Глава 38

Кирилл находит меня в переговорной. Где я так и сижу, глядя перед собой. Он, подсев, осторожно трогает меня за плечо:

- Ульяна, вы как?

Я отмираю:

- Нормально.

Слёзы уже высохли. Но внутри меня ступор. Я не знаю, как жить! Всё, во что я верила раньше, разрушено. Внутри меня ребёнок, которого я не хочу. Человек, которому я посвятила всю жизнь, оказался обманщиком дважды. А другой, которому верила, совершил принудительный акт.

Сейчас, вместо женщины, я ощущаю себя просто куклой. Такой вещью, которую все используют. Подтёрся и выкинул! И наплевать, что с ней будет потом.

Мне так больно, так плохо, что и словами не передать. Но, тем не менее, я улыбаюсь Кириллу. Вот уж кому точно не стоит знать о том, что творится в моей личной жизни.

- Простите, Кирилл. Засиделась, - бросаю я взгляд на часы.

- Ничего, - отзывается он, занимая соседнее кресло, - Ульян, а вот этот вопрос об увольнении из «Тисман Паблишинг» - это правда?

Я усмехаюсь:

- Не беспокойтесь, Кирилл. На наше с вами сотрудничество это никак не повлияет. Истории с пчёлами быть! Просто… Наверное, мы перепишем договор. Укажем меня в качестве полноправного владельца идеи.

- Да, это я понял, - он трёт подбородок, - А в целом? Чем планируете дальше заниматься?

Я пожимаю плечами:

- Понятия не имею. Наверное, буду свадьбы снимать. Вернусь, так сказать, к истокам. Ведь я же фотограф.

- Угу, - изрекает Кирилл, - А примкнуть к «ПитерКО» не желаете?

Девчонка внутри меня в этот момент порывается встать и воскликнуть: «О, да! Я так рада! Спасибо! Спасибо!». Но я отвечаю спокойно:

- Это предложение?

Кирилл, поджав губы, кивает.

- Ну что же, тогда я его рассмотрю, - говорю с преувеличенно серьёзным выражением лица.

Он усмехается:

- Ульяна! Я буду очень рад, если вы согласитесь. Такие люди, как вы, нам нужны.

- Какие такие? – смеюсь я.

- С фантазией, - он, подмигнув, подаётся вперёд. И наши локти слегка прикасаются, - А почему вы расстроены так? Из-за увольнения?

Я машу головой:

- Нет. Просто… Всё навалилось! Знаете, какая-то чёрная полоса в жизни. Думаешь, хуже уже не бывает. А оно всё хуже и хуже! И так с каждым днём.

- Ну, за чёрной полосой всегда следует белая, - произносит Кирилл Куликов и толкает меня своим локтем.

- А вы оптимист! – улыбаюсь устало.

- Да и вы оптимистка, - решает напомнить, - Просто даже у оптимистов иногда бывают причины для слёз.

Я вздыхаю:

- Бывают.

- Я вот плакал в своей жизни дважды, - неожиданно делится он, - Первый раз, в седьмом классе, когда меня бросила девушка.

Я встречаю его откровения робкой улыбкой.

- Второй! – продолжает Кирилл, - Когда умер отец.

- О, мне так жаль! – соболезную.

- Да, - усмехается он, - Рыдал, как ребёнок! Хотя мне на тот момент было почти тридцать лет.

Я пытаюсь представить, как плачет Кирилл. Как он снимает очки и трёт веки упругими пальцами. Широкой ладонью заслоняет лицо и трясётся от горя.

- Ну, вот. Я расстроил вас только, - с досадой говорит он, - Придётся исправить ситуацию.

- Как? – поднимаю я брови.

- Ну, - тихо шепчет он, - Есть у меня один метод. Отвернитесь.

- Что? – недоумевающее смотрю на него.

- Отвернитесь-отвернитесь! Всего на секунду, - демонстрирует он всю серьёзность намерений. Знать бы ещё, что последует дальше?

Тем не менее, я выполняю. В конце концов, он – мой будущий босс. И пора бы уже привыкать подчиняться.

- Смотгите! – коверкая буквы, командует он.

Я, повернувшись к нему, замираю. Ведь это уже не Кирилл Куликов. Взрослый мужчина, владелец рекламной компании. Это - мальчишка! Состроивший рожу. Держащий свои, без того лопоухие уши пальцами и тянущий в разные стороны, как лопухи. Под нижнюю губу он засунул язык, отчего та стала больше в два раза. А зрачки смотрят в нос. И всё вместе являет собой нечто среднее между макакой и страусом. Хотя, нет! На страуса он не похож.

Я не могу сдержать смех. Улыбаюсь во все тридцать два! И Кирилл выдыхает, отпустив наконец свои уши. Те не сразу возвращаются на место. И я продолжаю смеяться, зажав рот рукой.

- Начальники так не ведут себя, правда? – смущается он, закрывает ладонью глаза, - Но я добился своего! Вы улыбнулись.

Отсмеявшись, бросаю:

- Спасибо, Кирилл! Или мне теперь звать вас Кирилл Павлович?

- О, нет! Пожалуйста, только не это! – умоляюще хмурит он брови. Очки опускает со лба на глаза, - Я ж не старый! Успею ещё.

На столе органайзеры, низкий стакан и бутылка с водой. Видимо, с прошлых переговоров остались. Я тянусь к ней, глотнуть:

- Помните, вы говорили про возраст Христа?

Кирилл оживляется:

- Помню.

- Я думала, что моё решение уже принято. Но вот сейчас мне предстоит принять одно очень важное. И я правда не знаю, как мне поступить, - от воды стало легче. Но только в желудке. На сердце всё также болезненно и тяжело.

- Я так понимаю, что это не касается вашего увольнения? – щурит глаза Куликов.

Я мотаю головой:

- Нет, это личное. Очень.

- Тогда, - он серьёзнеет, - Могу лишь сказать, что никто не подскажет ответы. Вы сами должны осознать.

- Только как? – я сжимаю бутылку, опять приникаю к прозрачному горлышку.

- Слушайте только себя. И никого кроме. Люди начнут убеждать вас, кто в чём. А вы слушайте только себя, своё сердце, - жестикулирует Кирилл. Прижимает ладонь и стучит по груди.

- А если сердце молчит? - усмехаюсь.

- Ну, тогда ждите знак. Он непременно последует.

- Знак? – я смотрю на него, - Вы серьёзно? Я думала, женщины верят в подобное. А мужчины не так суеверны.

- О! Мужчины куда суевернее женщин! Поверьте мне, - тихо смеётся Кирилл, - Знали бы вы, как они ведут себя, когда открывают бизнес?

- Да что вы? – склоняю лицо в любопытстве узнать.

Кирилл, повернувшись ко мне и закинув одну ногу на другую, принимается с жаром рассказывать:

- Вот был у меня один знакомый в Питере. Так он, представляете, прежде, чем бизнес открыть, огорошил. Говорит – мне, мол, нужен петух! Исключительно чёрный.

- Зачем? – хмурюсь я.

- Как зачем? – вдохновлённый моим интересом, продолжает Кирилл, - Для ритуала! Кровь чёрного петуха нужна, чтобы бизнес шёл в гору.

- О, боже! Серьёзно? – шепчу я, не веря.

- А как же! – стучит Куликов по столу.

- И? Нашёл? – поднимаю я брови.

- Нашёл, - усмехается он, - Только вот, петушок не помог. Разорился. Конкуренты, видать, петуха пожирнее нарыли!

Мы смеёмся на пару. Ну, надо же! Я и не знала.

А истории льются и льются. Кирилл неожиданно делится тем, как работал ещё на заре. Как начинал, разнося по подъездам листовки. Как внедрял свои новшества в бизнес. Как стал управлять.

- Я же надеюсь, что вы не из этих? – я вращаю глазами, - Чернокнижников?

- Неет! – тянет он, - Ни одного петуха в процессе моей деятельности не пострадало.

- Фуф! – выдыхаю.

За окнами меркнет ещё один день. Приближая нас к ночи. Давая понять, что беседа окончена. И пора бы идти по домам. Но не хочется! Мне так уютно, смешно и спокойно! Возможно, впервые за многие дни, я не думаю, ни об Артуре, с его бесконечным обманом. Ни об аборте, который на днях предстоит совершить. Ни о Марке, парфюмом которого пахнет волнистая прядь моих русых волос.