Глава 32

Время визита к врачу наступило. Я снова сижу в кабинете, взираю на кресло, где только что находилась в не самом приличном виде...

- Что ж, поздравляю вас, - произносит мой врач.

Она улыбается. Интересно, чему?

- С чем? С тем, что я абсолютно здорова? - пытаюсь шутить.

- В том числе, - говорит, - Но это не значит, что вам не нужно вставать на учёт. Вынашивание плода — это сложный процесс, а вы уже не слишком юны, так что стоит поберечься...

- Вы о чём? - усмехаюсь. Послышалось, видимо?

Она опускает очки и глядит вопросительно:

- Ну, вы же хотели с мужем ребёнка, не так ли?

- Х-хотели, - говорю машинально. Ведь хотели же! Ещё до всего.

- Ну, вот! Получилось! - она разводит руками, веселясь так, как будто ей предстоит...

- Что... получилось? - я продолжаю тупить.

Гинеколог вздыхает и хмурится, видимо, уже начинает подозревать, что с моим здоровьем не всё так гладко, как ей показалось в начале.

- Ребёнок, малыш, - произносит, - Вы станете матерью.

- Я?! - вылупляю глаза на неё.

- Ну а кто же? Не я же? - усмехается и опускает свои.

Пишет в карточке, даёт наставления явиться на приём какого-то там декабря. Сдать целую кучу анализов, сделать узи...

- Подождите! - выставляю ладонь, - Вы уверены?

Она удивляется:

- Более чем. Но вы, конечно, можете сдать альтернативный анализ. Если не доверяете нашему, - в её голосе слышатся нотки обиды.

- Но это... так не бывает! - продолжаю оспаривать факт своего «плодородия».

- Как так? - прекращает писать и внимательно смотрит.

- Так..., - развожу я руками, - Так быстро! Ведь мы же буквально недавно начали... Я перестала пить таблетки вот! Всего-ничего!

- Да, вы правы, - кивает, - Вам очень повезло! Другие пары пытаются годами и у них не выходит. Кто-то отчаивается зачать и идёт на ЭКО. А у вас получилось.

- Кошмар какой, - я выдыхаю.

- Почему же кошмар? - удивляется доктор, - Радоваться надо! Значит, оба здоровые. И ребёночек будет здоровым. Но на учёт обязательно встаньте. Именно по беременности. Хотите, я буду вести вас, раз уж взялась. Хотите, идите к другому врачу.

Я собираю бумажки, которые она мне понавыписывала. Беру свою карточку. Благодарю. За «прекрасную новость»! Из больницы выхожу как сомнамбула, на автомате. Нет сил идти, я сажусь. Перевариваю эту новость медленно, по слогам. У-меня-будет-ребёнок. У-нас-с-Артуром-будет-малыш.

И фраза эта, когда-то такая желанная, сейчас пугает меня до безумия. Что же делать? Что делать? Рожать? Нет! Я не стану. Я не хочу быть матерью-одиночкой. Это значит, уже никогда не найти своё личное счастье? Навсегда раствориться в ребёнке! У которого, по сути, не будет отца. А сойтись с ним обратно...

«О, боже мой», - я закрываю глаза, прислоняюсь к спинке скамьи.

- Вам плохо? - склоняется женщина в белом халате. Видимо, выходила покурить. Сверху на униформу наброшена куртка. На ногах чуни.

Я мотаю головой:

- Всё в порядке, спасибо.

Она оставляет меня. Я встаю. Нужно куда-то идти. Но куда? И зачем? На аборт. Записаться. Нет! Сперва уточнить: я и вправду беременна? Ведь бывают ошибки?

Зайдя в ближайшую к гинекологии аптеку, я долго стою в очереди. Жду, пока все отоварятся. А затем говорю:

- Дайте мне все тесты на беременность, какие у вас есть, по одному виду каждого.

Мой тон так решителен, что фармацевт не решается спорить. Правда, и тестов у них, раз-два и обчёлся! Так что по пути дальше, обхожу все аптеки. Все до одной! Скупаю разные тесты. Дорогие, дешёвые, сложные и простые. Многоступенчатые. И даже со стаканчиком в придачу.

До дома терпеть не охота. Забегаю в кафе по пути. Минуя кассу, прошу у них сделать мне кофе с собой. А сама закрываюсь в туалете. Сделав «грязное дело» в специальную ёмкость, я долго выбираю, какой из тестов испробовать первым. Выбор падает сразу на два! И хотя систематика действия у них одна и та же, но цена разнится в разы.

Окунаю две палочки, жду, пока те напитаются. В дверь стучат. Благо тут две кабинки. В соседней кто-то сливает воду. Я жду. Надеваю трусы. Не могу даже выдохнуть, так напряжена. Сколько там нужно ждать? Пять минут? Две? Подожду с запасом, на всякий пожарный.

Считаю в уме и пытаюсь расслабиться. Помню, ещё на заре наших с Липницким отношений, я однажды пытала судьбу. Мой цикл, обычно стабильный, нечаянно сбился. Виной тому был некий внутренний сбой, а никак не беременность. Но тогда я струхнула, конечно! Тоже скупила все тесты. В больницу идти побоялась.

Помню, стояла и думала, как назову. Если родится мальчик, то дам возможность Артуру выбрать имя. А если девочка, выберу сама. Я - Ульяна. А она будет Альбина, или Ангелина. Что-то такое, нездешнее.

Помню, спросила Артура:

- Ты хочешь детей?

Он ответил:

- Хочу, но попозже.

Тогда пронесло. И я стала принимать противозачаточные. Чтобы он мог кончать в меня и не бояться.

Теперь же...

«О, боже! Пожалуйста! Я умоляю тебя, пускай там будет одна полосочка. Я не хочу убивать. Я не хочу становиться убийцей. Но и рожать я не буду! Я просто не стану рожать вот и всё», - сказав это мысленно, я закрываю глаза. Обращаю свои мысли к Богу. Сама выдыхаю.

Пришло время увидеть. Так волнуюсь, как будто эти покупные тесты гораздо значительнее и судьбоноснее, чем анализ, что лежит у меня в сумочке.

На бочке - две полоски. Две белых линии. В них заключается суть. Я смотрю на дешёвую. Точно, ошибка! Вот дешёвый он не спроста?

На дорогом то же самое...

Прислонившись к стене, разделяющей кабинки, я тихо скулю. Почему? Почему именно сейчас? В наказание что ли? Как будто мало мне?

Сгребаю весь «инвентарь» в мусорное ведро. И решаю не падать духом. Я сделаю утром. Ведь говорят, что утренняя моча, она самая верная. Вдруг я съела чего-то такого, отчего этот самый гормон приподнялся? Не верю! Не хочу верить в это. Этого просто не может быть! Это уж слишком жестоко...

Дома Юрка. Вернулся пораньше? Готовит?

Он выходит, в штанах, без футболки. Волосатая грудь нараспашку. Через плечо переброшено кухонное полотенце с котятами. Я принесла.

- О! А мы тут готовим ужин, - встречает меня.

- Мы? - уточняю я.

- Ну, мы с Моцартом, - хмыкает братец.

- А, - отзываюсь невнятно.

- Решили печёнки пожарить. Ты ж в детстве любила? - подмигивает он.

А я думаю, чем это пахнет? Да, я любила печёнку. Кусочками, на сковородке. С румяной корочкой. Именно так её жарила мама. Именно так её жарила я. Но сейчас...

Зажимаю ладонями рот. Едва успев скинуть сапог, бегу в ванну. Благо, санузел у Юрки сдвоенный. Меня вырывает обедом. Затем я сажусь на бортик ванной, включаю воду. Глотнув и плеснув на себя, испускаю сдавленный всхлип. И спустя две секунды, рыдаю взахлёб.

- Эй, Ульян? Ты чего там? Случилось чего? - стучит Юрка в закрытую дверь.

- Ничего! - говорю.

- Я по голосу слышу! - донимает Юрец, - Выходи.

- Юр, отстань! - повышаю я свой.

Как бы ни так!

- Уль, я писать хочу, - говорит он.

- Потерпишь! - отвечаю.

Юрка в ответ обижается:

- Я тогда пойду в Моцартов горшок, поняла?

Я усмехаюсь сквозь слёзы. Утерев нос полотенцем, решаюсь выйти.

Увидев меня, Юрка тут же меняет настрой:

- Ты чего? Ты ревела? Ульян...

Я, ни слова не говоря, утыкаюсь ему лицом в волосатую грудь. Она пахнет печёнкой и жареным луком. Мутит. Ну и что. Всхлипнув, я обвиваю руками его крепкий торс.

- Улик, ты что? - он в ответ обнимает, прижав мою голову, - Чего, Липницкий опять доставал? Где он теперь тебя подкараулил?

Я машу головой:

- Нет, не он.

- А кто? - недоверчиво хмыкает Юрка, - Кто обидел? Скажи.

Я машу головой, отрицая. И шмыгаю носом.

- А чего? На работе чего-то?

Опять отрицаю.

- Не скажешь?

- Неа, - удаётся мне выдавить.

Юрка вздыхает, ладонью прижав мою голову так, что его подбородок своим остриём утыкается прямо в макушку. Он елозит им по волосам:

- Ну, не хнычь. Я же тут? Я с тобой. Ну, не хочешь печёнку, не ешь. Хочешь, пиццу закажем?

В этот раз соглашаюсь.

Из кухни выходит наш кот. Сев на стыке двух комнат, он смотрит на нас вопросительно. Мол: «Чего застыли-то?».

- Воняет горелым, - шепчу.

- Твою мать! - отзывается Юрка.

Пару кусочков печёнки спасти удалось. Мы скормили их Моцарту. Сами ждём пиццу.

Юрка пьёт пиво. Я — лимонад.

- У Игоряхи скоро день рождения. Вот думаю, что подарить, - говорит.

- Что он хочет? - интересуюсь.

Брат усмехается:

- На то, что он хочет, у меня денег нет.

- Так давай, я добавлю? В складчину купим?

- Натаха убьёт! Опять скажет, балую сына, - Юрка слизывает пену с губы.

- На то он и сын, чтобы баловать, - хмыкаю я.

- Представляешь? Пятнадцать лет будет, даже не верится! - восклицает со вздохом.

- Да, - отвечаю с улыбкой, - А моей бы могло быть лет десять, наверное.

Юрка меняется:

- В смысле?

- Ну, - уточняю я, - Если бы мы решились родить с Липницким ещё тогда, после свадьбы.

- Аа, - тянет Юрка, а сам продолжает смотреть на меня, - Уль!

- Мм? - отвечаю.

- Ты же это... Абортов не делала? Липницкий тебя не просил?

- Ты чего? - удивлённо смотрю я на брата.

- Ну мало ли, - хмыкает он, - С него станется!

Юрка, допив, прижимает затылок к стене:

- А Наташка решилась однажды. Перед тем, как со мной развестись. Уже знала, что разведётся, потому и решилась.

- На что? - я шепчу.

- На аборт, - отвечает Юрец.

- Ты... никогда не рассказывал, - с замиранием сердца смотрю на него.

Брат вздыхает:

- Ага. Не самая приятная тема. Предпочитаю её не касаться, - он усмехается, - Вот всё я могу ей простить, а вот это...

Он отрицательно машет, как будто не в силах сказать.

- Всё думаю, кто там мог быть, - добавляет, - А что, если девочка?

- А если бы вы всё равно развелись. Или ты полагаешь, она бы передумала из-за ребёнка? - пытаюсь «примерить» ситуацию брата.

Юрка задумчиво щупает влажный стакан:

- Какая разница? Всё равно это нечестно, вот так! Объявлять мне постфактум. Ведь я же тоже имел право голоса, правда? Ведь я же — отец!

Меня пробирает озноб. Я отвожу глаза в сторону, словно стыжусь тех мыслей, в которых я только что была так уверена. Сказать, не сказать?

«Я решу это завтра», - даю себе фору.

В этот момент в дверь звонят.

- О! Наш ужин приехал! - радостно восклицает Юрка. Идёт открывать.

Моцарт уже наелся. Теперь умывается.

- Эй, полосатая морда? - зову я его.

Острый глаз с зеленцой недоверчиво смотрит.

- Хорошо тебе, да? - говорю, - Я бы тоже хотела быть кошкой.