Глава 8

Мама прикладывает руки груди, осматривая просто невероятно огромную квартиру в новостройке.

– Даш, это же целое состояние…

Она прохаживается от одного угла к другому углу, качая головой. Ее седые, слегка завитые волосы касаются острых плеч с выступающими косточками. Мама худенькая, маленькая, точно я.

– Не беспокойся, Эрнест может себе позволить. И тебя он уважает.

– Главное, чтоб тебя любил. Но я пока что–то этого не вижу. Живет отдельно, появляется только к ночи. Разве это дело? Муж и жена должны жить вместе.

– Мы разводимся, мам.

Выпаливаю я, и, кажется, поленья надежды внутри нее становятся угольками.

– Как? – всячески корчится и вызывает улыбку у Антошки, которого я держу в руках. – Вы не можете развестись. Он совершил ошибку, но прощение, на то и прощение, чтоб давать еще один шанс.

– А почему ты нашему с Ташкой отцу не дала шанса?

Мамуля разравнивает вытянутые трубочкой губы, вскидывает подбородок, и я вижу печаль в ее глазах. Антошка требует продолжения веселого спектакля, но бабушка превращается в грустного клоуна.

– Мало того, что твой отец пил, как проклятый, так еще и изменял мне направо–налево. Не удивлюсь, если, где–то в России живут твои братья и сестры. Не сравнивай его с Эрнестом.

– Потому что он богатый, солидный, перспективный и прочее?

– И это тоже. Я всегда хотела для вас с Ташей лучшей жизни. Без бед и невзгод. Без долгов и унизительных разговоров с соседями, к которым ты идешь за горсткой сахара. Разве ты забыла? Забыла, как мы жили?

– Я все помню мам, но нельзя из–за этого прощать человеку боль.

Антошке надоедает нас слушать. Хлопает в ладошки и рвется в путь. Если бы мог побежать, то побежал бы на раз–два. А ползать его я не отпущу, здесь грязно. Много остатков строительного мусора.

– Твое дело, – говорит она, невидимо махнув на меня рукой. – Как же мне тут со всем управиться? Вам бы с Антошкой выйти на воздух и не дышать пылью.

– Сейчас позвоню Эмме Георгиевне. Попрошу ее пригнать бригаду и навести порядок.

Чуть подкидываю Антошку и, выудив из кармана пальто телефон, набираю свекровь. Мама тем временем напяливает на внука шапочку с логотипом известного бренда, поправляет манишку под курточкой и ставит точку, коснувшись его носика пальцем.

– Хорошо, мы будем на улице. Мама в квартире, встретит ваших специалистов. Спасибо.

– Ну что сказала эта Железная леди?

– Мам.

– Не мамкай. Иди, дыши воздухом с ребенком. Ключи от квартиры при мне, разберусь как–нибудь сама.

Услышав про улицу, Антошка обрывает мне все руки. Тяжеленный же он. Надеюсь, через пару недель пойдет. Ровно ко дню рождения.

Чистый, хрупкий снежок покрывает тонким слоем всё вокруг. Антошка с моей помощью покоряет небольшую горку и хохочет, добравшись до вершины.

Мы бы и дальше наслаждались прогулкой, если бы не телефонный звонок. Беру сына, сажусь на первую попавшуюся скамейку и отвечаю на вызов.

– Дарья Юрьевна Самойлова, здравствуйте. Вас беспокоят из отдела опеки и попечительства. Меня зовут Валерия. Я помощница начальника отдела Марины Геннадьевны Ласточкиной.

– Да, я вас слушаю.

Внутренности сворачиваются в узел. Тошнота подкрадывается незаметно.

– Можете сегодня подойти к одиннадцати часам? Марина Геннадьевна хочет с вами поговорить.

– Хорошо, я буду.

– Документы, пожалуйста, не забудьте.

– Какие?

– Ваш паспорт и свидетельство о рождении.

– Поняла.

– Всего доброго.

– До свидания.

Сынок ни секунды не сидит спокойно. Трясущейся рукой запихиваю телефон обратно в карман, встаю и уже собираюсь пойти к машине, но на нас движется тайфун по имени Эмма Георгиевна. На ней длинная белая шуба из искусственного меха, спортивный костюм голубого цвета, а из–под мышки торчит блестящая сумочка.

– Привет–привет, мой хороший!

Свекровь расцеловывает наливные щечки внука, а меня оставляет без внимания.

– Здравствуйте, Эмма Георгиевна.

– Привет. Ты что имидж сменила?

Ее насмешливые глаза исследуют меня вдоль и поперек.

– Я ничего с собой не делала.

– А надо бы.

Пропускаю мимо ушей едкий, скользкий комментарий.

– Спасибо, что откликнулись на просьбу.

– Мои девочки быстро приведут квартиру в порядок, – недобро вздыхает. – Ох, Эрнест. Чересчур щедрого мужчину я воспитала.

Эмма забирает у меня Антошку, который измучился в попытке добраться до нее. Он смеется, болтает без умолку и скачет в ее руках, доводя до блаженного умиления.

– Мой зайчик, – чмокает его в нос, – сладенький, пухленький зайчик!

Ласковый чарующий голос даже меня слегка размягчает. Что уж говорить об Антошке.

– Эмма Георгиевна, я могу отъехать на часок другой? Антошку я покормила, вернусь до его сна.

– Куда собралась, если не секрет?

Мелкая белая крупа летит сверху, оседая на влажных ветках деревьев, кустах и еще не на промерзшей земле. Придумываю логичную и не слишком подозрительную причину своего отъезда. Мне нравится. У свекрови никаких сомнений не будет.

– Да хочу Антошку записать в плавание. Отлично укрепляет иммунитет.

– Прекрасная идея. В комплексе с витаминами, что прописал мой педиатр, наш мальчик вырастит сильным и крепким.

– Да, – невинно улыбаюсь. – Ни один вирус к нам не прицепится.

Эмма Георгиевна скептически прищуривается, а я быстро прощаюсь с сыном и спешу к машине.

– Ма–ма! – кричит Антошка и рвется в моем направлении.

Сердце раскалывается на части. Но я стараюсь ради него. Никому не позволю разлучить нас.

Мать готова отправиться на край света, лишь бы спасти своего ребенка. Пройти адские муки, выпить яд и стерпеть пытки.

Захлопываю дверь Ауди, завожу двигатель, аккуратно выезжаю из «кармашка» и разок, взглянув на Антошку, сворачиваю в арку меж домов.

***

Кабинет Марины Геннадьевны удивляет простотой. Никаких лишних деталей. Серый шкаф, длинная полка вдоль всей стены, большой стол на котором стоит монитор и принтер. Сувениры, комнатные растения отсутствуют. Единственный акцент – картина с латинской цитатой.

A solis ortu usque ad occasum – «От восхода солнца до заката»

Сама она напоминает царственную особу. Грушевидный тип фигуры, размашистые брови, лаково–черные короткие волосы. Из декольте белой блузки с V–образным вырезом, проглядывает пышная грудь.

– Дарья Юрьевна? Присаживайтесь.

– Простите, у меня не очень много времени.

– У меня не больше. Ну же.

Указывает мне рукой на стул с высокой спинкой, и я сажусь.

– Могу я сказать? – беру инициативу в свои руки. – Ваши коллеги бесцеремонно вторглись в мой дом и устроили хаос. Прецедента, чтобы так себя вести не было.

– Послушайте, Дарья Юрьевна. Мы существуем для того, чтобы защищать детей, обеспечивать их безопасность. Они невинные создания и не могут за себя постоять. Мои сотрудники отреагировали на жалобу. Так и должно быть.

Мне хочется парировать: а как же все те случаи, когда дети оказываются на пороге смерти? Где же ваши хваленые немедленные реагирования. Но, молчу.

– Я всё понимаю. Однако…

– Однако я пригласила вас на разговор с иной целью. И хочу, чтобы вы меня внимательно выслушали.

– Я слушаю.

Ласточкина берет серую папку с резинками по уголкам, вскрывает ее и подает мне.

– Ознакомьтесь, пожалуйста. Это документы для передачи в суд.

– К–к–куда?

– Не беспокойтесь, я их задержу у себя на какое–то время, но люди, которые заинтересовались вами, очень и очень влиятельные. Кто–то непросто хочет погубить вас, а уничтожить.

Закрываю рот ладонью. Строчки текста скачут перед глазами, вмиг наполненными слезами.

– П–п–почему?

– Ваш муж. Этим всё сказано. Его юрист, эм, Константин…

– Константин Николаевич.

– Да он. Обратился ко мне с просьбой помочь. И я честно, хочу это сделать. Вы идеальная семья. Не смотря на внутрисемейные проблемы.

– Всё так. – Не успеваю преградить путь слезинке, и она мчится по щеке.

– Возьмите себя в руки и запомните, малейшая ошибка приведет к тому, что Антона Эрнестовича заберут. Будьте бдительны и осторожны.

– Да, понимаю. Просто скажите, обычно же дело доходит до суда через несколько месяцев, а с нами всё в ускоренном темпе. Почему?

– Деньги – это раз. Влияние это два.

– Вы знаете, кто желает нам зла?

– Увы. Да даже если бы знала, боюсь, что не сказала бы вам.

Я поднимаюсь, отпихиваю от себя папку, которая теперь будет сниться мне в кошмарах и говорю:

– Спасибо.

– До свидания, Дарья Юрьевна.

За дверью меня накрывает агония. Колочу кулачками по стене, а после упираюсь в нее лбом.

– Девушка, вы чего тут устроили? А?

Слышу за спиной. Оборачиваюсь и вылетаю, задевая плечом коренастую напыщенную дамочку в очках.