Глава 42

Астарот чувствовал себя вольготно в военном лагере, смотрел по сторонам восхищенно и молчал, впитывал всё, как губка. С одной стороны, это вызывало у меня отцовскую гордость, что из него вырастет отличный воин, а с другой, настораживало. Он ведь был ребенком, а я предполагал иную реакцию у трехлетки.

– А ты дракон, – сказал он мне, когда мы остались в моем шатре одни.

– А ты сомневался? – усмехнулся я, начиная общаться с ним попроще. Это первое время мне было неловко и странно, ведь отцом детям я не был никогда, а спустя время привык. Вошел во вкус и уже не хотел жить иначе.

– Вокруг говорили, что ты не превращаешься, – уклончиво ответил Астарот и пожал плечиками.

Я же вдруг вспомнил про брата Вениана, чьи слова наверняка слышали Аст и Нар. А ведь его смерть Аст видел воочию, но не испугался и не стал плакать, как обычный ребенок. Чертыхнувшись, я перестал переживать по этому поводу. Он ведь драконьей крови, а не человеческий детеныш.

Я в его возрасте был таким же. Привык к крови, к которой взывали собственные гены. Я был прав, думая, что Аст не так прост, как о нем думает его мать. Никакой он не нежный цветочек, каким бы не выглядел.

– Как видишь, они ошибаются. Превращение у нас в крови.

– А Нар и я? Мы тоже сумеем?

Я чувствовал в его голосе сомнения. И неспроста. Офелия наверняка не держала рот на замке и много что разболтала.

– И вы тоже сумеете, если будете учиться и постигать азы драконьего ремесла. Ничего в жизни не дается просто так. Только талант, помноженный на труд.

Аст нахмурился, не до конца понимая, что я произнес, и мне пришлось перефразировать. Из-за его не по годам взрослым реакциям я напрочь забыл, что он всё равно ребенок и многих слов не понимал.

– Нужно стараться, Астарот, чтобы добиться того, о чем ты мечтаешь. У тебя есть ведь мечты?

Он нахмурил бровки, отчего я едва не рассмеялся, но в последний момент сдержался. Побоялся, что он обидится, и наши отношения откатятся на несколько шагов назад. Мне и так с трудом удалось завоевать их с Наром расположение, так что достигнутого терять я не хотел.

– Я хочу зарабатывать, чтобы мама больше никогда не работала. Я буду ее защищать!

Он произнес это так эмоционально, что даже привстал и сжал кулачки. От его слов у меня сжалось сердце, и я в очередной раз возненавидел себя за былую слабость. Все эти годы Айлин занималась физическим трудом из-за меня.

– Этого больше никогда не будет, Аст. Я тебе обещаю.

И дело было не только в моем завещании, по которому всё отходит ей и детям, но и потому, что умирать я не собирался, а после всех невзгод, даже если Айлин станет жить дальше без меня, я всегда буду рядом, что бы ни случилось.

Близилась ночь, так что накормленный Аст, как бы ни пытался бодрствовать, в итоге уснул, а я еще долго сидел у входа в ожидании прибытия Самуила. Не мог уснуть, не зная, что там с Офелией. Вот только прибывший мрачный Самуил меня новостями не обрадовал. А к утру по всему западу уже разнеслась весть.

Офелия из рода Вернель, дочь Харуна из рода Вернель, мертва.

По официальной версии, на нее напали разбойники, чтобы поживиться богатством, и только немногие потом узнают, что там произошло на самом деле.

Ее сгубила собственная жадность.

Фамильное ожерелье моего рода, которое она носила, чтобы показать всем власть надо мной и моими чувствами, удивительным образом задушило ее. Никто так и не узнает, была ли эта магия прошлого, или этому способствовали разбойники, но после переворота ожерелье снова осядет в недрах казны рода Амелитов и будет забыто на многие столетия.

В итоге мы с другими военачальниками разработали план по захвату запада, но новость о смерти единственной дочери подкосила Харуна, и он совершил непростительную ошибку. Вывел свою армию из долины, в которой они осели, и попытался напасть на нас. Это стало для него фатальным решением, ведь его преимущество было именно в расположении, в то время как наша армия превосходила численностью и меньше, чем за сутки, разбила все его фланги.

Через двадцать три часа княжество Жаровень, именуемый в народе просто Западом, снова перешел под управление Империи и рода Амелитов.

Пока армия праздновала победу и занималась возлияниями, я с удовольствием превратился в зверя и посадил себе на спину Астарота, собираясь как можно скорее попасть домой. А он там, где моя семья.

– Сыночек мой! – прокричала расплакавшаяся от переизбытка чувств Айлин, как только увидела Аста. Сжала его в объятиях, в то время как Нар с открытым ртом смотрел на меня-дракона.

Мой зверь заурчал, оказавшись в кругу семьи, а затем покорно подставил сыну крыло. Негоже игнорировать его просьбу прокатиться с ветерком.

Перед взлетом мы оба услышали испуганный вскрик Айлин, но Аст ее успокоил, с упоением рассказывая, как это здорово – летать, пусть и не своим крылом.

Айлин, несмотря на восторги детей, посматривала на меня настороженно, а вот мой зверь красовался перед ней и так, и эдак, надеясь заслужить расположение пары, а я вдруг понял, что долгожданное превращение выжгло из моей крови любую отраву, оставив лишь истинного меня.

А я хотел угождать своей паре и радовать ее. Чувствовал, что она не готова еще принять дракона, а это значит, что предложение прокатиться, которое не каждый дракон предлагает своей избраннице, озвучить мне придется еще нескоро.

***

Айлин

Спустя две недели мы с детьми прочно обосновались в столичном поместье, которое отдал нам Гор, сам же почти сразу уехал на запад, чтобы погасить небольшие волнения после смерти или ареста оставшихся заговорщиков.

Я же наконец сумела навестить своих друзей, которые всё это время не уезжали из Академии, которая сумела отстоять свою территорию от нападений.

– С нами-то всё хорошо, мы и не нужны никому, простой люд, – отмахнулась от меня Шани, поглаживая свой уже внушительный живот. – А ты и дети? Вы не пострадали?

Несмотря на тяжелую беременность, она переживала о нас, но я постаралась не сильно волновать ее, упустив многие подробности, о которых ей знать не стоит. Урут понимал, что всё так радужно быть не может, но благодарно кивнул мне при уходе, так как переживал за жену, которой рожать на днях.

– Говорят, будет девочка, – с любовью напоследок сказала Шани, и ее глаза засияли, хоть сама она и выглядела уставшей и потрепанной.

– Главное, чтобы и мамочка, и ребенок были в порядке.

Я улыбнулась, а сама поспешила к детям, которых с собой не взяла. Окончательно уволилась, так как решила заняться собственным делом. Пусть работа и была интересной, но я занималась ею от безысходности. Теперь же в этом больше не было необходимости. Гор выделял нам деньги, мой отец открыл мне счет и положил туда внушительную сумму, которую, как он сказал, задолжал мне, ведь он мой отец.

Я была рада, что лорд Харольд выздоровел и пошел на поправку, снова принимая дела в своем клане, но и раньше между нами не было особенной близости, так что и сейчас наши разговоры крутились только вокруг неудавшегося переворота и детей.

Рузанна изменилась, но и она, я уверена, в скором времени уедет и забудет обо мне. Дружбы между нами не выйдет. Такие перемены бывают только в сказках. Но я всё равно благодарна ей за то, что она пересилила себя и обратилась ко мне за помощью.

– Гор сказал тебе, что моим наследником станет Рагнар? – спросил у меня почти сразу отец, и я кивнула, ведь такой разговор и правда имел место быть.

– Ты передумал? – спросила я у него, вздернув бровь.

– Дарнистоны слов на ветер не бросают, – жестко ответил он, но затем взгляд немного смягчился. – Мы не можем жить в столице, так что как только Рагнару исполнится пятнадцать, отправите его жить к нам. Я начну вводить его в род и передавать свой опыт.

Я выдохнула с облегчением, услышав такой расклад. Переживала, что они захотят забрать его сейчас, и уже приготовилась отстаивать сына, но этого не понадобилось.

Несмотря на волнения и разруху, постепенно всё возвращается на круги своя. Знать возвращается в столицу, торговцы начинают открывать лавки, а обычные горожане перемалывают косточки аристократам.

Всё когда-нибудь забывается, так что и переворот оказался не исключением. Главное ведь, что Империя наказала преступников, а уж чьими руками – обычным людям до этого не было никакого дела.

А когда у Шани и Урута рождается долгожданная девочка, мне приходит озарение.

О прошлом забывать не стоит, но и лелеять обиды – тоже. Иначе можно упиваться ими и закончить так же, как Офелия. Не скажу, что я сожалею о ее смерти после всего, что она натворила, но и ликования не было тоже.

Каждый конец – это начало чего-то нового.