Глава 27

Я не знаю, почему Эрнест так и не приехал. Молчаливо смотрю в окно, постукиваю пальцами по чашке с кофе.

– Записала Антошку на прием к врачу. Сегодня в половине четвертого.

Эмма одевается, вздыбливает волосы расческой.

– Адрес помнишь?

Мое молчание пугает меня саму.

– Даш? – Эмма достает помаду из сумки. – Ты меня слышишь?

Я смотрю на нее, но слова застревают, где–то в горле.

– Да, слышу. – Наконец, отвечаю я.

– Замечательно.

Антошка топает, раскрыв ручки, словно маленький самолетик. Она присаживается на корточки, целует его, щекочет.

– Эрнест не звонил? – играет в «козу рогатую» с внуком.

– Нет. Его телефон отключен. Я пыталась дозвониться десять минут назад.

– Ладно, я загляну к нему в офис. Может быть, он провел эту ночь там.

Только Эмма берет курс на дверь, раздается щелчок замка. Он здесь. Я ставлю чашку на стол, смахиваю с лица спутавшие волосы и натягиваю улыбку. Не хочу давать ему повод переживать за меня.

– Сынок! – Эмма обнимает Эрнеста. – Куда ты пропал?

– Мам, оставь нас с Дашей, пожалуйста.

Свекровь шокировано хлопает ресницами, но не протестует. Меняется с Эром местами и от дверного хлопка, я слегка хмурюсь.

– Мой малыш. – Эр берет в руки Антошку.

– Что происходит?

Чую его настрой. От него несет коктейлем из облегчения и в тоже время жалости.

– Таша и твоя мать задержаны. Вопрос с Ароновым и Тишиным решится в ближайшие дни.

Я поднимаюсь на ноги, которые отекают от сидения в неудобном положении, и сразу же хватаюсь за столешницу.

– Как? Как это возможно?

– Пока ты была не в себе. Без обид, Даш. У Константинова…

– У кого?

– Наш угрюмый следователь. Это его фамилия. А зовут Андрей. Так вот, – Эр позволяет Антошке теребить его ухо. – Придумал гениальную стратегию. И теперь этой парочке не уйти от ответственности. Как и моим хорошим знакомым.

– Погоди…

Я передвигаюсь мелкими шажками, ощущая покалывания в пальцах ног и лодыжках.

– Когда ты обо всем узнал?

– После того, как ты сказала, что хочешь развестись со мной, я поехал к Андрею. Все ему поведал. А он лишь усмехнулся. Ему все было известно давным–давно.

– Известно?

У меня одни вопросы. Ответы нужны немедленно.

– Да. Известно, Даш. С самого начала. Та брошь для отвода глаз.

– Значит…о господи….

Я валюсь вправо, теряя равновесие по крупицам. Эрнест с Антошкой совершает настоящий цирковой трюк. Не дает мне упасть и удариться головой о металлическую этажерку для настольной лампы.

– Развод больше не имеет смысла. Именно страх потерять тебя, привел меня к Константинову. Понимаешь?

– Д–д–да, – смотрю ему в глаза, держась рукой за его талию. – Но, мне страшно…

– Чего ты боишься, любимая? – приближает к себе, и Антошка слюнявит мою щеку своим язычком. – Мы выстояли.

– Измена же была, Эрнест.

Его взгляд чернее грозовых туч.

– Снова возвращаемся назад?

– Но это было! – я повышаю голос. – Ты и Ташка.

– Я пьяный, она жаждущая мести. Возможно, подсыпала мне что–то.

– Теперь это уже не доказать и факт остается фактом.

– Даша!

Я вдыхаю, отхожу от него, упираюсь попой в стол.

– Слишком много всего намешано, Эр. Измена, Таша, моя мать, опека и…

– Кстати, об опеке. Марина Геннадьевна написала заявление на увольнение. А Татьяна Владимировна, никогда не работала в детском саду заведующей. Нянечкой числилась.

Воздух в квартире насыщается взрывоопасными веществами. В моих глазах лопаются сосуды.

– Господи…кругом одна ложь…

Моргаю и сбрасываю слезинки.

– Ты жила не своей жизнью. Тебя заставили привыкнуть к ней. Нелюбимая дочь, обуза, напоминание о прошлом. Но все позади. Сейчас ты сама мать и знаешь, как важно любить и ценить своего ребенка.

– Прекрати, – от слез, предметы сливаются. – Пожалуйста.

Эр подходит. Уже без Антошки. Малыш бродит по полу, собирая мягкие игрушки.

– Тебе, нам, больше ничего не угрожает. Мы найдем твоих настоящих родителей. Ласточкина нам поможет, у нее есть связи, Константинов подключится.

– Нет, – отрицательно кручу головой. – Я ничего не хочу.

– Поверь мне, скоро ты забудешь этот день и …

– Мы разведемся, Эрнест! – толкаю его в грудь ладонями.

Он не двигается. У меня с глаз спадает мокрая пелена, и я вижу, каковым стало его лицо. Каменное, с ровными высеченными чертами. Ни капли сострадания и сочувствия.

– Не это я хотел услышать, когда ввязывался в авантюру с Ташей, чтобы вывести ее на чистую воду.

– Я благодарна тебе за…

– За что? – рвет пальцами кожу на моих предплечьях. – За то, что держался подальше от тебя, но все равно старался вернуть? Я пальцем не тронул ублюдочного Макса, который явился на детский праздник, не свернул шею твоей матери, которая причинила тебе такую боль, что ни с чем нельзя сравнить. Я помог отправить твою сестру туда, где ей место. И теперь ты говоришь, что мы должны развестись?

– Ни этого я желала. – Произношу через всхлипы.

– А чего? Чтобы я упал на колени? – падает передо мной. – Тогда смотри, я делаю это. Потому что люблю тебя и Антошку. Я сдохну, если не смогу быть рядом с вами каждый день.

– Эрнест…

– Посмотри на меня, Даш, я весь твой. Я совершил много ошибок, предпочитал пропадать на работе вместо того, чтобы быть с вами, не замечал очевидного. Но сейчас я готов стать тем, кем был, когда только повстречал тебя. Наивным, влюбленным, счастливым мужчиной.

Мое сердце раскалывается. Губы трепещут, призывая закричать.

– Я тебя люблю, девочка моя. Хочу наслаждать тобой ночами, просыпаться рядом по утрам, срывать твои первые утренние поцелуи и мечтать о большем.

– И я тебя люблю Эрнест, но…