Глава 8. Он

Мама лучше знает, как нужно? Только этого мне сейчас не хватало: проблем с полицией!

Не дай то боже, мама сейчас окончательно впадет в истерику и позвонит в полицию.

— Мама, прекрати. Послушай… Просто послушай меня. Полицию тревожить не стоит. Потому что кровь не Мишина!

— Ты этого не знаешь!

— Знаю, мама. Это Саша… порезалась. Я отвез ее на осмотр, мам.

Возникает пауза.

— Ты говоришь мне неправду! — вдруг яростно возражает мама. — Я звонила Мишеньке.

— Что?

— Ты попросил приехать, я ему позвонила. Мишенька сказал, что он дома один, а ты с женушкой на свидание укатил. Внук не говорил, что Шурка твоя порезалась.

Небрежное обращение Шура режет мой слух.

Мама упорно называет Сашу Шурой или Шурочкой…

За глаза, разумеется.

Мама невысокого мнения о занятии Саши, как узнала, что та шьет белье на заказ, сказала, что шить трусы — это позорно…

— Мишенька бы не стал врать бабушке! — продолжает голосить со слезами мама. — Сережа, я чувствую, ты что-то от меня скрываешь! Материнское сердце не обманешь. Я знаю, когда ты не договариваешь. С тех пор, когда у тебя был сильнейший диатез, а ты ел тайком конфеты, но врал, будто не ел, мало что изменилось. Ты кого угодно обмануть сможешь! Но только не меня…

Вот же я встрял! Позвонил на свою голову. Еще больше проблем добавилось.

— Так что случилось, Сережа?! Миша пропал! — небольшая пауза, после которой мама выдает фантастическую догадку. — Его украли… Скажи, Сереж… Тебя уже шантажируют? Просят выкуп?!

— Мама, какие выкупы? Какие шантажи? О чем ты, вообще?

— Вот это ты мне скажи, какие шантажи… Ты, Сережа, в бизнесе резко вырос… У нас, Черкасовых, отродясь больших денег никогда не было! И только ты в доходе стал, как царь Крез! Думаешь, я поверю, что все добыто честным путем? Как бы не так… Такие деньги только воровством и обманом можно получить, я точно знаю, жизнь прожила! Так что сам подумай, кому ты дорогу перешел… Делай что угодно, но верни мне внука! — требует она.

— Я сейчас приеду. И мы поговорим. Не звони никуда, мама.

Кажется, мне придется приоткрыть часть правды о случившемся…

***

Приезжаю: мама нервно ходит по коридору, щелкает костяшками пальцев. Звук противный, с детства его не перевариваю.

— Мама, прекрати, у тебя же больные суставы.

— Ты выяснил, что они хотят? — бросается ко мне мама.

В глазах слезы застыли и слепая уверенность, что это я во всем виноват.

Ты права, мама. Я виноват, но не так, как ты думаешь.

Главное сейчас — это понять, где Мишка.

А где Саша?

Теперь у меня двойная проблема, но я стараюсь сохранять спокойствие.

— Мама, возьмите в ванной тряпку, вытрите кровь, пожалуйста. Это не Мишина кровь, это кровь Саши. Мы поругались, вышла очень нехорошая ситуация, она поранилась, — говорю, прямо смотря маме в глаза.

— Сереж!

— Мама, если ты сейчас же не прекратишь истерику на пустом месте… Не знаю, что я сделаю. Я позвал тебя просто для подстраховки. Никто моего сына не крал, черт побери! Никаких проблем с конкурентами у меня нет!

— Поклянись.

Пришлось перекреститься и поцеловать нательный крестик.

После этого паника мамы немного утихает. Я испытываю сильное раздражение. Вместо того, чтобы искать жену и сына, я разруливаю истерики мамы!

— Если все так, то где же Мишенька?

— Постой…

Мне в голову приходит одна догадка.

Я мигом прохожусь по всей квартире, отмечая детали.

— Ну, конечно! — смеюсь в голос, запустив пальцы в волосы.

Бросаюсь в комнату сына, проверяю его вещи.

— Так я и думал.

Выдыхаю с облегчением.

Мама — тенью за мной следом. Она трогает меня за плечо и с тревогой заглядывает в глаза:

— Сережа, ты меня пугаешь. Сереж…

— Сын с женой, мам. Выдыхай.

— Откуда ты знаешь?

— Саша была здесь. Забрала ноутбук, распечатку новых выкроек для белья. Кое-что из одежды сына тоже нет… Зарядки, — перечисляю. — Саша забрала Мишу.

Да, все сходится.

Пока я носился, как ужаленный, прочесывал улицу за улицей, с тревогой заглядывая в каждый двор и под каждый куст, моя Саша успела вернуться домой, собраться и забрать сына.

Да, она себя выдала тем, что забрала выкройки, ноутбук, рабочий планировщик.

— Саша забрала Мишу, — эхом повторяет мама.

Она, как и я, приободрилась, но сразу же засыпает меня вопросами.

— Почему она забрала Мишу? Ты сказал, вы поссорились? Из-за чего? Кровь точно Шурина?

— Да, кровь ее. И хватит, мам… Хватит уже называть ее Шурой.

Мама словно не слышит, она отматывает наш разговор назад, до точки объяснения и ахает?

— Шура поранилась? Сама? Саму себя?! Боже, Сережа!

Мама с возмущением на меня смотрит и отходит в сторону кресла, махнув на меня рукой.

— Если эта психичка навредит Мишеньке, это будет на твоей совести, Сережа!

— Мама, хватит.

— А что? — вскидывается. — Что, скажешь, я не права? Я ведь говорила тебе… Сразу после выкидыша, когда Шурка твоя с катушек слетела, это не дело…

Скриплю зубами.

Одна из причин, по которой я сам занимался сыном и Сашей, пока она была не в себе, было именно это осуждение мамы… И не только ее.

В целом, моя семья осудила.

Да, осудила нас в горе…

Саша очень тяжело переживала потерю ребенка.

Среди общества принято обесценивать страдания и слезы других людей. Почему так? Я до сих пор не понимаю…

Но я повсеместно слышал:

— Ну что, как там твоя? Все еще слезы льет?

— Это же не конец света!

— Один выкидыш… Да, бывает. А вот у тети Маши три выкидыша подряд и ничего, держится…

Больше всего обвинений в сторону Саши было именно от мамы:

— Да разве это мать? Погоревала и хватит! А она, что? И ноет, и ноет, сопли на кулак мотает! Ребенка живого бросила… Семью забросила. Тьфу! Никуда не годится…

Мама даже предлагала мне развестись. Я пытался достучаться, урегулировать, но терпение лопнуло, когда в один из визитов к родителям, я вдруг застал у них в гостях дочь маминой подруги.

— Сереж, обрати внимание. Очень… Очень достойная девушка, работает няней в детском саду, детишек обожает! — шепнула мама.

Я психанул и наорал на нее, ушел. Прекратил общение с родными, здоровался лишь когда встречал на улице, игнорировал расспросы.

Законсервировался в нашей семье, ограничил общение…

Жесткие меры в итоге возымели свой эффект. С моим выбором пришлось считаться, но чего мне стоило вынужденный игнор родных?

Как тяжело мне было в то время… Сколько черноты, похожей на густую смолу, варилось в душе?

— Саша не навредит Мише, мама. И хватит. Больше ни слова. Назовешь мою жену Шурой, снова закрою для вас двери своего дома.

— Опять. Она тебя бросила… Снова бросила!

— Саша меня никогда не бросала! — кричу. — Никогда!

— Бросила. Пусть по другой причине, но она тебя бросила тогда… И бросила сейчас. Не знаю, что между вами случилось, но место жены — в доме, даже если есть ссора с мужем. Тайными побегами дела не решаются… Слушай, Сереж! — мама меняет тональность и говорит вкрадчивым голосом. — Ты можешь подать на нее заявление, что она украла несовершеннолетнего ребенка...