжело откинулась на подушки. Устала. Все эти политесы утомительны. Хорошо, конечно, повидаться с родными, но у меня жжётся под сердцем одно очень важное дело. Не терпит отлагательства. Вячеслав оказался догадлив и, пообещав ещё вернуться, вывел детей. И я тут же схватилась за телефон. – Анна! Здравствуйте, – первым делом позвонила адвокату, и, прикрыв глаза, вкратце пересказала последние новости. Голос мой срывался на шипение, а рука так сильно сдавила телефон, что чехол деформировался и слетел. – Прошу, уройте его в землю. Оставьте без трусов. Сравняйте с плинтусом, – резюмировала, рассказав свои последние новости. – Я поняла. Отлично, нужно решить, что можно сделать, – Анна молчала некоторое время, обдумывая. – Скажите, Виктория, вам принципиально, чтобы он сохранил работу. Высокооплачиваемую должность? То есть, как вы относитесь к возможности сделать вашу историю публичной? Пресса, интервью, и вот это всё? – проговорила Анна задумчиво. – Шумиха вокруг моего имени мне не нравится. Припугнуть Илью можно, но что-то мне подсказывает, для него это не проблема. Ему плевать на общественное мнение. – задумчиво ответила я. – Ему-то плевать. А акционерам банка, скорее всего, не понравится, что имя Китаева полощут в таком контексте. Сейчас в обществе набирает обороты тенденция к семейным ценностям. Материнство и патриархальность в почёте. И банк, как предприятие, прежде всего направлен на поддержание имиджа добропорядочного заведения. И вдруг эдакий конфуз в стройных рядах. – Илья такой человек, что без работы не останется. Выкрутится ужом. Его папа ему поможет, если что. Но удар по самолюбию для него будет очень чувствительный, если руководство попрёт его с должности, – поделилась я с Анной соображениями, заканчивая разговор. Мама вошла с салфетками. Не хотела, чтобы она слышала мои планы. Сил не было объясняться. Всё потом. Позднее. Но прощалась я с ней всё равно скомканно, чувствуя неудобство. Даже обрадовалась, когда зашёл врач. – У меня к вам просьба. Я вся в синяках. Вы можете дать заключение или справку об их наличии. Или посоветуйте мне, к кому обратиться с такой просьбой? В бюро судмедэкспертизы, или можно у травматолога больницы? Мне важно зафиксировать документально, что были синяки после неадекватного общения с мужем. Я перевела дыхание и посмотрела на врача. Он ничем не выдал своего отношения к моей просьбе. Только брови чуть дёрнулись. Почти незаметно. – Я узнаю у наших травматологов, вправе ли они выдавать такие справки. Честно говоря, ни разу, не сталкивался. – аккуратно ответил врач. – Не знаете, сколько времени у меня есть? Чтобы заключение было корректным? – Дня два, не больше. Потом гематомы начнут рассасываться, а ссадины заживать. – ответил врач. – Я завтра, скорее всего, ещё не смогу передвигаться на дальние расстояния. Самостоятельно в бюро не попаду. Интересно, они работают на выезде? – больше сама себе, чем врачу озвучила я вопрос. Думаю, за деньги и при достаточно мотивированной просьбе они приедут. – Вот уж не в курсе. Но если нужно, я выпишу пропуск, а лучше предупрежу персонал, чтобы пропустили к вам в любое время, – улыбнулся врач, довольный тем, что я нашла как решить свой вопрос без его участия. – Можно не пускать ко мне мужа? – без особой надежды спросила, уже по одному лицу понимая, что нет, это не в компетенции врача. – Я не могу запретить. Я могу только его предупредить, что вы не желаете видеть. – врач пожал плечами и продолжил уже на выходе, – если ваш муж появится, то я обязательно должен с ним переговорить! Наконец-то я одна и можно расслабиться. Очень утомительное утро с толпой посетителей вымотало меня. И без того невеликие силы иссякли. И даже поднять телефон, чтобы набрать начальницу, и предупредить о болезни, я не могла. А уж о том, чтобы уговорить сейчас членов экспертной комиссии куда-то ехать и помыслить невозможно. Сил нет. Прикрыла на минутку усталые веки и сморгнула набежавшие невольные слёзы. Больно. Горько. Стыдно. И ужасно холодно от одиночества. Прикусила обмётанную и шершавую губу, отвлекая себя от пропасти уныния. Зажмурилась сильнее. Выжимая до сухости глаза. Вообще–то, просить помощи не стыдно! Это Китаев должен гореть в огне стыда за свои поступки! – Вячеслав! Извините за беспокойство, но мне нужна ваша помощь ещё в одном деле. – решительно позвонила по свежесохраненному номеру. – Просто Слава. – отозвался сосед, пряча улыбку в голосе. – Что? – Называйте меня Слава. Так проще и быстрее, да и привычнее. Чем могу помочь? – расшифровал он, и, выслушав мою идею с экспертизой, согласился. Велел настраиваться на завтрашний день и обещал, что привезет ко мне в палату весь состав бюро. – Понимаете, при предстоящем грандиозном скандале развода мне не помешает ещё один документ. – начала я, но Слава перебил меня: – Не оправдывайтесь, Виктория, я прекрасно понимаю и одобряю ваши мотивы. Ну вот и славно. Отключила разговор и, зажмурив глаза, прижала трубку к груди. Просто Славно, чуть улыбнулась своему каламбуру. Сейчас полежу немного и позвоню начальству. Ещё минуточку позволю себе просто побыть с закрытыми глазами. Но не тут то было! – Виктория! – влетел в палату Китаев.