Глава 41

Гор Амелит

– Мы разбили войска виверн с северного фланга, но ближе к западу их влияние больше, мы уже не сможем рассчитывать на поддержку местных вассалов, – сделал я вердикт на военном совещании.

Битвы шли уже не один день. Наши войска лидировали с переменным успехом, и хоть казалось уже, что мы точно разобьем коалицию виверн и арьяльцев, посягнувших на власть в Гаррании, я всё равно оставался начеку.

В таких делах спешка и самоуверенность – два твоих основных врага, с которыми нужно бороться в зародыше. Правда всё равно будет на стороне победителей, сколько бы битв ты не выиграл. Всё это не будет иметь значение, если война будет проиграна. Конечно, я не сомневался, что в итоге Гаррания одержит верх, уж слишком самоуверенны были как виверны во главе с моим несостоявшимся тестем, так и арьяльцы, которые уже не раз выступали против Империи, что не раз щелкала их по носу. Лично для меня вопрос стоял по-другому.

Если я проиграю собственную войну, то лишусь не только положения и земли, но и семьи. То, за что борюсь уже я – гораздо нечто большее, чем просто репутация и власть. Дело уже в собственной жизни, ведь я не сомневался, что при плохом исходе жизнь мне не оставят.

– И позиция у них выгодная. Подобраться незаметно не получится, – сказал Туамир, военачальник южного клана драконов. Виверны подпирают его клан как раз с запада и севера, у них многовековая вражда, так что он лично заинтересован в том, чтобы прижать их к когтю.

– А что если задействовать морскую флотилию? – предложил задумчиво его сын и переложил фигуры на карте с одного места на другое, поближе к морю.

Они продолжали строить планы, как взять противников в захват и не дать им больше продвинуться на восток.

Меня же вдруг никак не желало покинуть чувство, что кто-то за нами наблюдал. Обернулся, но никого вокруг не почувствовал, как и враждебности. Наоборот, этим кем-то, кто сумел пробраться через защиту лучших магов страны, двигал страх и отчаяние, но никак не желание причинить мне вред.

В последнее время моя связь с драконом усилилась, так что я отдал бразды правления ему, чтобы уже он определил противника, что рискнул проникнуть в святая святых – Малый Военный Совет. И уже с его помощью дело пошло быстрее.

Вот только враг оказался совершенно не врагом. Это была Айлин, чудом сумевшая связаться со мной. Сначала я замер в восторге, ведь такая связь была дана не каждой паре истинных, даже в счастливых семьях, а уж с нами, я думал, подобного вообще никогда не произойдет. Но мое ликование и надежда на то, что наши отношения еще могут сложиться, быстро отошли на второй план.

Новости, которые она мне сообщила кадрами, не порадовали. Астарот похитил кто-то из западников. Когда Совет закончился, и мы так и не пришли к общему плану действий, я отошел от лагеря подальше и прикрыл глаза. Изучал чутьем дракона окрестности, не сомневаясь, что за прошедшее с момента похищения время преступники уже успели залечь на дно в родных землях, а Самуил не сумеет найти их.

Вернувшись в свой шатер, я уже хочу снарядить отряд для поисков, хотя совсем не представляю, где могут временно укрывать Астарота, но делать этого не приходится. Там меня ждет послание.

“Астарот на перевале. Жду. Самуил”.

В висках застучало, и как бы я ни пытался думать разумно, страх за ребенка мешал. Я не мог думать ни о чем другом, кроме как о его спасении.

Перевал. Между городком, в котором я оставил жену и детей, и нашим лагерем был только один перевал. Два часа лету драконом, но и это слишком много, так что ехать даже на лошади было бы ошибкой.

– Ден, иди сюда, – подозвал я к себе одного из помощников и одновременно родственника. Дальнего, но лояльного ко мне и ненавидящего семью Вениана, которые узурпировали власть в последние годы.

Не каждый дракон согласился бы вести на своей спине кого бы то ни было, но в отличие от других сородичей дракон Дена был более спокойным и неконфликтным, периодически занимался переправой людей и полукровок через долину в монастырь, в который я когда-то сдал Рагнара.

– Не высовывайся и жди меня тут. Они не должны тебя заметить.

Оставив наказ, я вышел к месту, у которого часто назначались подобные встречи. Ожидаемо, вместо Самуила вышел мужик в черном балахоне, чье лицо было скрыто глубоким капюшоном.

– Мне всю жизнь ставили в пример тебя, а ты в итоге оказался таким глупцом, Гор, – усмехнулся он, и я сразу узнал эти нотки и неприязнь в голосе.

– И почему я не удивлен, что именно ты замешан в политическом перевороте, Вениан? Папочка в курсе, или это его инициатива? Хотя нет, он не настолько идиот, чтобы идти против Императора. А вот твоя самодеятельность выйдет тебе боком.

Я наклонил голову набок, услышал в ответ недовольный рык и ухмыльнулся.

– Ошибаешься! – выкрикнул Вениан и скинул несчастный капюшон. – Старику придется уступить мне свое место, как только мы выиграем, и я докажу, что прекрасно могу справляться без его помощи!

Семья – это его слабое место. Недовольный им отец всегда был для него рупором, который стал постепенно костью в горле, от которой он всё никак не мог избавиться.

– Раз можешь сам, для чего тебе мой сын? Неужели думаешь, что сможешь выиграть войну, оказав на меня давление? Ты же не глуп и должен понимать, что я не единственная значимая фигура в этой бойне.

– А мне твое содействие и не нужно, – зловеще произнес он. – Нам нужен был твой сын, и его сила, конечно. Ай-яй-яй, Гор, как ты мог скрыть от рода, что у тебя родились мальчишки-близнецы? Ничего, младшенький сослужит нам неплохую службу, и ты нам в этом поможешь.

В этот момент возникла резкая боль в тыловой части шеи, а когда я коснулся дротика, упал на колени. В глазах потемнело, и я не смог ничего ответить этому идиоту.

– Видишь, он не так уж и умен, как ты считала, Офелия, даже не понял, что я сболтнул ему в прошлый раз лишнего, – вдруг услышал я снова его голос, когда рядом застучали каблучки.

– Закрой рот! – вместо нее ответил другой мужик. Еще один знакомый голос.

– Да ладно вам, он же всё равно умрет, какая разница?

Что ему сказали на это, я уже не услышал. Успел подумать лишь о том, что стоило прижать Вениана еще в столице, вот только кроме его излишней осведомленности о моей жизни предъявить ему было тогда нечего.

Очнулся неизвестно когда от звуков стука капель о пол. Вокруг царила темнота, витал запах сырости. Это явно либо подвал, либо… Пещера в горах.

Когда зрение привыкло к тьме, я оглянулся вокруг и подтвердил последнее. Подергал руками, зазвенели цепи. Ноги тоже оказались в кандалах, а сам я был растянут, словно тетива на готовом выстрелить луке.

– Папа? – раздался вдруг встревоженный детский голос.

– Астарот? Ты в порядке? Они тебе не навредили?

Я опустил голову, так как звук был снизу, и сразу увидел стоящего в углу сына. Обратил внимание и на его чумазое уставшее лицо, и на кандалы вокруг шеи, цепь которой вела к стене. Изнутри поднялась злость, что моего сына держали тут, как пса, и я дернул руками сильнее, чтобы освободиться, но мои попытки оказались тщетными.

– Меня не тронули, – как-то мрачно ответил Астарот, и я впервые увидел его невеселым. Обычно он всегда вел себя воодушевленно, а сейчас был насторожен, осознавая реальность.

– Всё будет хорошо, – сказал я и приложил больше усилий, но всё, чего добился, так это звона цепей и боль в кистях.

– Нас спасут? – спросил Астарот с надеждой, и я сжал челюсти, злясь на себя, что мой дракон недостаточно силен, чтобы мое тело снова наполнилось звериной силой.

– Не старайся, – прозвучал насмешливый голос Вениана. Он вошел бесшумно, и я, раздраженный, перевел на него взгляд. Драконья кровь только что и способна подарить мне звериное зрение, а больше от этого толку сейчас и не было.

– Чего тебе? – рыкнул, не сдержавшись.

Мы с кузеном практически выросли вместе, ведь наши отцы были родными братьями. Мой был старшим, наследником главы рода Амелит, а его – был младшим, который должен был стать военным. Вениан с детства был довольно болезненным мальчиком, звезд с неба не хватал и ничем не выделялся, даже в дракона превратиться не сумел… До того, как умер мой отец.

– Так ты разговариваешь с будущим главой нашего рода? А ведь от меня зависит, будешь ты жить или нет. Если присягнешь мне, я похлопочу за тебя, и жизнь тебе оставят.

Он говорил с напевом и лениво, чувствовал свое превосходство и наслаждался им. Считал этот момент своим триумфом, ведь ничего лучшего в жизни не достиг.

– Мечтай, – усмехнулся, не собираясь совершать такую глупость.

– А ты всегда был слишком самонадеян. Неужто думаешь спастись сам? Не выйдет. В этом гроте особенная атмосфера. Он не просматривается поисковиками, даже магия не поможет.

– А ты всё также надеешься на запрещенную магию? Считаешь, что тебя не поймают?

– О чем это ты?

Его приторная улыбка не коснулась холода глаз, и сейчас я бы с удовольствием врезал ему, вывихнул челюсть. У нас с ним давние счеты, и он прекрасно знал, что я имел в виду.

– Думаешь, украл мои возможности, сумел превратиться в дракона, и сумеешь избежать возмездия?

– Навет, – отмахнулся он, но по звенящему голосу я понял, что он не так спокоен, каким хотел казаться. – Никто тебе не поверит. Ты сам потерял возможность превращаться, и никто в этом не виноват.

Он сделал паузу, а затем сжал ладони в кулаки.

– Что ж, я хотел по-хорошему, но раз ты не ценишь моего доброго к тебе отношения, значит, умрешь. Я мешать не стану.

– Ты никогда не умел врать, Вениан. И правда считаешь, что я поверил, что ты здесь хоть что-то решаешь?

Я ни на секунду не поверил, что он может сохранить мне жизнь, как пообещал за присягу. Просто хотел потешить эго и поставить меня на колени. По-настоящему, как ему казалось.

– Ты! – выплюнул он, видимо, увидев презрение в моих глазах, но за его спиной возникла Офелия, а следом вошел и Энцо Эргорд.

– А что, папашу не прихватила с собой? – спросил у нее, игнорируя Вениана.

– Даже не спросишь, как мне удалось сбежать из той тюрьмы, в которую меня заточил Самуил?

Она ехидно вздернула бровь, и ее лицо заострилось, став уродливым и показывая ее истинное нутро. Я же опустил взгляд на ее шею и едва не зарычал, увидев фамильное ожерелье. То самое, что я подарил Айлин на помолвку. Надо было еще в столице прошерстить все драгоценности Офелии и отобрать то, чем она завладела обманом и воровством.

– Не удивлен. Что тебе нужно?

– Твой сын, конечно. Когда лекарь моего отца осмотрел Рагнара, я была разочарована. Согласно пророчеству моей бабки, именно у тебя должен был родиться сильнейший в истории дракон. Кто же знал, что твоя женушка все-таки родила второго ребенка. Я-то уж понадеялась, что дракон из пророчества родится у нас с тобой.

Я сжал зубы и поблагодарил небеса, что у нас с ней не было детей. Тогда ситуация могла бы быть еще сложнее, чем есть сейчас.

Все они ошибались, считая, что легенды, бродящие по Империи, были правдивы.

Полное вранье, призванное запутать вот таких властолюбцев.

Астарот. Вся эта шайка верила в легенду и что силой обладал только Астарот. И мало кто знал, что старший Рагнар был драконом куда более сильным, что усиленно скрывалось властями после. Вот только просвещать я их не собирался.

Усиленно взывал к дракону, пытаясь прорваться через пелену чар, который были наложены на него в прошлом. Подмена. Вот что сделали Вениан и его отец, чтобы захватить власть в клане.

Все эти годы я даже не чувствовал зверя в себе. Он проснулся лишь однажды, когда я женился на Айлин, но был слишком слаб и не сумел противостоять привороту Офелии, однако сейчас зверь стал сильнее, и несмотря на неудачи, я всё равно пытался воззвать к обороту. Буквально рвал жилы, не особенно прислушиваясь к тому, что говорит хмурый Энцо, недовольный тем, что Офелия и Вениан заманили сюда меня.

– Он мог привести за собой хвост. Не надо было посвящать вас в это дело, вы своими эмоциями испортите мне всю операцию! – рявкнул вдруг Энцо, когда не сумел добиться от своих подельников внятных объяснений.

– Чего разорался? Это ты накосячил, когда не сумел вернуть мне прежнего Гора. Ты обещал, что сумеешь ослабить его защиту, именно поэтому я разрешила тебе прийти ко мне в дом и поставить нашу миссию под угрозу! – ответила ему визгливо Офелия.

Я же усмехнулся, наконец, понимая, в чем была выгода для Энцо в возобновлении общения Рузанны с Айлин. Впрочем, промолчал, не став рассказывать, что эта ошибка стоила им краха некоторых планов. Судя по всему, Энцо еще не в курсе. что Харольд Дарнистон пришел в себя и вряд ли уже уступит ему свое место.

– Хватит пререкаться! Важен здесь только мальчишка, а этого в расход! Он мог привести с собой вход! – крикнул снова Энцо, а затем подошел к Астароту и освободил его, грубо хватая за шкирку.

– Не мешкайте!

Он потащил упирающегося и кричащего Астарота к выходу, но в какой-то момент сын вывернулся и впился зубами в руку Энцо. Тот зарычал и отвесил Асту затрещину, и это стало последней капли.

Дракон во мне громогласно взревел, перед глазами возникла кровавая пелена, сам я оскалился, а затем мои кости затрещали. Воздух в пещере загустел, а похитители оцепенели, застыв в ступоре.

– Н-не-в-возможно, – прошептал Вениан, который был уверен в том, что оборота у меня произойти не должно было.

Превращение после стольких лет бесплодных попыток и возлияний из-за гнева и отчаяния было словно глотком свежего воздуха, освобождением от многолетних оков и заточения.

Кандалы зазвенели, затрещали от натуги, а затем разлетелись по пещере, ударяясь о пол и стены. Астарот отбежал в самый дальний угол и смотрел на меня с восхищением, открыв рот. А вот остальные не могли от ужаса сдвинуться с места.

Спустя минуту я уже расправил крылья, а лапами приземлился на холодный пол, чувствуя, как по звериному телу гуляет дурманящая кровь.

Энцо зарычал, начиная собственный оборот, а вот Вениан даже подумать об этом не успел, как я открыл пасть и извергнул на них скопившийся лихой огонь. Пламя дракона не способно причинить вред только истинной паре и собственным детям, так что за Астарота я был спокоен. Этих троих же было совершенно не жаль.

А когда я закончил, от них остался лишь пепел. Вот только кучек было всего две. Не хватало лишь Офелии.

– С-с-с-бежала, – прошипел, но драконья пасть не предназначена для человеческой речи, так что из меня вырвалось лишь рычание.

Поскольку оборота у меня не было очень давно, что я уже и сам не помнил, когда, то зверь отказался отдавать контроль человеческому телу и не давал мне превратиться обратно. Пришлось выходить наружу в этом обличье, зато я чувствовал приближение Самуила. Офелия – виверна, так что я не боялся, что она может уйти далеко, а вот Астарота оставлять одного не собирался.

Ден наверняка улетел за подмогой, согласно моей оставленной инструкции, но как оказалось, это была инициатива двух идиотов, так что армия на перевале не понадобится.

А вот Офелия…

Мне нужно было возвращаться в лагерь, так что за ней я отправил прилетевшего Самуила, а сына же я прихватил с собой. За ним присмотрит Ден, а вот Самуил должен исправить свою ошибку, ведь именно ему я поручил озаботиться тем, чтобы упрятать Офелию так, чтобы о ней никто не узнал.

Раз она сама явилась на запад, значит, настало время разыграть этот козырь.

Офелия – то единственное, что Харун ценит выше собственной жизни. Любимая и единственная дочь, ради которой он пойдет на всё.