Глава 19. Арсений

Я бы хотел сказать, что не ожидал встречи, случившейся в парке, но ведь я знаю свою мать слишком хорошо.

Она и так сложный человек, а в последнее время ее повышенный интерес к моей жизни стал напоминать паранойю.

Я проводил ее до дома. Всю дорогу она то ругалась на меня, то жаловалась слезливо, что я уделяю ей недостаточно много внимания.

Вот и сейчас она смотрит на меня так, словно я предал ее самым чудовищным образом.

— Мама, тебя едва выписали, побереги здоровье. Ну, правда. Что ты творишь? А сиделка куда смотрит?

— Я уволила эту воровку! — выпаливает мама.

— Она что-то у тебя украла?

— Нет, но это вопрос времени. Вынюхивала она здесь что-то, к серьгам моим присматривалась. На лбу написано — воровка! Ты меня знаешь, я людей насквозь вижу.

— Увы, но это не так, мам, — вздыхаю, с трудом сдерживаю раздражение.

С некоторыми пожилыми людьми становится совсем сложно поддерживать нормальные отношения.

Вот и мама становится настолько невыносимой в общении, что от нее даже сиделки сбегают и не отчитываются, даже денег за этот день сиделка у меня не попросила! Вот что называется, достать человека. Мама в этом профессионал.

— Увы, мам, но ты не ясновидящая. И ты ошибаешься в людях. Ты невинных людей обвиняешь! Прекрати.

— Аааа… Тянет она! Все делов в этой девке! — злобно шипит мама в коридоре своей квартиры. — Ты опять с этой девицей путаешься? Преследует она тебя? Я так и знала… Большими деньгами запахло, она тут, как тут. Со своим больным ребенком.

— Никита не болен. Твоя врачиха… ошиблась! — цежу я сквозь зубы. — Запомни, это первый и последний раз, когда ты обозвала моего сына.

— Твоего? — тянет она. — Ты в этом уверена! Залетела, шлендра, вот и вешает на тебя чужого нагулыша, а ты и рад! Ты бы лучше маму послушал, когда мама тебе хороших девушек сватала!

— Мама, прекращай, — встречаю ее взгляд и делаю шаг внутрь квартиры.

Надо бы посмотреть, что тут и как, вдруг ее болезнь прогрессирует настолько, что оставлять ее одну становится совсем опасно.

В квартире бардак.

— Ты что-то искала?

— Проверяла! Не украла ли у меня чего-то сиделка, эта мошенница!

Я не специалист, но, кажется, у нее навязчивые идеи. Надо бы показать ее психиатру…

— Не вздумай связать свою жизнь с этой девкой. Бог вас развел в разные стороны, скажи ему за это спасибо.

.— Я взрослый человек, могу сам решать, с кем быть. И еще раз прошу. Пока по-хорошему, мам… Прекращай оскорблять Олесю и Никиту.

— И имя дурацкое, мерзкое! — продолжает она.

Она, словно коршун, следует за мной по пятам и продолжает ворчать. Сев в кресло, я открываю свою контактную книгу. Хочу позвонить в агентство, чтобы мне подобрали персонал по уходу за ней.

Иначе это закончится очень плохо.

— Ты меня слышишь? — вскрикивает она и бьет меня по плечу сухой ладонью. — Смотри на мать, когда я с тобой разговариваю. Больно взрослый ты стал! Как бы не так! — ее смех больше походит на издевку. — Ты думаешь, что, проведя с какой-то оборванкой день в парке, ты все о ней знаешь? Я! Я все о ней знаю! Простушка! С дурными генами.

— Мама, прекрати! Это просто смешно… Простушка-простушка, заладила. А мы, что, голубых кровей? Может быть, у нас в родословной князья, императоры были? Не думаю! Так что заканчивай мусолить эту тему. Я сделаю так, как считаю нужным, и точка.

— Ха! Уж я-то точно знаю, что говорю!

— Олеся не такая, какой ты ее себе представила, — пытаюсь возразить, но она не дает мне вставить ни слова.

— Нет, ты ошибаешься, а показания, они ошибаться не могут! Гены… Гены у нее дурные! Ничего она из себя не представляла. Она тянула тебя на дно! — восклицает мама, тряся руками в воздухе. — Ты посмотри на себя, посмотри! Каким состоятельным ты стал, успешным. Я тобой горжусь. Она уже тогда была не твоего уровня, а что говорить сейчас. Да если бы не я… — произносит она.

Я резко оборачиваюсь, смотря ей в глаза.

— Что ты сказала?

— Ничего! — отворачивается она, но продолжает бормотать что-то.

Я настигаю ее и встряхиваю за плечи.

— Говори! Ты что-то сказала! Продолжай! Если бы не ты… Что ты сделала, мама?!

В ее глазах горит фанатический огонь, но и недовольства хватает.

Она раздосадована тем, что проболталась, а я не хочу отступать.

— Ты что-то сделала! Вмешалась, не так ли?

Ее молчание красноречивее всяких признаний.

— Как ты могла?! Как?!

— Ты рано женился! — с удовлетворением выдыхает она, и на ее лице появляется зловещая улыбка. — Я сразу тебе сказала, Сеня, не спеши! Не надо… Зачем ты женишься так рано? Карьеру сделай, бизнес подними в гору, а там и в другом обществе крутиться начнешь, других девушек встретишь! Осядешь, когда будешь готов. А ты… Куда поспешил? Зачем? Еще и детей строгать с этой нищебродкой вздумал! Разумеется, я, как старшая в семье, решила взять контроль в свои руки.

— Ах ты! — рычу, в бессильной ярости сжимая кулаки. — Как ты могла? Только то, что ты меня родила, только разница в возрасте удерживает меня от рукоприкладства! Это ты! Ты! Ты и твои связи, да? Ах ты… Дрянь! Как ты могла! При мне нахваливала Олесю, делала вид, словно переживаешь за нас, а за спиной! Что ты натворила!

Я зарываюсь пальцами в волосы от ужаса, пытаясь осознать весь масштаб катастрофы.

— Это ты подстроила ее анализы!

— Да! — отвечает с гордостью. — Я сделала то, что нужно! Думала, если ты поверишь, то избавишься от этой девушки. Нищенка, не заслуживала она тебя, вот кто она на самом деле!

У меня словно почва уходит из-под ног. Я смотрю на маму в полной растерянности, неспособный поверить, что она говорит.

— Зачем?!

Все еще не могу поверить, что самый близкий родной человек на подобное был способен!

— Она была тебе не пара, — хладнокровно отвечает мама, словно это что-то само собой разумеющееся. — Ты должен быть с достойной женщиной, успешной. Кроме того, ты обязан был получить мое благословение на брак, а не действовать так, сам посчитал нужным.

— Ты… — пытаюсь подобрать слова, но их просто нет.

— Я сделала, что должна!

— А бар? Та измена?

Мама разводит руками:

— Я держала руку на пульсе. Просто надо быть внимательнее, к тому, что ты пьешь и с кем. Тебя подловили.

Гнев, беспомощность, отчаяние — все это клубится внутри меня.

— Мама, ты чудовище! Ты разрушила мою жизнь.

— Я спасала ее, твою жизнь! Если бы не я, то ты бы не стал таким успешным! — продолжает она настаивать. — Кем бы ты был с этой нищенкой?! Никем!

Но я уже не слушаю.

Отходя к двери, ощущаю, что воздух в комнате стал невыносимо тяжелым. Это не та женщина, которую я знал. Или, может, я просто никогда не видел ее истинного лица.

— Знаешь что, мама? — говорю, оборачиваясь на пороге. — Пусть это останется на твоей совести. Не звони мне больше и не смей преследовать меня. В следующий раз я не посмотрю на наши родственные связи и жестко буду пресекать твои попытки вмешаться!

— Ты не можешь! Я — твоя мать! Ты должен был любить и слушать только меня!

— А они — моя семья. Семья, которой ты меня лишила!

Я выхожу и захлопываю дверь, оставляя ее позади.

Внутри бурлит гнев, но вместе с ним приходит и решимость. Теперь я точно знаю — я не позволю никому разлучить меня с Олесей и сыном.

Никому и ни за что!