ГЛАВА 20

Лера

Безнадёжно проспала… Жаркая ночь, несомненно, сказалась. Никаких беспокойных снов, никаких страхов и сомнений. Проснувшись, долго валяюсь, глядя в потолок, а с лица не сходит дурацкая улыбка. Богдана рядом нет… С трудом, но всё же вспоминаю, что утром он планировал отлучиться в офис.

Отскребаю себя от кровати и, завернувшись в простыню, шлёпаю в ванную комнату. Набираю ванну, щедро добавив ароматной пены и, погрузившись в тёплую воду, расслабляюсь. В груди странно сжимается, тело приятно ноет, а я не могу перестать улыбаться.

Так хочется вспомнить наше с Богданом прошлое, но не всё… Выборочно. Не хочу вспоминать наши ссоры или неприятные моменты, но нашу историю мечтаю соединить в большой красочный пазл. Сложить из кусочков: знакомство, робкие взгляды, поцелуи, первая близость, встречи, общие мечты и планы, свадьба, в конце концов. Несправедливо, что я всё это не помню.

Уже не раз признавалась ему в любви, но осознать для самой себя, что я очень люблю мужа, это волшебно. А понимание того, что это чувство взаимно, сносит крышу окончательно. Хочу быть с ним всегда, родить малыша, вместе преодолевать трудности. Даже мысли о возвращении на работу давно перестали быть важными.

Когда вода почти остывает, выползаю из ванны и, переодевшись в домашний костюм, привожу волосы в порядок. Из нирваны выдёргивает урчание в желудке, который настойчиво напоминает мне, что завтрак, хоть и поздний, всё же нужен.

Спускаюсь на первый этаж и спешу на аппетитные запахи. Только заглянув в кухню, невольно смущаюсь. Теперь у меня есть сестра, и это здорово. Но мы пока ещё совсем друг друга не знаем.

Заметив моё появление, Рита тоже краснеет и, отступив от плиты, нервно крутит в руках деревянную лопатку. На ней безразмерная футболка, которая не скрывает объёмный животик и чёрные лосины. Если бы не живот, её вполне можно принять за подростка.

– Ты не против, что я немного похозяйничала? – закусив губу, интересуется сестра и, глянув на плиту, ойкает. Торопиться перевернуть блинчик и, глянув на меня, предлагает: – Будешь блинчики?

– С удовольствием, – расплываюсь в улыбке и, вытянув шею, смотрю на внушительную горку уже готовых блинов, тут же уточнив: – Помочь?

– Я почти закончила, – улыбается в ответ и, оглянувшись на холодильник, задумчиво тянет: – Если только… может, что-то для начинки придумаешь?

– Почему бы и нет, – спешу к холодильнику и, распахнув дверцу, перечисляю: – Джем, сгущёнка, творог, икра… что будешь?

– Давай всё, – воодушевлённо выпаливает Рита и, смутившись, бормочет: – Если можно, конечно.

– Прекрати стесняться, – фыркаю я и, подмигнув, сознаюсь: – Самой не привычно, что теперь у меня есть сестра.

– Сестра-а-а, – исказив голос тянет Рита и, переглянувшись, мы заразительно смеёмся.

– Ну, вроде всё, – выставив на стол несколько баночек, подхожу к кофемашине и, загружая капсулу, уточняю: – Тебе какой?

– Мне не желательно, – погладив свой живот, вздыхает сестра.

– Ой, прости, не подумала, – ставлю чайник и, достав упаковку любимого чая, добавляю: – Мне тоже не желательно, так что… лучше чай.

Рита ставит на стол блюдо с блинчиками и, дождавшись, когда я заварю чай, устраивается на высокий стульчик.

На блинчики нападаю, как будто не ела неделю. Рита понимающе хихикает и тоже не отстаёт. Притупив первый голод, тянусь к баночке с икрой. Щедро начиняю золотистый блинчик и, свернув его трубочкой, откусываю, тут же заурчав от удовольствия.

Рита тоже тянется к деликатесу, пробует блин с икрой, а для следующего берёт сгущёнку. Настаёт моя очередь хихикать, так как гастрономические пристрастия сестры кажутся странными. К горлу подступает ком, и я тороплюсь запить еду чаем, но это не помогает.

– Лера, ты чего? – сестра замирает и, не сводя с меня внимательного взгляда, сбивчиво бормочет: – Прям позеленела. Тебе плохо?

– Не знаю, – отзываюсь неуверенно, но в следующую секунду, закрыв рот ладонью, мчусь в ближайший туалет.

Подлетаю к унитазу и, рухнув на колени, откидываю крышку. Выворачивает меня несколько раз подряд, тело содрогается крупной дрожью, а в глазах темнеет. Цепляясь за края унитаза, просто обмякаю и, закрыв глаза, судорожно дышу, проживая остаточные спазмы уже давно пустого желудка.

– Лер, Лера-а-а, – осторожно зовёт сестра, а потом решительно подходит и садится рядом прямо на пол. Смотрит внимательно, но тревога на её лице вдруг сменяется улыбкой.

– Прости, – бормочу растерянно.

– Лер, ты как? – спрашивает Рита и, помявшись, интересуется: – Какой срок?

– Чего? – не понимая, о чём она, вскидываю взгляд, но заметив её улыбку, плюхаюсь на попу.

– Лер, задержка есть? – вкрадчиво продолжает сестра.

– Ну, – загибая пальцы, судорожно пытаюсь вспомнить дату, а, осознав, что Рита права, впадаю в ступор.

– Идём-ка, – манит она и, подождав, когда я умоюсь и прополощу рот, тянет из туалета.

Но идём мы не в кухню. Пройдя в конец коридора, заходим в комнату, где, судя по всему, и расположилась моя сестра. Усадив меня на кровать, она достаёт свою сумку. Долго копается, что-то ворчит, а потом, раздражённо выдохнув, вываливает содержимое прямо на покрывало.

– Ну, где же это… помню, что был… блин, – перебирая разномастную кучку, Рита наконец-то выуживает продолговатую цветную коробочку и, протянув мне, торжественно сообщает: – Вот!

– Хм-м, э-э-э… – глядя на протянутый тест, потихоньку скатываюсь в панику.

– Иди делай, – командует сестра и, пользуясь моей растерянностью, подпихивает меня в сторону ванной.

Удаляюсь на ватных ногах и, сделав всё по инструкции, откладываю тест на тумбочку. Пока мою руки, даже боюсь коситься на этот пластиковый футляр, от которого сейчас зависит… Что именно пока не решила, но волнение, радость и страх накрывают одновременно.

Рита, не скрывая своего присутствия, топчется у двери и, стоит мне выйти, нетерпеливо выхватывает тест. Оценив результат, расплывается в улыбке, а я заглядываю через плечо, как будто всего лишь сторонний наблюдатель.

– Поздравляю! – взвизгивает Рита и, приобняв за плечи, суёт мне в руку тест.

– Беременность шесть недель, – заикаясь читаю надпись в окошке и, охнув, оседаю на кровать.

– Ну ты чего? – ласково тянет сестра, тут же уточняя: – Не рада? Вы не планировали?

– Рада, – нервно хмыкаю и, пожав плечами, дополняю: – Планировали, но я не думала, что так скоро.

– Погоди, сейчас тебе попить принесу, – суетится она и, не дав мне ответить, выходит из комнаты.

Но возвращается почти сразу же…

– А Богдану когда сообщить планируешь? – загадочно улыбается.

– Как вернётся, так и скажу.

– Вернулся, – таинственно шепчет сестра и, оглянувшись на дверь, добавляет: – Видела, как он в кабинет зашёл.

– Занят наверно, – судорожно сглотнув, предполагаю я.

– Да ну ты брось, – отмахивается Рита и, подцепив меня под локоть, конвоирует на выход, довольно урча: – Иди давай. Чего испугалась?

– Иду, иду, – фыркаю раздражённо и, сжав тест в руке, уже уверенно иду к кабинету мужа.

Дверь приоткрыта, но мне требуется время, чтобы восстановить сбившееся от волнения дыхание и набраться смелости. Заношу руку, чтобы толкнуть дверь, но тут же замираю.

Муж не один, и голос его собеседника мне до боли знаком.

Но самое главное, что они говорят обо мне. Даже не говорят, а спорят, почти рычат, не желая уступать друг другу. Уступать меня!..

Невольно прислушиваюсь, но понимая, о чём именно идёт речь, начинаю задыхаться и проваливаться в калейдоскоп болезненных воспоминаний.

Верить не хочу! Но игнорировать услышанное тем более не в силах…

Богдан

– Чего ты добиваешься? – нападаю, едва оказываемся в кабинете.

– А до тебя ещё не дошло? – лениво пройдясь по комнате, Богдан осматривается и, переведя на меня взгляд, хвалит: – Шикарный дом. Надо было самому такой купить. Ей бы понравилось. Может, перестала бы бредить работой.

– Мы обо всём договорились, – напоминаю и, облокотившись плечом о книжный шкаф, рычу: – Ты обещал не лезть, пока не убедишься, что мои попытки бесполезны. Я добился, Лера любит…

– Любит? – бывший друг кривится и, сведя брови на переносице, замечает: – А того ли она любит? Ты для неё муж, а она слишком правильная даже в мороке амнезии.

– Муж, причём законный.

– Да ладно тебе, – отмахивается и, хмыкнув, плюхается на диван. Подавшись вперёд, опирается локтями о колени и, глядя исподлобья, выплёвывает: – Я всегда останусь первым. Причём и мужчиной, и мужем…

– Первый не значит лучший, – намеренно поддеваю и, скрестив руки на груди, повторяю: – Мы договорились…

– Разве? – усмехается Богдан и, откинувшись на спинку дивана, предъявляет: – А я помню, что это был шантаж. Разве у меня был выход? Я не мог иначе… Да и был уверен, что память к ней вернётся быстро, и она тебя пошлёт.

– У тебя был шанс отказаться. Был выбор. Ты мог…

– Мог?! – вопит он и, вскочив, встаёт в стойку. Сжимает кулаки и, раздувая ноздри, рычит сквозь стиснутые зубы: – Что я мог? Ценой бизнеса остаться с Лерой, не зная наверняка, простит ли она меня, когда всё вспомнит?

– То есть бизнес тебе дороже? – скорее констатирую спокойным тоном и, разведя руками, хмыкаю: – Что и требовалось доказать.

– А тебе? – нападает в ответ. – Готов рискнуть? Отдай мне свой бизнес, и я отступлю. Уверен, что она примет тебя нищим неудачником?

– Не драматизируй, – фыркаю и, закатив глаза, напоминаю: – Твой бизнес на восемьдесят процентов построен на деньгах её отца. Спешу напомнить, что он помогал не совсем добровольно. Не тебе ли первому пришла идея получить Леру шантажом?

– Ради её же будущего…

– Что ж ты тогда налево таскался? – ржу в голос, а лицо бывшего друга багровеет. Выжидаю пару секунд и втыкаю в его выдержку новую шпильку: – Ещё и любовницу обрюхатил.

– Не было ребёнка, – рычит Богдан и, чертыхнувшись, сознаётся: – Обманула меня Альбина. Рассчитывала привязать и залететь уже позже.

– Классика жанра, – вскинув брови, поддеваю я и, манерно вздохнув, добавляю: – Но это не отменяет факта измены. Верней, измен…

– Вот такой я хуёвый, – ржёт Богдан и, уперев руки в бока, вкрадчиво произносит: – А то, что ты Леру к измене склонил, нормально?

– Чего? – тяну и, хмыкнув, цокаю языком: – Она моя жена и…

– Но фактически со мной не расставалась, – перебивает он.

– На развод она подавала осознанно.

– Может, её спросим? – выходит из себя Богдан и, подойдя к двери, приоткрывает её. Оглядывается и, подмигнув, предлагает: – Она ведь дома? Давай позовём и спросим? Только сначала расскажем правду, а?

– Не смей! – рявкаю и, рванув к нему, почти ору: – Не приближайся к ней! Я увезу её, и у нас всё будет хорошо! Она моя! Любит, и мы…

– А нет никаких вас! – напирая, рявкает он. – Ваш брак – сплошной блеф! Ты – суррогат!.. А я её прошлое и будущее! Она вспомнит, что была моей женой! Вспомнит, что любила меня!

– И предательство тоже вспомнит, – шиплю в ответ, едва сдерживая порыв врезать по его перекошенной роже.

– Простит! – выпаливает Богдан, а за приоткрытой дверью слышится какой-то шум.

Оба замираем и в повисшей тишине слышим всхлипы. Спешу на выход, отгоняя страшные подозрения, но, стоит распахнуть дверь, надежды осыпаются колючими осколками. Сердце тормозит свой бешеный ритм, а с губ срывается рык пополам со стоном.

Лера сидит на полу, глядя перед собой пустым остекленевшим взглядом, и шарит рукой по полу. Приоткрытым ртом судорожно хватает воздух. По щекам сбегают дорожки слёз, которые она не замечает. У её ног лежит пластиковый футляр, который, нашарив, она хватает дрожащими пальцами и прижимает к груди.

– Лера, – выдыхаю задушено и, ухватив жену за плечи, дёргаю на себя.

Трясу, пытаясь вернуть в реальность. Она мотает головой, жмурится, кривится, закусывает губы. А потом фокусирует на мне полный боли и неверия взгляд. Всхлипывает, пытается вырваться, но я не пускаю.

Втягиваю в кабинет и почти силой усаживаю на диван. Богдан смотрит ошарашенно, нервно ерошит волосы и, сжав губы, отворачивается и отходит к окну. Наливаю стакан воды и, поднеся к побелевшим губам жены, заставляю сделать несколько глотков.

Она шумно сглатывает, захлёбывается, кашляет. Снова трясёт головой и впивается взглядом в Богдана. Потом смотрит на меня, хмурится, закрывает лицо рукой и делает несколько судорожных вздохов и выдохов. Замирает, каменеет, даже всхлипывать перестаёт.

– Значит, это всё было?.. – начинает хрипло, но зажмурившись, замолкает.

– Вспомнила? – повернувшись, тихо интересуется Богдан, а Лера вздрагивает.

– Да, – выдыхает после длительного молчания и, стиснув переносицу, уже спокойней говорит, обращаясь в пустоту, а по сути, к нам обоим: – Вам нечего делить… Вы оба… – смотрит на Богдана, подводя черту: – Нас больше нет и не будет. Я не прощу.

– Лера… – он шагает к дивану, но я торможу его жестом.

– И нас нет и не будет, – смотрит на меня почти с ужасом и, покачав головой, изрекает: – Не понимаю, как ты мог? Я не смогу…

– Лера… – выдыхаю, не скрывая боли и захлестнувших меня эмоций. – Лера, я…

– Ты должна простить, – вмешивается Богдан и, кивнув на меня, сухо добавляет: – Я изменял, ты тоже… Хоть и не намеренно. Считай квиты. Я готов принять тебя назад и всё забыть, но ты должна…

– Я никому ничего не должна… и не готова, – перебив, отрезает Лера и, встав, отдаёт мне стакан и идёт к двери.

– Лера, постой!.. – почти в унисон зовём мы.

– Оставьте меня в покое! – обернувшись смотрит на каждого по очереди и, поджав губы, решительно дополняет: – Оба!

Провожаем её взглядом. В кабинете повисает зловещая тишина. Поворачиваюсь полубоком к Богдану. Сжимаю кулаки, он тут же зеркалит стойку. Сопит, рычит и прожигает взглядом.

– Это ты виноват! – реву диким зверем и бросаюсь на него с кулаками.

Сшибаю с ног, луплю везде, куда могу дотянуться. Ответных ударов почти не чувствую. Боль внутри перекрывает все остальные чувства. Понимаю, что Леру я потерял…