Глава 29

ЭРНЕСТ

Я проторчал в кабинете Константинова весь день, желая уберечь Дашу от визитов к нему. Естественно, они будут необходимы. Но не сейчас. Она только–только вернула Антошку, окунулась в водоворот событий, перевернувших ее жизнь с ног на голову.

Однако я зол. Страшно зол на нее за побег. Лучше бы накричала, поистерила, прокляла меня!

Отлупила своими маленькими кулачками, в конце концов. Я всегда «за» громкое выяснение отношений. Молчаливое нечто меня убивает. Женщины по натуре эмоциональные личности. Шумные, непокорные, взбалмошные!

– Привет. – Стучу по мокрому окну, и Даша приспускает его. С моего носа и подбородка капает вода. На вкус, к слову, отвратительная. С примесями серы.

– Привет. – Улыбается моя девочка, а в Антошку вселяется бес, который отключает управление.

Сын скачет, орет, рвется вскачь. Даша всеми силами его удерживает на коленях.

– Может, поднимемся в квартиру?

– Я думала, ты не хочешь меня больше видеть.

– Я уже не мальчик, чтоб обижаться, идем.

Открываю дверь, беру Антошку, прячу под своим пальто, а Даша накидывает капюшон толстовки и быстро–быстро справляется с закрыванием машины, постановкой на сигнализацию.

– Ты не знаешь, нас все еще кто–нибудь охраняет?

– Константинов сказал, что прошлой ночью его парень дежурил. Как сегодня, не знаю.

– Понятно.

Бегло осматривается по сторонам. Ее лицо девственно чистое, хочу провести пальцами по щеке.

– Бежим, а то промокнем. – Говорю я, наступаю в лужу и лихо добираюсь до козырька подъезда.

Даша догоняет нас уже в моменте открытия входной двери. Консьержка по обыкновению пялится в экран телевизора, лакомясь бутербродом с колбасой.

– Добрый вечер! – пугаю своим звучным голосом.

– О, Самойловы. Рада видеть вас вместе. – Не слишком довольно отвечает. Я б сказал с ехидством.

– И вам не хворать.

Не оборачиваясь, нащупываю руку Даши, сжимаю ее и волочу к лифту. Она не упирается.

– Я виделась с Ласточкиной. Мне показалось, будто она прощалась со мной.

– Ей не уйти от ответственности, Даш. Как не печально, но она натворила немало подлых дел.

– У меня до сих пор ноги дрожат от прихода Алевтины и ее коллег.

– Все позади. Виновные получат по заслугам. Таков закон.

Дверцы лифта после звонка открываются. Я с Антошкой вхожу, а Даша стоит на месте. Наши сцепленные в замок руки ровно на границе между площадками. Двухсантиметровая щель в полу хранит тьму и немало упавших ключей

– Эрнест?

– Даша?

Играем в гляделки, и я затаскиваю ее в кабину. Антошка хохочет от маминого звонкого «ох».

– Ты не должен задерживаться ни минуты. Ладно?

– Ладно. – Прячу от нее улыбку за влажным воротником пальто.

ДАША

Три часа ночи. Антошка спит. Мы с Эрнестом лежим в постели и перебираем пальцы друг у друга. Ими же отбрасываем тени на стену. Мое сердце не смогло противостоять натиску чувств. А может быть, я просто люблю. Любовью, которая приходит не ко всем.

Обезоруживающей до наготы.

Ослепляющей до полной потери зрения.

Убивающей здравый смысл.

Больной, вызывающей температуру и судороги.

Но, я люблю, а значит, я живу.

– Что еще сказал Константинов?

Моя голова удобно устраивается на плече Эра. Могу слушать его часами в таком положении.

– Все забегали. Администрация, служба опеки и попечительства, все. Никому не хочется общественного резонанса и утечки в сеть.

– Но все равно ведь СМИ, когда–нибудь узнают?

– Конечно, узнают. Сами менты продадут информацию за хорошую сумму.

Эр принимается за мои распущенные волосы. Вдыхает их аромат, гладит.

– Таше и Татьяне точно не избежать срока?

– Шутишь? Против них полно улик. Их показания чего стоят.

Я вздыхаю. Мелодично получается.

– Я не верю, что всё закончилось.

– А ты поверь.

– Только тогда, когда состоится суд, и все отправятся за решетку.

Мне не избежать бесед с Константиновым. Я знаю. И я не струшу. Больше не хочу боли и слез.

– Именно так и будет. Клянусь.

– Можно я задам тебе вопрос? – трусь подбородком о его грудь, сместившись с плеча.

– Конечно.

– Что с Региной?

– Немного погодя займусь и ею.

Двусмысленно звучит из его уст. Грустнею мгновенно. Эр окрашивает улыбку хитринкой и притягивает меня для страстного поцелуя. Наши губы будто приклеиваются, языки запутываются в морской узел.

Вопросы тают, левые мысли исчезают, остаемся лишь мы.

Тет–а–тет на краю рая.

Через час меня вызывает Антошка. Я встаю с постели, натягиваю любимую футболку, которая, когда–то принадлежала Эру и на цыпочках покидаю полутемную обитель.

Антошка проголодался и с жадностью заглатывает мой сосок. Я сижу в кресле–качалке, тихонько раскачиваюсь, любуюсь своим белокурым малышом.

Вырастит, поведаю ему историю о его приключениях.

Я никогда не забуду похищение, не перестану реагировать на упоминание о нем. Но со временем, я хотя бы буду без дрожи в голосе говорить о страшном дне в моей жизни.

Тишина с сопением Антошки меня разморила. Я словно сапер на минном поле поднимаюсь на ноги, несу сынишку к кроватке, кладу его в нее и проверяю памперс.

Полусухой. Вот и замечательно.

Накрыв Антошку одеялом, выхожу в коридор, где меня ловит Эрнест. Кажется, в нем накопилось слишком много желания. Ему срывает крышу.

– У меня к тебе тоже вопрос, малышка.

Кусает мою шею, ключицу, сминает грудь своей большой ладонью. Я стону.

– Какой?

– Что с Максом?

– Хочешь поговорить сейчас или… – засовываю руку под пояс его спортивных брюк. Эр рычит. Минутой позже, несет меня в кровать, говоря пошлые словечки на ухо.

Пусть я буду глупой, но я люблю его. А он меня. Мы растворяемся друг в друге до утра. Сливаемся в единое целое.

И нам обоим хочется продлить счастливый миг. Только всё портит телефонный звонок на Айфон Эрнеста.

Константинов желает меня видеть. Его серьезный и стальной тон поджигает недобрый огонек…