Глава 13

Гнус грузно шатался, пока шел к моему сыну. Я попыталась встать, но запуталась в собственных ногах, и в последний момент схватила Гнуса за штанины, стараясь сбить его с ног, однако моих сил не хватало, чтобы остановить от задуманного буйного мужика, который не просто был не в себе, но и совершенно не пытался владеть своим нравом. Наружу будто вырвался зверь, готовый осуществить свои самые гнусные планы.

Гнус. Имя было дано ему под стать.

– Пошла прочь! – прорычал он, опустив голову вниз и глядя на меня красными от лопнувших капилляров глазами. Дернул ногой, толкая меня в грудь, отчего я отлетела к стене, больно ударившись затылком, и едва не застонала, удержавшись лишь в последний момент. Не хотела напугать сына, но вряд ли сейчас это было важно. Нужно срочно звать на помощь, но, как назло, крик застрял у меня в горле вместе с дыханием. Я начала задыхаться, не в силах сделать жадный глоток воздуха. Лишь хрипела отрывисто и пыталась встать.

– Не смей бить мою маму! – снова прокричал Астик, но на этот раз его голос прозвучал по-другому. В нем проклюнулись не просто властные нотки, в них заискрила настоящая магическая сила. Но это не могло быть правдой. Игра моего воображения. Он ведь слишком мал для того, чтобы его сила проявилась в столь юном возрасте.

– Что ты сказал, щенок? – хохотнул Гнус, наклонился и замахнулся своей ручищей, намереваясь отвесить моему сыну затрещину.

Время для меня словно замедлилось, и я никак не могла повлиять на происходящее. Как никогда в жизни ненавидела себя за слабость. Как физическую, так и магическую.

В тот миг, когда Гнусу почти удалось задуманное, меня разрывало на части от боли, гораздо хуже той, что я испытывала тогда, когда Офелия уносила моего первенца Рагнара из комнаты, даже не дав ни разу взглянуть на него. Все эти три года я гадала, выглядел ли он точной копией Астарота, или внешне отличался, но это всё, что мне оставалось – представлять его в своей голове и мечтать, что когда-нибудь я смогу его обнять.

– Убирайся прочь! – закричал вдруг Астик, и Гнуса снесло волной прямиком в стену, отчего следом прозвучал хруст не то его позвоночника, не то развалившейся штукатурки.

Меня задело осколками этой ударной волны и снова приложило о стену, однако не так сильно, как Гнуса, который лицом жестко упал на пол и больше не двигался, словно из него выбило весь дух.

– Астик! – выдохнула я в испуге и кинулась к сыну, чувствуя, что меня, наконец, отпустило, и я могу двигаться. Будто до этого я была внутри вязкой жидкости и никак не могла прорваться наружу.

– Мама, ты видела, что я сделал? Без рук, только силой мысли! Я защитил тебя! – восторженно воскликнул Астарот, глядя на меня сияющими глазами.

– Ты в порядке, малыш? Ты просто умничка, мой золотой, – запорхала я вокруг него, выискивая ссадины или повреждения. Конечно, я собственными глазами видела, что Гнус не успел ему ничего сделать, но материнское сердце было не на месте, продолжая бешено стучать от адреналина.

– Со мной всё хорошо, мама. А вот у тебя кровь, – немного испуганно произнес сын и поднял руку, касаясь ладошкой моей щеки.

Я машинально, следуя за ним, коснулась пальцами своего лица, а затем увидела на них кровь. Странно, ведь я совершенно не ощущала боли. Видимо, когда Гнус отпинывал меня, задел носком ботинка и мою щеку, распоров кожу.

– Это пустяки, сынок. Идем, нам надо… – начала я говорить и потянула его к выходу, чтобы увести из квартиры, однако замерла, услышав, как сзади вдруг закряхтел и застонал Гнус.

Раздалось шарканье и шуршание, словно он пришел в себя и начал вставать, но когда я развернулась, чтобы закричать и позвать на помощь соседей по этажу, этого не понадобилось. Незапертая дверь с шумом и грохотом открылась, чуть не сорвавшись с петель, и внутрь вошел Урут, хмуро быстро оценивая обстановку. Увидев, что мы с Астиком в порядке, он повернул голову к поднимающемуся Гнусу и сцепил от злобы зубы, отчего на скулах заиграли желваки.

– Он что-то успел сделать вам, Линни? – прозвучал испуганный и полный беспокойства голос Шани, которая вошла следом за мужем.

– Я же сказал тебе не идти за мной, – заворчал он на свою жену, но Шани лишь отмахнулась от него, кинувшись ко мне и Астику.

С ее огромным животом бежать ей удавалось с трудом, но на лице была явно написана решимость поддержать нас. Я ценила это больше всего. Связь между нами за эти годы настолько окрепла и была гораздо теснее и ближе, чем бывает порой между родными сестрами. Ими мы сейчас и были, и неважно, что мы не одной крови. Как показала жизнь, предает зачастую даже самая близкая родня.

– Вы в порядке? – снова прошептала Шани, трогая по очереди меня и Астика. Ей совершенно не понравился именно мой вид. Она побледнела так, словно увидела призрака перед собой. Я аж начала переживать за ее собственное состояние, ведь в ее положении нежелательно нервничать.

– Он ударил маму! – первым отреагировал Астик, и я едва не застонала, увидев, как весь напрягся Урут. Главное, чтобы он не затеял драку. Начнутся разбирательства, а я прекрасно помнила слова Гнуса о том, что его брат – не последняя шишка в страже академии, и не хотела проблем для своих друзей. Шани должна вот-вот родить, им не нужны неприятности.

– Вставай, ничтожество, или кишка тонка против равного себе соперника идти? Только на женщин и детей годишься кулаки поднимать? – прорычал Урут, стиснув уже собственные ладони в кулаки, и набычился, вставая напротив Гнуса. Последний подтянулся вверх, опираясь о тумбу, и вскинул подбородок, демонстрируя нам разъяренное лицо, по которому с носа до подбородка текла кровь. Видимо, от удара о пол ему сломало нос, даже с такого расстояния я видела, как тот стал кривым и опух. Душу затопило удовлетворение. Поделом агрессору.

– Выкинь его за порог, Урут, и на этом достаточно. Он получил уже свое, – произнесла я, вмешиваясь в намечающийся конфликт.

Была еще одна причина, из-за которой я не хотела огласки, и почему не собиралась писать заявление на Гнуса за его действия. Я в полной мере осознала последствия. И дело было не в его связях, ведь они ничто по сравнению с тем, что он сделал сегодняшней ночью. Кем бы ни был его брат в страже, его влияние не распространяется на органы правопорядка за пределами академии.

Вся загвоздка в том, что у Астарота, как бы мне не хотелось это признавать, проснулась магия, что не свойственно для детей его возраста, и когда остальные это поймут, неизбежно начнут задаваться вопросом, что в нем такого особенного.

За все три года, что я работаю в академии магии, никогда не слышала о подобном, а это значит, что сначала преподаватели, а затем и власти заинтересуются этим феноменом. Огласка в тот момент, когда в столицу прибыли Офелия и Гор, нам ни к чему. Худшего момента для открытия тайны не придумать, так что в моих же интересах скрыть факт нападения. Сам же Гнус явно болтать не станет, ведь тогда всплывет и его преступление. А он не из тех, кто готов рисковать своим положением при академии, чтобы отомстить. Слишком сильна в нем жажда признания и наживы.

У Урута явно чесались кулаки, чтобы набить морду мерзавцу, но он вопросительно глянул на меня, и я покачала головой, обещая объясниться позже. Урут нехотя кивнул, но всё равно не удержался, когда тащил Гнуса за шкирку к выходу – пару раз приложил его об косяк входной двери, а после толкнул с такой силой в коридор, что тот повторно ударился о стену и упал на пол. Астик захихикал и восхищенно глянул на Урута, на которого старался с возрастом ровняться, ведь он был единственным мужчиной в нашем окружении, а вот Шани неодобрительно покачала головой, дескать, при ребенке не стоило этого делать.

– И всё же зря я его просто так отпустил, надо было приложить пару раз, – недовольно произнес Урут, когда закрыл дверь и подошел к нам. – Ну ничего, завтра он протрезвеет, и мне придется преподать ему урок, как не стоит ухаживать за понравившейся женщиной.

– Главное, не подай ему идею, как стоит. Еще не хватало, чтобы он лип к нашей Линни, – фыркнула Шани, и я, наконец, улыбнулась, чувствуя, что мы с Астиком в безопасности.

Никто из друзей не стал задавать мне наводящие вопросы, за что я была им благодарна. Они всегда были тактичными и ждали, когда я сама поделюсь подробностями произошедшего. Как только я уложила Астика спать, как бы он не сопротивлялся этому, я вкратце поведала им о случившемся.

– Закройся на щеколду и ключ и не открывай больше никому дверь, кроме нас. И сразу же кричи, если вдруг что случится. У Урута чуткий сон, и он будет у вас тут как тут. Надо будет, и дверь вышибет. Поняла, Линни? – дала мне напоследок перед уходом напутствие Шани, хмуря брови, и я заверила ее, что так и поступлю.

– Ты уверена, что не хочешь заявить о нападении? – повторно спросил у меня Урут, но я покачала головой.

– Уверена, – серьезно произнесла я. – И вы никому не говорите, чтобы не начали ползти слухи по академии. Пока никто об этом не знает, то и Гнус будет молчать.

Я замялась, а затем рассказала им о том, что мне кажется, что у Астика проснулась магия. Урут и Шани переглянулись, ведь раньше мы часто обсуждали, что с появлением у него магических сил могут начаться проблемы, ведь неизвестно, какие способности он унаследует. Но никто из нас не предполагал, что это случится так скоро.

– Завтра разберемся, – решил за нас всех Урут и поставил на сегодняшнем обсуждении точку. Вскоре они с Шани ушли, Астик уже спал, а я отправилась в душ, чтобы привести себя в порядок.

Мне сильно хотелось спать, так как за плечами – слишком тяжелый и суматошный день, однако лечь мне так и не удалось. Вскоре после ухода друзей раздался очередной стук в дверь. Однако на этот раз он вызвал у меня беспокойство и судорожное сокращение предсердий.

– Кто? – спросила я с тревогой, когда подошла к двери. Не спешила больше никому открывать без разбору. Урок мною был полностью освоен.

– Откройте дверь, госпожа Айлин.

Голос был мужской и смутно знакомый.

– Кто это? – испуганно повторила я, замирая столбом у двери.

– Стража, госпожа Айлин. Немедленно откройте дверь, или нам придется принять радикальные меры и вынести ее.

По ту сторону двери стояла стража. Судя по частому учащенному дыханию, они бежали сюда сломя голову, словно собирались поймать преступника-рецидивиста, а не дамочку, посмевшую отказать одному кастеляну.

– Я сейчас открою, только не шумите, – говорю в меру тихо, чтобы и они услышали, и Астик не проснулся. – У меня сын спит.

Дождавшись утвердительного хмыка, я проворачиваю в замочной скважине ключ, затем дергаю щеколдой и вскоре впускаю трех стражников внутрь своей квартирки. Все они выглядели хмуро и озабоченно, оглядывались с опаской по сторонам, словно выискивали следы магического преступления. У всех трех ярким желтым огнем горели глаза – яркий признак особого зрения, который, насколько я знала, применяли в основном сыщики из сыскного столичного участка. У нас же в академии почти ничего преступного не происходило. Не считать же кражу пирожков в столовой студентами, как особо опасное деяние, достойное полноценного расследования.

Так что ретивость местной стражи показалась мне настораживающей и странной. Неужели я недооценила обиду и мстительность Гнуса?

– Прощу прощения, если вы из-за господина Гнуса, то у меня есть свидетели, что это он ворвался в мое жилище, напал на меня с сыном и…

– У вас была тут недавно драка? Есть свидетели? Поподробнее, госпожа Айлин. Мы внимательно вас слушаем.

Главный из троицы, господин Файт, он же глава стражи, щелкнул пальцами, и мужчина справа сразу же достал блокнот, вцепившись в меня звериным взглядом – смотрел он на меня безотрывно и требовательно, да так, что у меня аж мурашки по всему телу пошли.

Мне показалось, что я ляпнула лишнего, ведь судя по переглявнушимся стражникам, они не знали, что именно здесь происходило, однако это вместе с тем ввело меня в ступор. Если Гнус не воспользовался связями своего родственника в страже, то почему и для чего они пришли сейчас ко мне в квартиру?

Что ж, надо тщательно контролировать свою речь сейчас.

– Ко мне постучался господин Гнус, он же кастелян медицинского факультета, он был…

– В каких отношениях вы состоите с Гнусом? – перебили меня, бесцеремонно потребовав ответ на довольно личный вопрос.

Конечно, если бы на его месте был другой мужчина, и у нас были отношения, это бы меня оскорбило вдвойне, но сейчас я просто покраснела, не веря, что у кого-то и правда возникают мысли, что между мной и Гнусом могут быть хоть какие-то отношения.

– Мы не общаемся, – процедила я, стараясь не показать гнева. – Просто у нас произошло недопонимание в связи с его жалобой на меня моему начальству.

– Какого рода жалоба?

– Касательно моей работы. Этот вопрос был мною улажен с госпожой Истреллой, главой магозверинца, где я и тружусь во благо академии. Однако господин Гнус, видимо, был не согласен с этим и пришел выяснять отношения ко мне в дом, был при этом в изрядном подпитии и не контролировал свою речь и действия. Распускал руки, позволял себе много лишнего.

– Вы хотите подать на него заявление?

– Нет.

– Как вы его выпроводили? Применили силу? – в голосе главы стражи Файта звучал скепсис, и он явно ожидал от меня какого-то внятного ответа, который объяснил бы ему, что тут произошло, и до меня, наконец, потихоньку начало доходить, по какой причине они появились здесь именно сейчас, как раз после инцидента.

Глупо с моей стороны было надеяться, что никто в академии не уловил всплеска магии в спальном отсеке. Студентам было запрещено использовать магию вне стен академии и вне занятий, а в нашем крыле для прислуги жили только те, кто магией не обладал.

Выходит, что они прибежали сюда так быстро из-за Астарота. Страх было заполонил мое нутро, но я быстро подавила в себе все опасные эмоции. Боялась, что они почувствуют неладное и начнут копать дальше.

– Да. Я пыталась выпроводить его сама, но наши силы неравны, сами понимаете. Мне на помощь пришел мой сосед, господин Урут, он выгнал господина Гнуса, но так вышло, что он несколько раз случайно ударился о косяк, и у него был сломан нос. Кажется, с ним всё в порядке. Когда он уходил, нос уже был цел.

Я замолчала и просто пожала плечами, давая им пищу для размышлений. Не стала говорить о магии вслух, но стража додумает всё сама. Гнус магией, как дракон, обладал, хоть и крупицей, но перелом себе срастить был способен, не зря ведь работает кастеляном именно на медицинском факультете.

Я внимательно, стараясь не показывать собственного интереса, отслеживала реакцию стражи, и с облегчением увидела, как опустились их плечи, а сами они успокоились. Из их глаз пропали настороженность и хищный блеск, какой бывает у хищников на охоте, когда они берут след.

– Прощу прощения за беспокойство, госпожа Айлин. Мы обязаны были отреагировать на вызов. В вашем помещении был зарегистрирован всплеск магии, сами понимаете. В любом случае, подойдите с утра к нам в участок, от вас нужен будет подробный отчет. И подумайте до утра насчет заявления на господина Гнуса за неподобающее поведение и угрозу жизни вам и вашему ребенку. У вас есть время до утра. Спокойной ночи.

Вскоре они ушли, я закрыла за ними дверь и спустя несколько секунд сползла по стенке на пол. Коленки дрожали, и ноги меня совершенно не держали. По лицу катились бисеринки пота, а сердце заколотилось, как бешеное, словно у меня пошел отходняк после стрессовой ситуации.

Еще никогда я не была настолько близка к раскрытию тайны.

Всю ночь я ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть.

Разные думы одолевали мой разум, и я не находила себе покоя.

Меня беспокоило то, что происходило вокруг нас с Астиком. Целых три года мы жили в тишине и спокойствии, а как только на западе вспыхнула война, наша жизнь была на грани того, чтобы пойти наперекосяк.

Но больше всего я боялась появления в городе Гора, однако понимала безвыходность этой ситуации, на которую я никак не могла повлиять.

Несмотря на то, что под утро я всё же уснула, вскоре снова пришлось вставать, идти писать объяснительную в опорном пункте академической стражи. Там же я встретила и Гнуса, который при моем приходе закончил и сразу же ушел. Его письмо лежало рядом со мной, а стражник, лениво почитывающий сегодняшнюю газету, не спешил его забирать, так что я смогла ознакомиться с его содержимым одним глазком. Гнус не стал писать о проснувшейся у моего сына магии, лишь упомянул, что у нас с ним возникли разногласия, которые мы решили, и претензий ко мне он не имеет. Я написала дублирующее письмо, а после быстро вернулась в квартиру, но там меня ожидал тревожный сюрприз. У Астарота поднялась высокая температура, а вести его в лазарет при академии я побоялась. Взяла отгул на работе и повела сына в городскую лечебницу.

Медсестра предоставила нам огороженную шторкой кушетку, куда я сразу же положила Астарота, а сама вышла заполнить бумажки.

– Вам придется подождать. Все лекари заняты, – предупредила она меня, и я кивнула.

Только собралась вернуться к сыну, как вдруг внутрь вошел охранник, таща на буксире какого-то мелкого пацана. И держал он его за ухо, оттягивая его так, что мне казалось, оно вот-вот оторвется.

– Вызывай стражу, Полли, – рычал крепко сбитый мужичок и шипел каждый раз, когда мальчишка бил его ногами куда придется. – Этот малолетний мерзавец разбил наш рентген-аппарат и хотел украсть мой кошель!

Не сразу я опустила взгляд на лицо мальчика, а когда сделала это, застыла. Он был полной копией моего сына Астарота. Если бы не другая одежда, богатая, но пыльная от дороги и явно измазанная в нечистотах, я бы решила, что это и есть он. Вот только Астик лежал буквально в трех метрах от меня.