Глава 4. Олеся

С этого самого дня между нами будто черная кошка пробежала.

На следующее утро первое, что сказал Арсений, были слова:

— Я записал тебя на процедуру.

— Убийство, — отрезаю я. — Называй вещи своими именами, дорогой.

Он скрипит зубами, смотрит на меня, как на врага.

Мое сердце разрывается на части, я не хочу с ним ссориться, но и не могу согласиться с его решением.

Мы смотрим друг на друга так, словно мы — заклятые враги на всю жизнь!

***

Мы ушли, каждый на свою работу, даже не пожелав друг другу хорошего дня, как это было обычно.

Вечером ситуация повторилась.

Обстановка была накалена до предела.

Первым делом Арсений отчитал меня, потому что я не подтвердила прием на процедуру.

О, он так упорно называл убийство нашего малыша процедурой. Он даже отказывался называть его ребенком, твердил, что он — «дефектный плод».

— Ты будто спрятался за этими словами, трус! — выпалила я, и мы поругались.

Слово за слово, зацепились и нас понесло.

Мы поругались так, как никогда раньше ругались.

У Арсения всегда был непростой характер. Он мог взорваться, но раньше я всегда сглаживала углы в общении, и мы оба знали границы.

Но сегодня у меня не было желания ему уступать.

Наша ссора напоминала взрыв вулкана.

Словно пружину сжали до предела, и она, наконец, лопнула.

Я кричала, он кричал.

Стольких обидных слов от него я в жизни не слышала, и кажется, я тоже наговорила слишком много.

Обозвала его маменькиным сынком, сказала, что он не мужик…

Я столько всего ему наговорила, меня понесло без остановок.

В какой-то момент мне даже показалось, что Арсений готов меня ударить.

Но вместо этого он ушел и хлопнул дверью так, что стекла в окнах задрожали.

После ухода мужа я рухнула на пол и горько разрыдалась.

***

Прошло несколько часов.

Я с трудом встаю.

О господи, я уснула там же, где упала, я просто спала на полу, в коридоре, свернувшись калачиком.

Теперь все мое тело ноет. Я завариваю себе чашку горячего чая, достаю остатки печенья, но съедаю совсем немного.

Потом я долго сижу, переживая нашу ссору снова и снова.

Теперь я жалею о некоторых сказанных мной словах.

Но время назад не вернешь и сказанные слова навсегда останутся между нами.

Я и не подозревала, что между нами столько обид!

Арсений ушел, у меня на душе тоскливо.

Ненавидела себя за слабость, за то, что в глубине души надеюсь, что он сейчас позвонит и скажет:

— Лесь, мы такие идиоты, оба. Эта ссора ничего не значит для нас. Давай больше не будем ругаться.

Но нет ничего.

Ни звонка, ни смс от него.

Только в голове проносится эхо сказанных злых слов.

Внезапно громко раздается оповещение.

Телефон вибрирует, я тянусь к нему в надежде, что это весточка от Арсения.

Но почти сразу же меня постигает разочарование.

Номер неизвестный.

Сообщение какое-то странное:

«Мотель Sunrise, номер 17».

К чему? Кто это? На секунду я подумала, что ошиблись номером, но тут же приходит фото.

О нет, это не правда. Нет!

Я едва не выронила телефон.

Мои глаза отказываются это видеть.

Но на фото был он, мой муж, Арсений.

На кровати рядом с ним девушка. Он был с девушкой.

Красивая она или нет, неясно, лицо было обрезано. Но ее пошлый бюст буквально занимал большую часть фото, и трусики были дешевого розового цвета, как дешевой проститутке.

И поза такая же мерзкая, вызывающая!

Меня начинает трясти от гнева.

Я не помню, как доехала до этого мотеля.

***

Он был дешевым, я с трудом его нашла. Вывеска мигала.

Пахло приторно сладко, химозные отдушки чувствовались сразу же.

Администратор курила у входа и даже не пошевелилась, когда я зашла.

Мне противно здесь находиться.

Sunrise. Да уж, «восход»...

Скорей закат всего на свете.

Необходимый номер я нахожу сразу же.

Дверь приоткрыта.

Прекрасно, они еще и не стесняются.

Я дышу поверхностно и часто, как будто просто не хватает воздуха.

К сожалению, с каждым вдохом я ловлю все тот же неприятный запашок этого мотеля.

Не верится, что аккуратист Арсений мог находиться в таком отвратительном заведении.

Здесь от всего просто тошнит!

Тем не менее, я вхожу.

Увиденное навсегда отпечатывается на сетчатке.

Обстановка самая простая, постель точно дешевая.

И на ней он, мой муж.

Разумеется, не один.

Эта мымра все еще находится здесь, при виде меня хохотнула прокуренным голосом:

— Здесь уже занято, сестренка!

Я застываю в шоке: Арсений! Мой!

Это не может быть правдой.

Но правда была в каждой детали: его растрепанные волосы, отсутствие рубашки и брюк. Он в одних трусах, которые кое-как натянуты, и там, виднеются следы помады.

Я застываю без движения.

— Как ты мог?!

Арсений приоткрывает глаза и смотрит на меня со стопроцентно пьяным взглядом.

Он удивлен и пытается встать, потом смотрит по сторонам.

— Черт… — приглушенно ругается. — Ты... Олесь?

— Я! — горько произношу. — Ты ждал кого-то другого? Может быть, еще одну девицу для развлечения?!

— Постой, это все… Я даже не знаю…

Его взгляд пустой и растерянный, губы силятся что-то сказать, но он не может произнести ни одного связного слова.

А я и стою.

Стою и дрожу.

Я не в силах пошевелиться.

В глазах закипают слезы, в горле будто шипастый ком стоит.

Проходит мгновение, и мои слезы льются потоком.

Мне все еще не верится, что это мой муж.

От слез все дрожит перед глазами. Все сливается серым пятном.

Не таким был мой Арсений. Не такой была моя жизнь.

Но все изменилось однажды и ничего не будет прежним.

— Арсений… — меня трясло, как в лихорадке. — Как ты мог? Почему?

Он что-то бормочет и пытается встать с кровати, но вместо этого валится на пол.

Я больше не могу на это смотреть, мне так противно.

Так хочется помыться и просто забыть о том, что я видела.

В голове крутится только одна мысль: я не нужна ему.

Он сам выбрал эту грязь.

И я убежала.