Глава 30

В кабинете следователя безликая атмосфера. Серость стен, лиц сотрудников отталкивает. Сквозь узкое окошко едва просачивается туманный свет. Солнце вязнет в «молоке» облаков и на город опускается хмарь.

– Простите, но на улице меня ждут муж и сын. Я бы хотела закончить побыстрее и…

– И вы меня простите, вам сейчас хочется быть с семьей, а не прозябать здесь.

Я не реагирую. Возможно, мои плечи неосознанно вздрагивают.

– Что случилось?

– Ваша сестра, – вовремя опоминается, подавляет порыв, – хочет с вами поговорить. Предупреждаю, вы можете отказаться, это необязательно.

– Нет, я поговорю с ней. Мне тоже есть что сказать.

Константинов с недоверием прищуривается.

– Хорошо, я попрошу вас проводить к ней.

Через минуту порог переступает не очень добродушный парень с большим родимым пятном на шее.

– Идите за ним. – Добавляет мой суровый собеседник.

Я встаю, сильно стискиваю ремешок сумки и шагаю к двери.

– Спасибо вам, – оборачиваюсь, – за всё.

– Это моя работа, но мне приятно.

Моя легкая улыбка ставит точку в нашем коротком молчании напоследок.

Спустя коридор, два лестничных пролета и тонну не прошенных мыслей, я вхожу в микроскопическое помещение с угнетающим духом.

Ташка сидит на стуле, а вокруг нее пустота. Эффект одиночества прибивает к полу намертво. На блеклом лице Таши ноль эмоций. Будто она не человек, существо. Пальцы рук крепко сплетены на коленях. Видно, борется с внутренними демонами.

– Не нравится, как выгляжу?

– Я об этом даже не думаю. – Спокойно отвечаю, делаю полушаг.

– Надеялась, всё завершится иначе. – Ухмылка липнет к ее сизым губам. – Но, увы.

– Ты могла исправить свои ошибки.

– Правда? – изношенный взгляд льнет ко мне вплотную. – Ты до сих пор еще веришь в чудо? Папа был прав, ты наивное несмышленое дитя.

– Папа давно умер, Таш.

– А ты ничуть не изменилась.

Опять оголенная усмешка.

– Напротив. Я выросла. Ты нет. Живешь детскими чувствами и мстишь, оглядываясь на прошлое.

Таша могла бы сорваться, но мой сопровождающий возле выхода. Высоченная скала. Мигом осадит ее.

– Я не хотела, чтобы родители тебя удочеряли. Плакала, кричала, сбегала из дома. Но папа настаивал, и мама сдалась. С самого твоего появления в моей жизни начался ад.

– В чем? Что я сделала? Я была всего лишь ребенком.

– Папа любил тебя больше, чем меня. Ты знаешь, как много для дочери – значит любовь отца? Он пример, авторитет, нерушимый монумент из мужественности, темперамента, силы, мудрости, который я потом искала в каждом мужчине и не находила. Лица менялись, но я оставалась невосприимчивой. Понимаешь? Да кого я спрашиваю! Тепличное растение, взращенное с любовью и заботой. Эрнест и тот холит и лелеет тебя, словно ты беззащитный цветок.

– Таш…

– Заткнись! – на ее коже проступают бисеринки пота. – Я хочу, чтобы ты знала, мне не нужно твое сожаление. Я сделала свой выбор сама. И готова ответить по закону.

– Хорошо, тогда я пойду.

Бесшумный разворот и я лицом к мужчине с пятном.

– Дашка? – жмет на тормоз. – Я никогда не хотела причинить вреда Антошке. Не ему. Только тебе.

– Я ему передам.

Будто невидимая волна подталкивает меня в спину, и я выхожу. Сердце выравнивает ритм. Больше нет резких колебаний.

Пару глубоких вдохов и можно покидать здание, насквозь пропитанное негативной энергией. К тому же, меня ждут мои мальчики.

Снег идет стеной. Практически непроглядной. Я спускаюсь по ступеням, затягиваю шарф и спешу к Антошке с Эрнестом. Они уже успевают слепить часть снеговика, пока я разбираюсь в хитросплетениях родственных уз.

– Ничего себе вы мастера!

Антошка берет снежок в ладошки и с серьезным видом посыпает белый шар.

– Скульптором будет. – Улыбается Эр и приближается ко мне. Смахнув со щеки снежинку, купает в тепле своих глаз.

– Да хоть кем, мы в любом случае его поддержим.

– Как прошло всё?

– Быстро.

– Не могу сказать, что так будет всегда. Процесс долгий.

– Знаю.

– Нам предстоит много бессонных ночей и встреч с Андреем.

– И к этому готова.

Эр меня обнимает, а я гляжу на Антошку, который уже на четвереньках ползает.

– Рад, что ты настроена оптимистично. Татьяна Владимировна и Таша потрепали нам нервы.

– И началось всё с опеки.

Оба вздыхаем в унисон. У меня больше нет и не будет тайн от него. Я рассказала ему о разговоре с Ласточкиной, о своих переживаниях, о планах на будущее.

И он признался мне в любви. Никаких «если», никаких «кабы». Любовь исцеляет, воскрешает и дарует ощущение полного счастья.

Глядя в глаза Эрнесту, я вспоминаю день, когда пришла с Антошкой домой с прогулки и застала его с Ташей.

Тогда мое сердце разбилось. Сейчас оно потихоньку собирается воедино.

– Ма–ма, па–па!

Антошка раскурочил нижнюю часть снеговика и довольно улыбается. Маленький шалун скоро превратится в большого проказника.

– Едем домой? – стряхиваю груз случившихся событий.

– Да, едем. Моя мать уже замучила звонками.

– Постой, Эмма у нас?

– Упс, забыл предупредить.

Хитрый маневр. Я намеревалась накормить, уложить Антошку спать и немного расслабиться наедине с Эрнестом, а тут такой сюрприз.

– Надо сводить тебя к врачу. С твоей памятью, явно что–то не так.

Мои красавчики не прячут улыбок. Зимняя сказка вмиг окрашивается яркими красками. Надо бы уже подумать о новогоднем оформлении квартиры. Оно всем нам немного поднимет настроение.

***

Но думать мне не приходится. Эмма Георгиевна создает в нашей гостиной волшебное царство. Завидую ее умению ориентироваться в любой ситуации. Она запросто могла бы управлять страной.

Антошка, только–только увидев елку с гирляндами и разноцветными украшениями, не раздеваясь, мчится к ней пощупать колючие веточки. Морщится, куксится, но не перестает мять их пальчиками.

– Невероятная красота, Эмма Георгиевна. – Заключаю я, действительно поражаясь масштабам.

– Спасибо. Дома мне нет смысла всё это делать. Я же одна.

Эрнест покашливает, подталкивая меня к действию. Я снимаю шарф, пальто, разуваюсь и, собравшись духом, говорю:

– Может быть, этот Новый год нам справить вместе?

– Я бы с удовольствием. – Не задумываясь, почти соглашается Эмма.

– Мам, – Эрнест, снявший комбинезон с сына, подходит к матери. – И мы будем очень рады. Приготовите с Дашей твоего фирменного гуся. Антошку в помощники возьмете. Здорово же?

– Да. – Впервые замечаю слезы в глазах свекрови. – Праздник, что надо.

Эмма переключается на внука, а я тяну Эра на кухню.

– Мне нравится твоя идея, правда.

– Тогда, что не так?

Его объятия меня капельку сбивают с толку.

– Я бы хотела знать, кто мои биологические родители. Понимаю, это требует времени, Марина поможет и…

– Выдохни, Даш. Всем свое время.