Глава 65. Штоллер

Слова Ники режут слух.

И отчего-то мне кажется, что в своём сознании она давно так решила. Она давно пришла к мысли, что это не по её вине погибла сестра, а по моей. Хоть я и пальцем её не трогал. Моя вина лишь в том, что я пытался оставить себе хотя бы одну дочь.

Придурок.

- Прощай, пап, - она целует меня в лоб и уходит, оставляя после себя шлейф духов. А её место занимает Лёля.

- Если в тебе осталось хоть что-то от того мужчины, которого я знала, признайся, Серёж. Ради Поли. Просто скажи, как всё было. Это дело времени, и правда вскроется. У тебя есть шанс сказать мне всё прямо сейчас, - увещевает жена.

Рот сушит, и я тянусь к небольшой бутылке на столе, но Лёля меня опережает. Она наливает воду в кружку, подавая, и я пью до последней капли, чтобы оттянуть неприятный разговор. Но от него никуда не деться.

- Она позвонила мне в слезах, - принимаюсь вспоминать. – Не скажу, во сколько точно, но я был дома. Сказала, что не знает, как так вышло, но Полина выпила её снотворное. Она приехала к Нике, стала ругаться по поводу Кати и меня, ударила её.

- И ты в это веришь? – смотрят на меня полные горечи глаза Лёли.

Я уже не знаю, во что мне верить. Даже до конца не верю в то, что жив.

Но в тот момент мне казалось, что это правда. Мы с Никой были на одной стороне баррикад, пока Лёля и Поля на другой. Но как мне сказать, что Ника была намерена защитить наш секрет?

- А потом Ника пыталась успокоить сестру, случайно дала ей не ту кружку.

- Господи, - закрывает лицо ладонями Лёля, и я почти физически ощущаю её боль, но продолжаю исповедь.

- Там было снотворное, только Ника поняла это слишком поздно, когда сестра ушла.

Замолкаю. Проговорив всё вслух, чувствую себя идиотом, пытающим доказать, что земля плоская. Но тогда я верил в эту чушь. Я желал обманываться, слушая задыхающийся голос в трубку.

«Папочка. Мне так страшно. Полина кричала и ругалась, говорила, что всё расскажет маме. Я пыталась её уговорить, пыталась, правда. Дала выпить воды, чтобы успокоить. А когда пришёл Никита, чёрт, я совсем забыла, что он должен прийти, и вот тогда Поля слетела с катушек. Она била посуду, а потом ударила и меня. Рассекла губу. Папочка, я не знала, что делать. Я впервые видела мою сестру в таком состоянии. Она пыталась снять кольцо с пальца, чтобы швырнуть в Ника, но не смогла, а потом сбежала вся в слезах.

Меня трясло. Неимоверно трясло, а Никита кричал, что я во всём виновата. Но клянусь, я её и пальцем не трогала! А когда поняла, что она выпила моё снотворное, было поздно. Слишком поздно. Папочка. Если все узнают, они решат, что я сделала это нарочно».

Я мог её спасти, и спас. Почувствовал себя богом, раздающим по заслугам. И как только закончился её звонок, набрал Поле. Только она не взяла. А всё потому что на часах уже было 16:48.

Лёля тихо плачет в углу, и я не в силах ей помочь. Хочу встать, чтобы добраться до человека, которому должен целовать ноги, только что-то хватает в груди, будто невидимая рука сжимает внутренности всё сильней и сильней.

- Лёля, - хриплю, обращая на себя внимание, и перевожу взгляд на кружку, из которой она недавно меня напоила. – Лёля, - качаю головой, чувствуя подступающий кашель, не веря до конца в то, что она могла так со мной поступить. И накатывает неимоверный страх.

А сколько там на моих часах?