Глава 7

Эр залетает в квартиру за пять минут до нашего с Антошкой ужина. Я уже устраиваюсь на диване и оголяю грудь, когда он появляется передо мной.

– Твою же…– тихонько выругивается, будто сплевывает через плечо.

– Я сменю замки. И это не предупреждение, а факт.

Антошка захватывает ротиком сосок и изредка косит глазками на отца.

– Напоминаешь Мадонну с младенцем.

– Зачем ты пришел?

Его руки в карманах, и я вижу, сжимает кулаки. Костяшки проступают под серо–черной тканью пальто.

– Я прошу тебя не верить тому, что ты наверняка уже услышала.

– Эр, меня больше не волнует твоя личная сексуальная жизнь. Можешь спать с кем угодно.

Под валом чувств меня скоро расплющит в лепешку. Дышать нечем. Внезапный неконтролируемый панический приступ создает шум в ушах. Антошка засыпает, и я расправляю футболку.

– Ты в моей любимой футболке?

Я привыкла бродить в ней по дому после душа и сегодня не исключение. Она прикрывает меня почти до коленей, приятная к телу и пахнет Эрнестом. Его одеколоном из коктейля тмина, восточных пряностей и капельки дерзкой перчинки.

– Ты же не забрал свои вещи.

– Потому что скоро вернусь. Эта бредятина с опекой меня капитально напрягает.

– Нет, – встаю и покачиваю Антошку. – Ты не вернешься. Будь мужчиной и найди возможности избавить меня от своего присутствия. После развода я думаю, мы разойдемся мирно. У нас же общий ребенок.

– Хорошо, что ты об этом не забыла.

– А тебе понадобился тест–ДНК. Никогда тебе этого не прощу. Будто не знаешь, что был моим первым мужчиной.

Школьная любовь, студенческие свидания. Все это невинные развлечения. Эрнест единственный кому я доверилась и в кого влюбилась по–настоящему.

– Я всё знаю. Но твоя сестра…

Он делает шаг, а я чуть отворачиваюсь. На спине проступают иголки. Каждая заряжена током.

– Уходи.

– Я не отправлял голосовое сообщение. Слышишь?

– Не кричи, я тебя слышу.

– Но не веришь?

– А ты бы поверил? После ваших кувырканий в нашей постели?

– Нет.

Честный ответ. Спасибо ему за это. Еще одной лживой унизительной речи не перенесу.

– Твой…был в ней…твои губы ее целовали, руки ласкали. И после этого ты серьезно думаешь, что я тебя подпущу?

– Я ничего не помню. Был пьян или Ташка что–то подсыпала.

– Уходи.

Антошка кривится перед плачем. Теснее прижимаю к себе и жду, пока шаги Эра не удалятся окончательно.

Хлоп.

Дверь закрывается. Замок защелкивается.

– Дашуль, вы чего еще не спите? Антошка встанет же завтра ни свет ни заря, и ты будешь варёная.

Хорошо, мама не становится свидетелем прихода Эра и нашего невразумительного разговора.

– Да, мы уже идем спать.

– Ты плачешь?

Мама улавливает переменчивую волну, а я прячу лицо волосами с обеих сторон и спешу скрыться.

– Даш! – чуть прикрикивает мама, но я одной ногой в детской комнате.

ЭРНЕСТ

Квартирка для тёщи куплена. Документы оформлены на меня. Пишу Даше сообщение с нового телефона и надеюсь на ее сообразительность. Ответ приходит моментом.

«Спасибо»

Раньше она посылала мне огромные полотна с признаниями в любви и всякие нежности. Я весь день ходил в приподнятом настроении, мечтая уложить ее горизонтально и обжечь поцелуями с головы до пят.

«Мама в слезах»

Докатывается остаток.

Татьяна Владимировна дивная женщина, но очень доверчивая. Воспитала ни один десяток детей, а все верит в людскую добродетель. Пусть лучше нынешняя жилплощадь числится на мне. Спокойнее. Да и честнее.

После пары коротких фраз от Даши я смотрю на фотки сына, присланные ею в качестве благодарности. Антошка только проснулся. Лохматый, недовольный, но до чертиков родной. Какого хрена Ташка сеет во мне сомнения? Он мой. Ямочка на подбородке, губы мясистые, очерченные точно карандашом. Только глаза лазурные. Дашины. И волосы пшеничные ее.

Улыбаюсь, перелистывая фото за фото.

– Эрнест Михайлович, к вам пришли. Роман Евгеньевич.

– Пусть заходит.

Кладу телефон на стол возле клавиатуры и поправляю золотые запонки на рубашке.

Тишин входит в мой кабинет разнузданной походкой. Король, гребаного мира.

– Эрик, твоя секретарша просто феерия!

– Ее зовут Нина. Узнаю, что подкатываешь, сообщу куда надо.

Отодвигает стул, садится. Его бульдожья морда с нитевидной улыбкой раздражает меня сильнее, чем прежде.

– Я слышал у тебя проблемы? Ну, по части тещи и ребенка.

Ромка всегда восстает из пепла, едва у меня на горизонте искрят молнии.

– В Администрации города нечем заняться?

– Я, знаешь ли, переживаю о нашем главном застройщике. Выхватил тендер на пару миллиардов, будь добр, не подкачай.

Складывается впечатление, будто он прикладывает руку и к опеке, и к тещиной темной сделке. Тишин бес. И прямо сейчас стучит копытом у меня перед носом.

Хочет потопить меня? Придется подключить армию.

– Спасибо за беспокойство, но я решу некоторые возникшие трудности сам. Передай господину Аронову, что объект будет сдан в срок.

Аронов получает кресло главы комитета имущественных и земельных отношений благодаря связям высокопоставленных друзей, и уже который год точит на меня зуб. Моя компания активно развивается, облагораживает город, снабжает рабочими местами и является занозой для них двоих.

Я перехожу им дорогу, не давая качать деньги. Но что я могу поделать? Таковы негласные законы бизнеса. Пошел на государственную службу, будь добр занимайся ею, а не хапай и то, и это, и пятое, десятое.

– Гляди в оба, Самойлов. Неожиданности на то и нежданные, чтоб…

– Притормози, Ром.

Мой сиплый голос и прищуренный взгляд вызывают повышенное потоотделение у обрюзгшего пса. Толстый подбородок и обвислые щеки Ромки трясутся, а он вытаскивает из кармашка платок и обтирается им.

– Так и быть, Эрнест Михайлович, приторможу.

Стул под ним скрипит. Боюсь, развалится. Тишин встает, поправляет и приглаживает галстук голубого цвета с мелкими белесыми стежками. Вечно наряжается по–идиотски.

– У меня много дел.

Нина, та самая понравившаяся ему секретарша заходит в кабинет и сообщает мне о встрече в ресторане. Не зря нас с ней разделяет стеклянная стена. Полезная вещь, когда хочешь избавиться от надоевших гостей силой взгляда.

– Прости, Ромыч. Работа зовет.

– Да–да, – бульдог нацеливается на дверь. – Удачи с опекой и вообще.

Размашисто движется прочь, посылая мне лукавую улыбку. Сверну шею при случае. Разом. Получу удовольствие от хруста позвонков.

– Я вам помогла, Эрнест Михайлович? – стыдливо–робко мнется Нина.

– Спасибо, принеси мне кофе, пожалуйста, и позови Константина Николаевича.

Нагружу Костика мыслями. Аронов и Тишин та еще парочка. И если они замешаны в той карусели, которая вращает меня и мою семью, подключу более весомые силы и устрою им "комнату страха".