Глава 24

Вожусь весь день с Яшкой, изредка забывая, что в моей жизни существует ещё Штоллер и младшая дочь. К концу вечера даже ощущаю себя счастливой, когда внук вслед за мной повторяет драгоценное «ба-ба».

- Да-да, Яш, - радостно киваю, подхватывая его на руки. И, кажется, это самое лучшее, что произошло со мной за последнее время. Вроде бы, мелочь, только насколько сильно бьётся сердце и ликует душа. Совершенно не сравнимо с тем, что было вчера. И кажется: прорвёмся, сможем выстоять.

Не могла сидеть без дела, потому на столе оладушки, зразы и яблочный пирог. Всё, что смогла разыскать, пошло в ход. Хочется быть полезной, показать невестке, что я чего-то стою. Или доказать себе?

Марина приходит после семи усталая. Сразу же бежит проверять Яшку, только понимаю: не потому, что боится, что что-то не так. Материнское сердце жаждет любви и ласки, восполнить силы после работы, и я отправляюсь на кухню, чтобы дать им возможность побыть вместе.

- Тима не звонил? – интересуется она, заходя с Яшкой на руках.

- Нет, - я тут же внимательно смотрю на неё. – А должен?

- Просто спросила, не берите в голову.

Она делает непринуждённый вид, а я понимаю, что не хочет меня волновать. И откуда такая понимающая?

- Если что не так, ты сразу мне говори, Марин, Я крепкая. Вынесу. Чай, понимаю, что не на море поехал.

Она смотрит как-то внимательно, и, кажется, что вот-вот с языка сорвётся правда, только тут же заявляет.

- Честно, просто спросила. Вчера у вас день рождения был, думала, вдруг решил поинтересоваться, как всё прошло. Я ему ничего не рассказывала, если что, - тут же дополняет. – Не говорила, что вы здесь ночевали. Только не подумайте, что умаляю ваши заслуги, считаю: сами оповестите, если посчитаете нужным.

Вот она – любовь. Забота и тепло в каждом слове. Лишнего не скажет, согреет, доброе напутствие выдаст. И какая-то гордость во мне поднимается за то, что у меня такая невестка. Надо же, как я всё это время упускала из виду такие мелочи. А теперь, когда рядом, осознала: не всё то золото, что блестит.

Когда она отправляется в ванную, читаю снова книжку Яшке. Отчего-то так тепло на душе. Ощущать себя частью чего-то доброго. Будто именно здесь покой и уют. Люди, которые не прячут от тебя за пазухой лжи. А, если и делают это, лишь потому что намерены уберечь.

Сегодня внуку полегче. Хотя бы температура ушла. Видимо, вчера была активная фаза, а теперь на спад. Хоть где-то белый свет. Включаю ночник, потому что он так и уснул, прижимаясь к моему боку, пока я пела ему старые-добрые колыбельные. Всё меняется. И города, и люди, и техника. А вот песенки да потешки у народа не отнять. Именно в них заключена сила взросления. Так росла моя мать, потом я, Тимка, и вот, Яшка вслед за нами.

Как быстротечна жизнь…

- А я нам вот принесла, - ставит на стол Марина шампанское, когда оказываемся вдвоём на кухне, - давайте, что ли, и со мной ваш юбилей отметим. А то не вышло вчера.

И вдруг сердце щемить принимается. Единственная, не считая Тимки, кто не пришла. Только, что самое удивительное, может, ей бы вчера я и не рада была. А теперь вмиг всё переменилось.

Пробка хлопает, и Марина улыбается. Как-то тихо и естественно. А я вспоминаю Нику. Пухлые губы растягиваются до ушей, обнажая ряд белоснежных зубов. У стоматолога чаще, чем у родной матери. А тут вижу, что дырка чернеет позади клыка. Наверное, слишком пристально всматриваюсь, что Марина отмахивается.

- Потом вставлю, пока не до того.

Протягивает мне бокал и сама поднимает.

- Давайте за вас, - произносит тост, смотря прямо в глаза. – Чтобы не было в жизни моментов, которые бы хотелось стереть.

Говорит, а я отчего-то разом думаю и о Штоллере с подушкой у одного места, и о ней. А вдруг Марина говорит о нас? О том, что я показывала ей свою нелюбовь? Становится неловко, и хочется немного переиначить её слова. И на первое место поставить совершенно другого человека.

- Постой, - перебиваю, когда она набирает воздуха в лёгкие, чтобы продолжить. – Давай лучше за Тимку. Чтоб вернулся наш мужчина, - говорю, а у самой нос щиплет от нарастающих чувств, - чтобы…

Но и меня перебивают. Только на сей раз телефон. Марина тут же устремляется к гаджету, и я вижу такую надежду в застывшем облике, что понимаю: мысли её далеко отсюда были. Ждала она звонка от Тимки, а меня пугать не хотела. Хватает свободной рукой трубку, к уху прижимая.

- Да, - как-то тихо-тихо, вкрадчиво. Смотрю, как в глазах испуг и желание услышать его голос. Наверное, он тут же отвечает, потому что вслед она, напряжённая до предела, как пружина, тут же выдыхает с облегчением. – Подожди.

Звонок, адресованный ей, она делит на нас двоих. И я слышу усталый голос сына.

- Как Яшка, Маря?

- Да отлично всё, - держится. Только вижу, как в глазах стоят слёзы. – Ты лучше скажи, как ты?

Никогда не знала, насколько сын может быть ласковым. Вернее, не со мной. На людях он с женой спокойный, а тут столько тепла в одном его Маря. Что хочется улыбаться, только следующее слово окатывает страхом.

- Отбились, - смеётся хрипло в трубку Тимка, и я смотрю на Марину. Только она спокойно выдерживает мой взгляд. – Четверо двухсотых, шесть триста. Я - цел.

Врёт или правда? Наверное, вопрос высвечивается в моих глазах, потому что Марина тут же его озвучивает.

- Поклянись!

- Разве мы друг друга обманываем? – слышу улыбку в голосе сына. А у Марины текут слёзы по щекам, только она тут же зажимает нос, пытаясь справиться с чувствами. – Марин. Ты опять плачешь?

Вот так я страдала по мёртвой дочке, пока Марина справляется с чувствами, надеясь, что вернётся Тимка.

Она трясёт головой, только сын не может видеть её ответ.

- Нет, - отзывается, стараясь не показывать, как ей плохо и страшно. – Просто Яшку слушала в комнате. Показалось.

И про меня ни слова. Наверное, если захочу, сама могу подать голос. Только пока лишь слушаю.

- Мама звонила? Как всё прошло?

Теперь вопрос обо мне. Даже после боя он помнит.

- Подарок понравился?

Тут же киваю, чтобы Марина ответила за меня. Не хочу прерывать единение. Рассказывать, отчего я здесь на ночь глядя. Надо брать пример со своих детей. Они и то друг друга берегут от невзгод. Одна молчит про то, что сын болеет, второй, как тяжело на войне. В этом и есть сила семьи.

- Да, ей очень понравилось. Особенно, как ты пел песню про мамонтёнка, - отвечает Марина.

Тут же улыбка просится на губы. Не потому, что вспоминаю видео, Невестка выделила самое ценное в том, что было. Нет, конечно, я благодарна за курсы рисования, только именно это видео буду пересматривать снова и снова. И путь Тимке не пять лет, а двадцать девять.

- Ладно, идти надо, - прощается мой сын. – Поцелуй от меня Яшку и себя. И маме передай, что всё хорошо.

- Обязательно, - отвечает Марина, и связь обрывается.

Не только детям следует учиться у родителей, но и наоборот.