Пятьдесят третья глава

– Мам, скажи, папа нас не любит? – спросил Женька, вытираясь полотенцем после заплыва в море.

Вот чёрт!

Юра заинтересованно повернулся в нашу сторону.

– Он любит. Как умеет, – со вздохом начала я этот непростой разговор. – Умение чувствовать, умение разбираться в своих чувствах, понимание, как эмоции влияют и рождают чувства – это тоже навык. Его нужно прокачивать так же, как мы качаем мышцы. Так же, как мы прокачиваем ум, – проговорила я веско.

– А что нужно делать, чтобы тренировать эти умения? – спросил мой практичный старший сын.

– Для начала научиться наблюдать за собой и выделять, фиксировать в себе чувства, чтобы понять, как они ощущаются, что собой представляют. А затем воспитывать и развивать их с помощью искусства. Хорошая, верная, правильная музыка, картины, литература, наблюдение природы, наблюдение за повадками животных. Всё это напрямую помогает нам понять свои чувства, – вздохнула я. – Кроме того, необходимо воспитание в себе нравственного начала. В соответствии с представлением, кем ты хочешь стать и в русле морали общества, в котором живёшь, – продолжила я.

– Так что, папа не умеет нас любить? – спросил Женя.

– У папы нашего эгоизм вырос размером с Эверест и гасит все его остальные порывы. Никогда не поздно начать работать над собой. Может быть, мы дождёмся и увидим изменения в его поведении, в его взглядах. Но для нашей же безопасности и здоровья лучше дожидаться издалека, – я потянулась к Женьке и взъерошила его стриженую голову.

С утра пораньше, прямо с рассветом, как только проснулись, мы с мальчишками побежали к морю поздороваться на пляж «Толстяк», огороженный двумя волнорезами. Но не на сам пляж, а на дикий, что левее и ближе к нашему дому. Нужно только немного пройти по зелёной улочке, которая почти внезапно заканчивается крутым спуском к морю.

Утром море нежное. Ласковое. Тяжёлая морская вода тихим плеском ласкает мелкую гальку пляжа. Почти неслышно.

Пахнет морем и немного мокрым камнем.

Тихо.

Мы с мальчишками, не переговариваясь, словно боясь спугнуть эту тишину, неторопливо раздевшись, подошли к воде.

Юрка вошёл решительно. Три широких шага, и вот он уже нырнул в воду.

Женечка чуть подзавис, щурясь на горизонт, и тоже решительно нырнул, догоняя Юру.

А я, зайдя по колено, остановилась и любовалась двумя сыновьями, что поплавками ждали меня метрах в пяти от берега.

– Мам! Ну давай уже! – махнул мне рукой Юрка, разрушая тишину.

Я засмеялась и сделала широкий шаг, сразу попадая в воду по пояс. Оттолкнулась и нырнула в немного вязкую морскую воду. Солнце, преломляясь, играло зайчиками на гальке дна. Прозрачная, чуть зеленоватая вода, обволакивая прохладой, выталкивала меня к поверхности.

Фух! Красота!

Мы резвились в воде как три дельфинчика. После самого первого, самого долгожданного заплыва в синее море недалеко, но с чувством, длинными плавными движениями, мы зависли в воде.

А потом устроили соревнования. Строго вдоль берега для моего спокойствия.

Юрка стал таким сильным! Мощь! Да и Женечка уже плывёт помощнее меня.

Мои мальчишки с детства в бассейне и плавают отлично, наравне со мной. Юрка так и посильнее меня будет.

Нанырявшись и наплававшись вволю, я успела ещё полюбоваться небом, лёжа на воде и расслабляясь, отпуская в воду все свои напряги.

И вот теперь такой разговор.

Уф…

Было около восьми утра. Мы сидели и грелись на солнышке, когда на пляж пришёл мужчина с маленьким сыном. Года три всего, похоже. Он ловко раздел ребёнка. В его обращении с малышом, во всех его повадках чувствовалось, что мужчина привычен к маленьким детям, и знает, как с ними обращаться.

Затем мужик взял малыша на руки и пошёл в море. И там учил его плавать минут десять-пятнадцать. После чего вынес, обтёр полотенцем, переодел, напялил панамку. Затем увёл малыша в тень и дождавшись, когда тот согреется, вновь терпеливо учил своего ребёнка плавать. Потом опять растирал-переодевал. Развлекал.

Для меня, вырастившей обоих пацанов только на своих руках, такое поведение мужчины было в новинку. Казалось странным. То есть, я умом понимаю, что как раз вот так – это нормально, и мне немного обидно за моих сыновей.

– Смотрите, – указала я мальчишкам на мужчину, – вот проявление любви и заботы. Мало уметь чувствовать. Нужно ещё уметь проявлять свои чувства.

Мы возвращались через небольшой рыночек, что расположился недалеко от пристани рядом с Михайловским фортом. И от жадности и счастья накупили всё, до чего дотянулись. От молодой картошки и раннего арбуза до мясистых южных помидоров и немного скукоженных от недостатка воды, но очень вкусных крымских персиков. Так, обвешанные пакетами, мы и завалились к маме.

А у мамы нас ожидал гость.

Я когда услышала мужской голос из квартиры, то вначале сердце моё встрепенулось и подпрыгнуло от надежды. Макс? Но, сделав вдох и опустив взгляд на обувь в коридоре, поняла, что нет, к сожалению, не Макс.

Пожилой высокий седой мужчина встал при нашем появлении, заполняя собой всю крошечную кухню. Где-то в углу около раскрытого окна потерялась моя маленькая мамочка.

– Иван Аркадьевич, друг вашей мамы, – представился он и протянул мне руку.

Я еле обхватила пальцами его широкую ладонь и чуть сдавила, здороваясь.

– Я слышала о вас. Здравствуйте, – под смешливым маминым взглядом сказала я и представила своих притихших ребят.

Оставив мальчишек на кухне завтракать во второй раз, мы переместились в комнату. В комнате Иван Аркадьевич тоже не очень помещался. Только когда он скомпоновался на диване, стало немного просторней.

Впервые, пожалуй, я видела такого богатыря.

– Я капитан второго ранга в отставке. Обеспечен. Имею серьёзные намерения по отношению к вашей маме и ставлю вас в известность, – сказал решительно, прокашлявшись, этот большой человек.

Зашёл сразу с козырей. Ага.

– Мама у меня уже взрослая девочка и, надеюсь, вы её не обидите, – усмехнулась я.