Восемнадцатая глава

– Нет, Николай Степанович. Спасибо, но я хочу сделать это сама. Я благодарна вам за предложение. И я его ценю. Если у меня ничего не получится, а жажда мести не будет мне давать спокойно жить, то я к вам обращусь ещё раз. И попрошу. А пока… Пока я преисполнена решимости, – ответила я Милочкиному мужу.

И это было действительно так. Меня распирала злость и обида.

Я точно знала, что Алексей просчитался с этой молодой любовницей. Просто не бывает такого, чтобы молодой богатой девочке нужен был стареющий ловелас.

Поэтому нужно набраться терпения и досмотреть пьесу до конца. До финала. И полюбоваться на падение с пьедестала.

Стоит только занять лучшие зрительские места, чтобы не пропустить это шоу.

Это я понимала умом. Но сердцем!

Сердце требовало мести! За растоптанное доверие. За обманутую любовь. За преданное будущее и за испачканное прошлое. Мне невозможно хотелось отомстить. Чтобы сожалел о каждом своём неверном шаге.

В сердце лавой кипела обида, отравляя моё настоящее, потому что любое своё действие я ориентировала на причинение вреда Алексею.

Ещё днём, в обеденный перерыв, я позвонила юристу и попросила Сергея Александровича максимально ужесточить требования к разделу имущества. Так и сказала: «Я хочу крови». И также попросила, чтобы больше я не пересекалась с Алексеем.

Нервы дороже.

– Насть, что ты раскипятилась? – спросила сестра, намазываясь репеллентом.

– Не могу успокоиться. Не знаю, как сдержалась, и не вмазала по наглой морде, – с дрожью в голосе сказала я.

– Что ты можешь ему сделать? – Милочка подожгла спиральку на столе и подошла к краю беседки, чтобы опустить шторы.

– То и бесит, что почти ничего, – вздохнула я.

– А что ты хочешь? Вот реально представь, что ты хочешь, чтобы он почувствовал? Или понял? Или что? – сестра повернула ко мне голову и внимательно глянула мне в глаза.

– Я хочу, чтобы ему было так же больно, как и мне, – чётко ответила я.

– А разве тебе сейчас больно? Тебе обидно. Горько. Тебя распирает злость. Ты хочешь, чтобы он злился, как ты сейчас? – спросила Мила, усаживаясь напротив меня.

– Нет! Знаешь, нет, не хочу. Я хочу, чтобы он сожалел о том, что потерял. Просто понимаешь, у меня никак не укладывается в голове его поступок. Знаешь, что он с Олей, с моей Олей тоже крутил романчик? И ещё наверняка с кем-то. Зачем? Чего ему не хватало? И почему он молчал об этом. Почему и зачем врал мне, что любит, и что я – его женщина навсегда? И финальный этот его абсолютно идиотский заход с этой богатой дамочкой… за гранью моего понимания. Понимаешь? Человек, которого я знала как моего мужа Алексея, оказался страшным монстром, что обнажил передо мной свою морду сейчас. Получается, что он мне всю жизнь врал? Мой практичный Лёшка не стал бы ломать устоявшуюся жизнь ради полугода в лучшем случае жирования на чужих деньгах…

Меня корёжит от несоответствия, – вздохнула я и продолжила, – несоответствия его сложившегося в моём представлении за семнадцать лет образа и открывшейся правды о нём.

– Поэтому ты и злишься, что не рассмотрела? – Милочка обняла мои закаменевшие плечи и положила свою голову мне на плечо.

– Да, Мил. Поэтому и злюсь. Как можно было так талантливо врать? И зачем? – я вздохнула и, расслабившись, приобняла сестрёнку в ответ.

Какое счастье, что я не одна в этом мире. Что у меня есть семья. Сестра. Мама. Дети. Есть на кого опереться при жизненной буре.

Утром, отвозя сонных детей в школу, я чувствовала себя уже более вменяемой. Была сосредоточена и сконцентрирована.

– Юр, ты отдаёшь себе отчёт, что в вашей джаз-банде ты самый старший, и на тебе ответственность. Что будет, если Милочкин Мишка бросит учиться и сосредоточится только на музыке? Вспомни, как ваш тренер гоняет вас за тройки? – сказала я, прощаясь с мальчишками перед школой.

– Ох, мам! Это самое ужасное, что может быть! – сознался Юрка и побежал догонять уже топавшего по дороге Женьку.

Я посмотрела вслед и подумала, что нужно обязательно поговорить ещё раз с сыновьями по поводу нашего развода.

И посоветоваться с психологом. А лучше с тренером мальчишек.

Как же мне повезло в своё время наткнуться на этого энтузиаста своего дела и замечательного человека!

Вчера ночью мне, уже привычно в последнее время, не спалось. И я залезла в документы нового предприятия, которое я согласилась вести.

Кто им делал баланс? Там же дырка на дырке. Невооружённым глазом видны ошибки. Просто какой-то набор случайных цифр. Ничего не соотносится друг с другом.

Бардак!

Кроме ведения учёта, мне нужно будет его у них организовать и настроить работу программ. И я хочу аудит перед началом работы. Потому что такое неаккуратное хозяйство мне принимать не нужно.

И с утра я полетела на Тимирязевскую, предварительно созвонившись с руководством.

– Вы в курсе, что у вас баланс как решето? – спросила я с порога, не доходя до стола, за которым сидел мой новый начальник Владислав Леонидович.

– Совсем всё плохо? – спросил он, вздохнув.

– Настаиваю на аудите перед началом работы и рекомендую начать сотрудничать с налоговой по внесению исправлений в отчёты, – ответила я и приземлилась на стул напротив начальника.

– Возьмётесь? – с надеждой спросил он

– Смотря во что оцените, и в свободное время, – пожала я плечами в ответ на его вопросительный взгляд.

– У вас есть аудитор знакомый? – задал вопрос сидевший в тени кабинета другой мужчина.

– Конечно! – повернулась я к нему с удивлением.

Я так влетела в кабинет, что и не заметила посетителя. И вглядываясь в него сейчас, поняла, что знакома с этим мужчиной. На него недавно я налетела в юридической конторе.

– Как вы допустили такие возмутительные ошибки? Это же уму непостижимо! – не могла остановиться я со своим возмущением, проговаривая это в смеющиеся глаза незнакомца.

– Валькирия! – усмехнулся он.

– Вы? – возмутилась я.