Глава 16

Айлин

Мой сын Астик лежал на кушетке и внимательно прислушивался к тому, что происходило снаружи. Благо, он не вставал, а вот я придвинулась ближе к ширме, повинуясь материнскому инстинкту.Отчего-то вид как две капли воды похожего на него беспризорного мальчишки подействовал на меня, как ушат ледяной воды. Вызвал, с одной стороны, жалость, а с другой, острое сожаление, что его матери нет рядом, чтобы защитить его.

Охранник продолжал держать мальчика за ухо, а тот распалялся всё больше. Такой нецензурной брани я еще ни разу не слышала, хотя нередко сталкивалась с тем, как злились и бесились студенты после несданной сессии.

– Мам, – застонал Астик, и я отмерла, кидаясь к сыну.

– Что такое, малыш?

– У меня тут болит, – захныкал он и коснулся ладошкой чуть выше груди. Впервые на моей памяти не одернул меня и не сказал, что он не малыш.

– Ох, солнце, ты весь красный и горишь. Подожди немного, я сейчас узнаю, где лекарь.

Я потрогала лоб Астарота и постаралась говорить с ним спокойно, чтобы не передавать ему собственную панику. Еще никогда мой сын не болел за эти годы, отличался, на удивление, великолепным здоровьем, а сегодня вдруг захворал, вызывая у меня беспокойство.

– Девушка, когда будет лекарь? – спросила я у медсестры Полли, которая металась по залу и не знала, за что взяться.

Охранник рычал на нее и требовал, чтобы она немедленно вызвала стражей, чтобы те арестовали мальчишку за воровство. Народ в лечебнице пытался урезонить охранника, а я в этой какофонии звуков требовала ответить, когда придет лекарь.

– Отпусти мальчонку, – раздался чей-то ворчливый голос. – Ты его поймал, он у тебя ничего не успел украсть, так что не бери грех на душу. Видишь же, что судьба у него незавидная.

– Ничего я не воровал! – закричал, наконец, мальчишка, прекратив сыпать бранью.

– Тогда чего у нас тут забыл? – прищурился охранник, продолжая держать его за шкирку.

– Навестить кое-кого пришел, – признался тот и насупился, отчего бровки напряглись, а глаза стали метать молнии, словно он волчонок, загнанный в угол.

В этот момент он невероятно сильно напоминал мне Астика. Я даже замерла, потеряв дар речи, и жадно смотрела на это маленькое худенькое тельце. Если Астарот был здоровеньким малышом трех лет, с румянцем на щеках, улыбчивый и радующийся жизни, то этот парнишка отличался от моего сына.

Заостренные черты лица, выделяющиеся скулы, в рваной грязной одежонке, лицо измазано то ли засохшей грязью, то ли шоколадом, но отчего-то я не сомневалась, что вряд ли последнее.

Казалось, ребенок недоедал и по большей части голодал, а уж судя по поведению, и вовсе был лишен родительской любви. Не удивительно, что охранник принял его за беспризорника, который решил поживиться его золотишком.

– Кого это навестить тут собрался? Ты? – фыркнул охранник, встряхивая мальчонку, и у меня в душе поднялась злость. У меня непроизвольно сжались ладони в кулаки, и я вздернула подбородок, еле сдерживая себя от желания толкнуть грубого мужика в грудь.

– Отпустите ребенка немедленно, что вы себе позволяете? – процедила я, подходя ближе. – Он вам не мешок картошки, чтобы вы распускали тут руки, ясно?

Честно говоря, подобной экспрессии я от самой себя не ожидала. Мальчишка мне был никто, но из-за его схожести с Астиком у меня сжималось сердце. Вдруг неожиданно взыграл материнский инстинкт.

Конечно, умом я понимала, что этот ребенок – не мой сын. Мой сейчас в монастыре, и от этого у меня еще сильнее болело всё внутри.

А вдруг над ним вот так тоже кто-то издевается, и нет никого, кто мог бы за него заступиться. Ни одной родной души рядом, на чью помощь он может рассчитывать. Возможно, именно поэтому я кинулась на амбразуру, собираясь дать охраннику отпор.

– Вам, дамочка, какое дело? – прищурился охранник и оскалился, скользнув по мне взглядом.

Видимо, я не впечатлила его, ведь мой наряд был не особо дорогим, а значит, со мной можно не церемониться. От того, что все делили других по уровню достатка и относились соответствующе, меня обуял гнев.

Я сделала несколько шагов, чтобы отцепить мясистые пальцы от затрещавшей рубахи мальчика. Еще секунда, и мужик порвет и без того хлипкую ткань, лишив ребенка явно последней одежды.

Увидев спасение в моем лице, мальчик стал вырываться изо всех сил и тянуть ко мне свои ручонки, и его сосредоточенное лицо заставило всё в моей душе перевернуться. Словно там провернули раскаленной кочергой, будоража все мои защитные инстинкты. А когда я коснулась его руки, он закричал и даже расплакался, заставляя меня замереть от шока. Никто не ожидал, что произойдет дальше.

– Мама! Мама! Это моя мама! Отпусти меня!

Его душераздирающий вопль был настолько отчаянным, что даже охранник пошатнулся и растерянно посмотрел на меня. На его лице было написано удивление.

Хватка мужика ослабла, и мальчишка со всей дури влетел в меня, обхватив тонкими ручонками меня за ноги, словно обезьянка. Выше он просто не дотягивался.

Слышать “мама” от Астарота было для меня привычным, хоть поначалу, когда он только начал говорить, это и вызывало у меня оторопь. Я никак не могла осознать, что я – та, кого называют мама.

И сейчас, когда посторонний беспризорный мальчишка назвал меня так, я будто вернулась в прошлое. Мое сердце на несколько секунд сжалось, а в животе потеплело, словно внутри всё стягивалось в узел. Меня бросило в пот, а пульс спустя время зачастил, отдаваясь неприятным звоном в ушах.

Я проморгалась и сфокусировала взгляд на макушке этого мальчика, чье худенькое тельце продолжало прижиматься к моим ногам. Его ручки держали меня сзади за бедра, скрестившись там и не желая отцепляться, словно мальчонка хотел вжаться в меня и больше никогда не отпускать.

Чувствовалось, что ему явно не хватает материнской ласки, и моя рука непроизвольно поднялась в желании погладить его по сальным волосенкам. Сверху вниз он был просто точной копией Астика, и я не смогла сдержаться, коснулась его головы.

Первые мои касания были робкие и неуверенные, и я сама застыла, когда мальчишка оцепенел, не привыкший к подобным проявлениям чувств, а вот молчание, воцарившееся в лазарете, было нарушено.

– Это точно ваш сын, дамочка? Уж больно не похож на вас, – хмыкнул охранник и сложил мясистые руки на тучной груди.

Он прищурился и смотрел на нас с подозрением, будто вот-вот готов был уличить беспризорника во лжи.

Конечно, врать я не любила и не хотела, но после слов этого грубияна, который только и рад был бы дать пинка под зад ребенку, лишь бы тот не мешался под ногами, я принципиально не желала признавать его правоту.

– У каждого ребенка есть два родителя, так что мои сыновья внешностью не в меня пошли. Если это всё, то можете возвращаться на свое рабочее место. Что касается кражи, думаю, вы всё неправильно поняли. Сын у меня – довольно любознательный мальчонка, вот и забрел, куда не нужно. А если желаете вызвать стражу, то предъявите для начала доказательства.

Я поджала губы и вздернула подбородок, давая понять этому мужлану, что давить на себя не дам. Отчего-то я была уверена, что этот мальчишка и правда пытался украсть у него деньги, но признать это означало обречь на тюремное заключение.

Сажают ли таких маленьких детей за решетку, я не знала, но и проверять желанием не горела.

– Ваш сын? И как же его зовут? Раз это ваш отпрыск, дамочка, то вы наверняка знаете его имя, – никак не желал сдаваться охранник.

Судя по его взгляду и охотничьей стойке, он прекрасно знал, как зовут мальчишку, а вот я прикусила губу, чувствуя, что меня загнали в угол.

Черт.

К счастью, в этот момент из-за ширмы вышел Астарот, привлекая к себе внимание, и все посмотрели на него. А он был точной копией ребенка, который продолжал прижиматься ко мне.

– Так у вас близнецы, госпожа Айлин, – выдохнула, наконец, медсестра Полли, которая всё это время стояла истуканом и молчала, будто воды в рот набрав. – Иди к себе, Жан. Тут и стражи не надо, чтобы видеть, что мальчик – ребенок госпожи.

Со всех сторон начали раздаваться возмущенные голоса, недовольные тем, что за представление тут устроил охранник вместо того, чтобы заниматься своими прямыми обязанностями, и их энтузиазм снизил градус напряжения, позволил мне увести обоих детей обратно за ширму.

– И где все лекари? Лучше бы наладили работу лечебницы вместо того, чтобы тут детей стращать, – заворчал старческий голос какой-то бабушки, и другие пациенты поддержали ее, после чего Полли начали штурмовать вопросами и претензиями, и об инциденте с воровством все забыли.

– Астик, ты чего встал? У тебя температура, ты лучше лежи, пока лекарь тебя не осмотрит, – засуетилась я и попыталась уложить сына обратно на кушетку.

Выглядел он бледно и болезненно, и я уже сама готова была наезжать на персонал лечебницы, вот только судя по крикам, это не помогало.

– Кто это, мама? – вдруг раздался слабый голос Астика, который не пожелал лечь, а просто присел, с интересом разглядывая чумазого беспризорника.

Тот, на удивление, вообще молчал и вел себя тихо, словно боялся, что мы его прогоним.

Я замялась, не зная, что ответить, ведь повсюду были лишние уши, и после того, как я во всеуслышание заявила, что этот ребенок – мой сын, сказать обратного своему сыну не могла. Но и врать тоже не собиралась, поэтому и не знала, что мне делать.

– Я будто в зеркало смотрю, – выдал Астик, удивляясь внешнему виду мальчишки.

– Присядь пока на стульчик, – подвела я псевдосына к углу, чтобы тот пока посидел тут. Что с ним делать после, я не имела ни малейшего представления, поэтому решила узнать, кого он тут собрался навестить.

– К кому ты пришел, ребенок? Твоя мама тут лежит?

В последнем я сомневалась, но и других идей не имела. Мало ли, вдруг мать у него просто непутевая или пропащая, вот и не следит за своим сыном.

– Нет. Отец.

– Отец? – заинтересовался тут же Астик, будто позабыв о том, что болеет, и снова вскочил с кушетки.

Я же едва не застонала, не представляя, что отвечать, если он спросит, где же его собственный папа.

– Да, – прищурился мальчик и посмотрел на Астика зверенышем.

Мне захотелось встать перед сыном, чтобы защитить от этого взгляда, но в то же время мое сердце обливалось кровью из-за того, что я понимала, почему он так себя ведет. Следствие того, что не был обласкан родительской заботой.

Возникло сильное желание отчитать его непутевого отца, который явно не справлялся со своими обязанностями.

– А как тебя зовут, малыш? – спросила я как можно ласковей, но моя забота наоборот оттолкнула его и заставила замкнуться в себе.

А пока я ждала его ответ, даже перестала дышать, чувствуя, как бешено колотится о грудную клетку сердце. Мне отчаянно важно было услышать его имя. Неужели…

– Нар, – буркнул мальчишка и посмотрел на меня исподлобья.

Нар.

Красивое имя, имеющее два значения.

Пламя. Очень подходит этому свободолюбивому и упрямому мальчишке.

Счастливый. Вот уж на кого он похож меньше всего.

Пока мальчик разглядывал Астика, у меня всё опустилось внутри. Не то от разочарования, не то от облегчения.

Конечно, с одной стороны, мне хотелось, чтобы это был мой Рагнар, но умом я понимала, что сейчас он в северном монастыре. А с другой стороны, я не желала, чтобы мой ребенок вот так побирался по улицам, в то время как у него есть мать.

Так что моя злость на его бестолкового отца, который сейчас лежал в этой лечебнице, лишь усилилась.

– Идем, Нар, найдем твоего папу. Где он лежит?

Я протянула ему ладонь, опасаясь, что если не сделать этого сейчас, он по итогу сбежит, и он нерешительно протянул в ответ свою дрожащую руку.

Я не стала акцентировать на этом внимание, чтобы не смущать его, поэтому молча взяла Астика второй рукой, ведь он не желал оставаться лежать тут один, и мы вышли из-за ширмы, чтобы найти родителя Нара.