Глава 64. Штоллер

Сознание не такое ясное, как раньше. Последствия, мать их. Но уже то, что не хожу под себя, радует. Сдохнуть проще, чем валяться овощем, ожидая, пока тебе сменят памперс. Не дай бог до такого дожить.

Признаться, удивился, увидев на пороге Нику. Она была бледная и потерянная, совсем как в детстве, когда ещё могла быть не последней сукой, а ребёнком: маленьким и беззащитным.

- Пап, поговорить надо. Просто послушай.

И тогда я понял, что всё. Дождался. Взяла нас за жопу Лёля и наша доблестная полиция. Заставлял мозговое колесо крутиться быстрее, чтобы решить задачу со звёздочкой. Да нихера. Будто ступор какой-то, а напротив белое лицо дочки.

Может, я был гадким отцом и ужасным мужем. Допускаю. Сейчас, сидя на больничной койке, когда хер не первое, о чём надо думать, осознаю, куда отправил свою жизнь. Карелов мудак, который сделал всё грамотно. Наказал так наказал. Дружбой тут и не пахнет, я бы никогда…

Да срать… Кому лгать, когда говоришь сам с собой? Я бы сделал тоже самое, если бы имел бабки и умение делать ставки. Только в те минуты всё казалось пустяковым и не стоило ломаного гроша. Теперь моя жизнь нихрена не весит.

Приход Ольги был не за горами, это лишь вопрос времени. Она будто делала эксгумацию того момента, рыла носом землю, и какой хрен надоумил её на это. Хотя нет, знаю. Цепочку событий запустила чёртова с.ка Тихонова. Потом придурок Никита. А потом они крысами свалили с корабля, да я и знал, что там любовью не пахнет, а Ника вцепилась в него клешнями.

Только на чужом несчастье своего не построить. Знай или нет, а поговорка работает.

- Я не хочу в тюрьму, - ревела Ника, закрывая ладонями красивое лицо. А я тупо смотрел, пытаясь понять, что там внутри ещё живо, чтобы откликаться на её эмоции. И ждал, когда во мне отзовётся хоть что-то. – Ты мне поможешь, папочка?

В какой-то момент она оказывается рядом, хватая за руку, и ощущаю на своей коже её губы.

- Прекрати, - тяну на себя руку, и она роняет голову на свою грудь.

- У меня нет денег, чтобы уехать, - говорит, пока слеза тянется от её глаза до конца подбородка. Не помню, плакала ли она у гроба Полины, но сейчас её слёзы настоящие. Потому что воздух вибрирует от её страха. – У меня нет того, кто может меня защитить. Кроме тебя, пап.

Бровки домиком, губки грёбаным утиным клювиком. Такие же я купил Катьке, черти её задери. А раньше мы детям игрушки покупали, а не части тела.

- Мать сошла с ума, она наняла детектива, - доносит Ника информацию. И будто бы не она ещё совсем недавно перешагнула через меня, усаживаясь в гостиной, как ни в чём не бывало. И не она даже не поинтересовалась, как я, мать его, чувствую себя на этой ненавистной казённой койке! – Что будем делать, пап?

- А что предлагаешь?

- Мать провела затворницей больше двух лет. Её можно признать невменяемой, если…

Молчу. Просто жду, что она скажет, только и по глазам видно, что ничерта подобного я делать не буду.

- Тогда я расскажу им правду! – внезапно меняется в лице, шмыгая носом. Как «Тесла» разгоняется до новой скорости, так и Ника меняет тактику за долю секунды. – Всё, как было. Что это ты её убил!