Глава 20

Утром в квартире царит бардак. Эмма и моя мать атакуют кухню. Одна причитает о бездействии правоохранительных органов, другая без устали готовит.

И я ужасно расстроена, что моя мама здесь. Мы расстались на плохой ноте. Честно говоря, видеть мне ее не хочется. Совсем.

Я кутаюсь в длинный вязаный кардиган, борясь с ознобом, и смотрю на всю картину со стороны.

Команда специалистов занимается поиском моего малыша, и головы не отнимает от компьютера, Эрнест, который выглядит потрепанным уличным котом, разговаривает по телефону.

Шума нет, но в моих ушах настоящее барабанное шоу. Прижимаюсь плечом к стене, жду, когда отпустит головокружение. Я всю ночь проплакала за закрытой дверью и обессилила.

– Дашенька! – мама перестает возиться с мисками и спешит ко мне. Я же чуть отступаю. Не хочу объятий, жалости и потухшего взгляда. А в ней есть всё и даже больше.

– Пожалуйста. – Бормочу я, глядя на заполошную седовласую женщину с темными, почти черными глазами.

– Как ты? Мы тебя не беспокоили, хотели, чтобы ты отдохнула.

– Всё нормально, мам. Просто не трогай меня.

– Тань, не наседай. – Эмма очищает поверхность кухонного островка от не нужных предметов и выставляет чашки. – Пусть она выпьет чаю, перекусит.

– Я не голодная. – Бросаю ленивый взор на свекровь. Та, с присущим ей сарказмом изгибает одну бровь.

– Ты толком не ела несколько дней. Тебе нужны силы. Молоко пропадет, если и дальше продолжишь упрямиться. Сына чем будешь кормить?

Глотаю противный сгусток из собственной печали и тоски. Мама нежно гладит меня по плечу, руке и склоняет голову набок, придавая себе еще более жалостливый вид.

Я выбираю чаепитие в компании Эммы. Мое сердце и так разбито на мелкие осколки и мамино убойная доза грусти, меня отправит в могилу.

– Вы, наверное, правы.

Мама выпучивает глаза. Я бреду к островку, присаживаюсь на табурет и подпираю подбородок кулаком. Эр заканчивает беседу и бесшумно подходит ко мне сзади. Теплые ладони согревают мои плечи. Лед внутри меня тает, я становлюсь беззащитной и слабой.

– Правильно сделала, что решила позавтракать. – Горячее дыхание скользит за моим ухом.

Пожимаю плечиками, не зная, что ответить.

Эрнест проводит руками по моей спине, обнимает за талию и абсолютно неожиданно, я чувствую себя в полной безопасности. Никто не сделает больно, не вскроет незажившие раны.

Одеколон с нотками кедра и лайма, окутывает меня невидимым куполом.

– Наш малыш скоро будет с нами. – Говорит только мне. Судя по взглядам мам, им неведома суть его слов. Они смотрят на нас и по–разному реагируют. На их лицах меняются выражения. Быстрее, чем виражи на американских горках.

– Да. Знаю.

На самом деле я никак не могу избавиться от плохого предчувствия. Оно гнетет, давит, выкручивает жилы.

– Милый, как дела в офисе? – спасибо Эмме, заводит безобидную беседу в нынешней тяжелой ситуации.

– Заместитель справляется. И Костя на подхвате. Переживут пару дней без меня.

– Замечательно. – Улыбается Эмма и косится на меня, сидящую тише воды, ниже травы.

– А встреча с Региной состоялась? – мама задает неуместный вопрос. Я сама думала о ней, но сейчас не тот момент.

Ощущаю напряжение в пальцах Эра, которыми он впивается мне в бока. Все это время, не перестает ко мне прикасаться. Заключает в капкан и не выпускает.

– Я не думаю, что это подходящая тема для разговора. Вам так не кажется, Татьяна Владимировна?

Эмма морщится, словно соком лимона прыснули перед лицом, и наконец–таки разливает кипяток по чашкам. Обычно я пью кофе, но сегодня не против травяного чая.

– Эрнест, присядь, Даша никуда не денется. – Свекровь кивает на табурет возле меня. Он садится, и наши бедра встречаются. Я боковым зрением замечаю его огненный взгляд.

Наступает тишина. Лишь звон фарфора время от времени ее разбавляет. Я съедаю один мамин блинчик и делаю пару глотков чая. Мне достаточно.

– Как твоя грудь? – из–за Эра едва не давлюсь слюной. – Спрашиваю не из праздного любопытства. Ты кормящая мать. Ночью я не слышал и не видел, чтоб ты вставала сцеживаться.

– Стресс, Эрнест. Он может спровоцировать снижение объема молока.

Краснею моментально. Он снова обнимает меня и через пару секунд, я оказываюсь у него на коленях.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, глядя на маму и свекровь. Им безразличны наши тихие распри. Обе переводят внимание на команду мужчин в нашей гостиной.

– Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне, когда Антошка найдется.

– Эрнест…– прикрываю глаза, а он целует меня в шею. У меня нет сил дать ему отпор или хотя бы пощечину.

– Вы моя семья. Хочу заботиться, быть рядом.

– Я сейчас не могу мыслить трезво. Наш сынок в опасности и…

Эр носом ловит слезинку, упавшую с моих ресниц. Секунда и их уже не счесть. Мы обнимаемся, и из меня вырывается миллион сдавленных криков.

– Ну–ну, мои родные. Всё с нашим мальчиком, будет в порядке.

Эмма притуляется к нам сверху. Накрывает собой. Моя мама стоит в сторонке. Недолго. Присоединяется с боку, и мы все дружно всхлипываем и стонем.

– Дарья Юрьевна, мы заметили активность на вашей электронной почте. – Произносит сотрудник следственных органов.

Толпа расступается, я спрыгиваю с коленей мужа и спешу к своему ноутбуку, который лежит на консоли под телевизором. Упав на ковер, спешно загружаю его.

– Думаете, похитители выходят на связь? – уточняет Эрнест, попутно сдерживая матерей от нелепых шагов.

– Возможно. Сутки уже прошли. Самое время. – Парень в черной водолазке и очках, дает мне знак пальцем, и я захожу в почту. В папке «Входящие» два письма.

Первое от Макса. В прикрепленных файлах документы на развод и какие–то справки.

Второе от незнакомца под ником «Детдомовка».

– Я…здесь… – руки дрожат, сердце заходится в бешеном ритме.

– Успокойтесь, Дарья Юрьевна и спокойно откройте письмо. Мы подключены ко всем вашим данным. Паш, ты готов? – Снижает градус парень в очках, а его коллега сосредотачивается на экране своего навороченного гаджета.

– Да. Вперед. – Кивает Паша.

Я жму на «Детдомовку» и вижу Антошку. На фотографии он голенький, в одном памперсе. Губки синие, глазки заплаканные. Забрало падает, и я кричу:

– Сыно–о–о–чек!