Глава 3. "Психология для чайников"

- Как... – Я ошарашено уставилась на его плечо, медленно осознавая происходящее. Адреналин согнал прежнее отчаяние глубоко в недра. На его место пришла тревога.

- Так.

- А кто?

- Михаил, – бросил мимолетный взгляд вправо.

- Катя, – пробормотала машинально.

- Красиво. Вам Идёт.

- Ммм... И куда мы едем, Михаил?

- Вы просили подальше.

Час от часу не легче. Без телефона в машине с незнакомцем. Ночью. Пункт назначения тоже неизвестен.

- Я просила не вас, а таксиста!

- Но сели-то вы не в такси, как видите.

Замолкла.

Заставила себя задвинуть эмоции от провального праздника и сосредоточиться. Сейчас гораздо важнее было понять, что делать дальше?

Стала мыслить логически. На одной чаше весов неагрессивный с виду незнакомец. На другой – перспектива оказаться без телефона вечером непонятно где.

- Остановите машину.

- Здесь нельзя, – выдал тут же. – Но если настаиваете, могу нарушить.

Незабываемый вечер.

- Не нужно таких жертв, – отвернулась к окну, чтобы хотя бы примерно понять, где я. Но уже стемнело, и ничего толком не разобрать. – Остановите, как только будет можно.

Михаил кивнул.

Я снова замолчала.

И сама от себя этого не ожидая, вновь начала плакать. На этот раз не из-за броши, кольца и испорченного дня рождения. Теперь это были слёзы жалости. К себе.

Почему у меня всё так? Почему не получается?

Я ведь не плохой человек. Я хороший друг, профессионал своего дела – помогла многим парам сохранить семью. А после того, как вместе с подругами открыла свой кризисный центр, я смогла вернуть сотням женщин веру в себя, построить новые, здоровые отношения. Выйти замуж...

А сама так и не сумела достичь цели.

Сапожник без сапог – это точно про меня.

Михаил протянул очередную упаковку бумажных платочков.

Через некоторое время машина съехала на обочину.

Вышла, стала осматриваться.

Набережная. Время позднее, но людей много. Гуляют, сидят на скамейках, рассекают на самокатах...

С облегчением поняла – я в центре Краснодара. Отсюда сориентироваться мне уже не составило бы труда.

- Спасибо, – поблагодарила Михаила, который тоже вышел и теперь открывал багажник.

- Пожалуйста, – повернулся ко мне. И в свете луны его лицо показалось мне высеченным из камня.

Высокий лоб, резкие скулы, прямой нос, тонкая линия губ. Низкие брови сведены. Челюсть плотно сжата, и я заметила, как дергаются желваки.

Он чуть ниже Игоря, но по тому, как рубашка натянута в плечах, а из-под закатанных рукавов проступали жилы на предплечьях, сделала очевидный вывод: ему точно так же не составило бы труда закинуть меня на плечо.

Шальная мысль комом встала в горле.

Сглотнула.

«Слава Богу, – подумала, – он не выглядит, как маньяк».

Задумавшись, я слишком долго задержала на нем взгляд. Мои внутренние радары отреагировали на него без страха и тревоги, а им я привыкла доверять – ни разу меня не подводили.

Михаил достал из багажника плотный подарочный пакет.

- Поскольку у нас обоих вечер пошел не по плану, предлагаю хотя бы завершить его на позитиве. – вынул из пакета бутылку виски. – Кажется, вам надо выговориться.

Хмыкнула.

Всё это выглядело настолько театрально , что даже начало забавлять.

- Кажется, я испортила вам планы.

- Изменили их – это точно.

- Вы могли бы не впускать меня в свою машину.

- Я попытался. Но вы были слишком настойчивы. Чуть ручку двери не вырвали. Ну что?

Кивнула. Обратно в ресторан я точно не собиралась возвращаться. Домой тоже не спешила.

Я быстро.

Вручил мне пакет и размашисто шагнул к ларьку в метрах пятнадцати от нас. Пока ждала, осмотрела содержимое пакета. Бутылка и коробка Рафаэлло – сразу и не понять, кому он это собирался дарить, мужчине или женщине?

Вернулся он с двумя пустыми бумажными стаканами и плиткой шоколада. Забрал у меня пакет и внезапно взял за руку. Не привычно и властно, как Игорь. Осторожно, будто боялся напугать.

Тепло.

Надежно.

И очень спокойно. Господи, пусть я не ошибусь, и он точно не маньяк!

Пока шли, поняла, что надо написать своим.

Я не хотела, чтобы они волновались на пустом месте. И вообще не люблю доставлять людям лишних хлопот.

- Михаил, можно попросить ваш телефон? – попросила деликатно. Ведь ему-то как раз я хлопот добавила. – Сообщу близким, что со мной всё в порядке.

- Конечно.

Написала Игорю – за пять лет выучила его номер наизусть, – и вернула ему гаджет владельцу.

Все скамейки в зоне видимости были заняты. И тут мы заметили одновременно спуск к воде – широкие каменные ступени.

Направились к ним.

Луна завораживающе отражалась в реке.

Совместными усилиями мы разложили на пакете-скатерти всё нехитрое содержимое.

Михаил ловко открутил пробку и налил по два пальца золотистой жидкости. Запах дуба и дыма защекотал ноздри.

- За что будем пить? – задумалась я, глядя на блики на воде. Красиво...

- За неожиданные встречи. – Он приподнял стакан.

- И за то, что все мужчины – козлы.

Обычно я так не думаю. Я вообще не люблю обобщать. Человек в принципе слишком сложная материя, чтобы сводить всё к обобщению. Но сегодня я всё делаю не так, как обычно.

- Уговорила, – засмеялся.

Невольно улыбнулась в ответ. У него оказался очень заразительный смех.

Коснулись бумажными «бокалами».

Виски обожгло горло, и почти сразу подарило приятное тепло, растекающееся по телу. Михаил разломал шоколадку на мелкие квадратики. Заметил, как я кошусь на коробку конфет.

Люблю Рафаэлло, что греха таить.

- День рождения друга был в том ресторане. Его жена обожает эти конфеты. Видимо, останется без подарка.

- Прости, – незаметно перешла на «ты».

- Расскажи, – распечатал коробочку и протянул мне раффаэлку, – что за сволочь довёл тебя до побега?

- Я и мои завышенные ожидания, – сделала слишком большой глоток и поморщилась. – Пять лет отношений – и вместо предложения я получаю символ психологии!

Гордо продемонстрировала брошь, пальцами оттягивая её от груди. Михаил замер с кусочком плитки на полпути ко рту:

- Серьезно? Это... оригинально.

- Оригинально?! – взвизгнула я. – Это как подарить гинекологу брошь в форме матки! Я же не психолог для него, я женщина!

Мой голос прозвучал громе, чем я планировала. Проходящая мимо пара обернулась.

Михаил смущенно откашлялся.

- А он знал, что именно ты ждала от него?

Покачала отрицательно головой:

- Нет.

- Ну и в чем тогда его вина?

- Ни в чем. И от этого я злюсь еще больше. Я же знаю его. Он не хочет жениться. Но почему-то убедила себя, что... – еще глоток, – Самое обидное, я же семейный психолог. Вижу подвох в чужих отношениях за версту. А в своих...

Развела руками, и виски немного выплеснулось. Пара капель попала на белую рубашку Михаила. Я виновато съежилась в ожидании выговора, как сделал бы Игорь.

«Кать, можно же быть аккуратнее? – цыкнул бы языком, а потом поджав губы, обязательно добавил: – Ну и кто ты после этого?» Не зло, но неприятно. Я долго не могла привыкнуть к этой его шутке...

Но Михаилу, кажется, было всё равно.

- Может, ты просто слишком долго смотрела на картину вблизи? – задумчиво прокрутил стакан в пальцах. Кажется, он до сих пор даже не пригубил его. – Иногда нужно отойти, чтобы увидеть всё целиком.

Я пришурилась:

- Ты случайно не психолог в свободное от вождения время?

- Архитектор, – улыбнулся он. – Мы тоже учимся видеть не только детали, но и всю конструкцию.

Фраза меня зацепила. Раздумывая над ней, протянула пустой стакан Михаилу – и тот снова наполнился.

Абра-кадабра!

Вискитерапия медленно, но верно делала свое дело.

Боже мой, неужели, это я?

Я же никогда не напиваюсь с незнакомцами. Никогда не веду себя так глупо. Но сегодня... Сегодня я сломалась.

Я рассказала ему об Игоре. На грани той откровенности, к которой не привыкла. И сама не могла в это поверить – а где же мой хваленый контроль? Я же его вижу впервые в жизни!

Нельзя рассказывать незнакомцам о себе, да еще и запивая это крепким виски.

Но я говорила. И он слушал меня. Внимательно, участливо.

Активно, как сказали бы мои коллеги. Как будто я пациент, а он искусно вытягивал из меня ноющую обиду.

Алкоголь постепенно сгладил острые углы моего отчаяния. Ночь вокруг нас стала мягче, свет фонарей на набережной – теплее. Где-то вдалеке выстрелил фейерверк. И грохот разноцветного залпа синхронно слился с протяжным урчанием моего желудка.

Господи, какой позор!

- Ты проголодалась?

Кивнула. Позориться – так до конца.

- Жди меня тут.

Куда я денусь?

Проводила его взглядом. Михаил сел в машину. Уехал. А я закрыла глаз, втягивая в себя ночную прохладу.

Я чувствовала, как хмелею. Голова, плечи, руки стали казаться пудовыми.

Возможно, это виски. Возможно, лунная магия. А возможно – просто человеческое участие, которого мне так не хватало в этот момент. Но я с облегчением признала, что не чувствую той боли, что была ещё пару часов назад. Да и проблема будто уменьшилась до размера назойливой мухи.

Подумаешь – штамп...

Он вернулся с бумажным пакетом из фастфуда.

- Только они были открыты в это время, – пожал плечами, будто извинялся.

Всю ночь мы беседовали: обо мне, о нём, о моём кризисном центре, о том, как странно иногда складывается жизнь.

- Знаешь, – болтала я, с опозданием понимая, что прислоняюсь к Михаилу. – я же всю жизнь мечтала о грандиозной любви. Как в сказке, понимаешь? Чтобы принц, и белый конь, и фата, и «жили они долго и счастливо». Думала, нашла всё в Игоре. И до определенного момента меня всё устраивало. Пока он однажды не выдал, что брак для него это просто печать в паспорте и не имеет значения. Попыталась его понять. Кажется, даже получилось. Но почему-то мне все сложнее убеждать себя в том, что у нас всё хорошо. У него, наверное, хорошо. В его парадигме всё так, как надо. А я? Ну вот почему, Миш? Ну что со мной не так? Почему некоторые по несколько раз замуж выходят, а я... Я детей хочу. Семью хочу... Ты... ик! – смущенно прикрыла рот тыльной стороной ладони. – Ты почему виски не пьешь?

Михаил допил газировку и убрал пустой стакан в крафтовый кулёчек, который мы адаптировали под мусор. .

- Таксисты не пьют. – засмеялся, прочистил горло и добавил: – А дети и без штампа рождаются.

- Нет. Без штампа не хочу. – отстранилась, всматриваясь в него. Издевается? Не смешно!

- А ты когда-нибудь говорила ему, что для тебя это важно?

Наверное...

- Так да или нет?

- Да, давно.

- Может, скажешь еще раз?

Внутри всё будто сжалось.

Правильный совет. Я и сама всегда советовала пациентам поговорить откровенно с партнерами. И знала все их возражения наперед: не хотят разборок, боятся реакции, знают все ответы наперед...

Из груди непроизвольно вырвался протяжный стон.

- Зачем? – снова прислонилась к нему. – Он и так знает.

Михаил участливо провел по моему предплечью.

- Люди меняются, Катя. Возможно, он просто не понимает, насколько это для тебя важно сейчас.

- И что, мне ультиматум ставить? «Либо женишься, либо...»

- Либо ты продолжишь жить в неопределенности, – спокойно закончил он.– И с каждым годом будешь злиться на него – и на себя – всё сильнее.

На это я не нашлась, что ответить. Он прав.

- Ты же психолог, – продолжил Михаил. – Ты лучше меня знаешь, что если человек годами игнорирует твои потребности, то это не потому, что он «не понимает». Это потому, что ему так удобнее.

- Удобнее... – повторила я. Слово пеплом осело на языке.

Проверила его на вкус. Горько, едко. Ранит!

Не нравится...

Нет, оно не про нас.

У нас чувства. Настоящие! Иначе бы наши отношения не длились пять лет. Иначе какой был бы смысл ему предлагать съехаться два года назад? Кажется, я произнесла это вслух, потому что Миша сказал:

- Не знаю.

- И я не знаю... Ик!

Мы просидели на набережной до самого рассвета.

Не поняла, в какой момент я выключилась.

Проснулась я уже в своей постели.

В одном белье.

Надо мной нависал Игорь. И судя по тому, как он меня разглядывал, я поняла, что он очень недоволен моим побегом.