ГЛАВА 13

Михаил Нервно хожу по своему кабинету из одной стороны в сторону, прокручивая в памяти слова Игнатьева. Что он имел в виду под словами, что у Оливы есть от меня секрет? Я даже поговорить с ней не смог толком – настолько был зол, хотя, не знаю даже, на кого. Боялся, что сорвусь, накричу, обижу ещё сильнее. Она и так смотрит на меня, как на врага народа. Хотя… Учитывая нынешние реалии – так оно и есть. Ведь в глазах любимой я – изменщик, предатель и просто полный козёл. А ведь я и сам не знаю, что мне сказать и как объясниться. Мол, да, вроде что-то было, но сам я практически ничего не помню. В памяти остались какие-то осколки того вечера, которые и так как будто в тумане. Всё, что у меня есть из вещественных доказательств – это фотографии где я и Света в не самых пристойных позах. И что я скажу Оливе? Она ведь не поверит… Я бы точно не поверил. Это всё звучит либо как жалкое оправдание, либо как бред сумасшедшего! Не хочу, чтобы ситуация ещё сильнее накалилась – она и так накалена до предела. И пока я… Не хочу признавать, но пока я не знаю, как из неё выбираться. Ещё и Света эта… Сука. Я снял ей квартиру, грузчики отвезли её вещи из нашего дома на съёмное жильё, но она продолжает капать мне на мозги. Вероятно, надо действовать жёстче – до этого я слишком жалел кузину Оливии. А она этим пользовалась. Но всё-таки… Чёрт, я должен поговорить с Оливией! Выхожу из кабинета, громко хлопая дверью. Она сейчас точно не занята – процедур на сегодня у Оливы нет, я тоже свободен. Шаги гулким эхом отлетают от стен. В груди появляется тревожное, давящее чувство, и я ускоряю шаг. Внутренний голос буквально кричит о том, чтобы я бежал. Чёрт. И почему на этапе планирования клиники я решил, что ВИП палата должна быть на самом высоком этаже? Ругаю себя и бегу по лестнице – лифт ждать слишком долго. Да уж. ВИП-палату точно нужно будет перенести на пару этажей ниже. Вот и нужный коридор. Только… Почему из него доносится крик? Сердце пропускает удар, когда я понимаю, что это голос Оливии. Не помня себя, бегу в коридор. Перед глазами встаёт страшная картина. Оливия в обычной белой ночнушке, бледная, как сама смерть. На её одежде растекается пятном кровь. В голову моментально бьёт адреналин. – Олива! – подхватываю обессиленную жену на руки. – Олива, родная, что с тобой? Она вот-вот потеряет сознание! Пятно становится больше и больше. – Малыш, – сипло произносит супруга, после чего теряет сознание. Малыш? Что? Неужели она… Беременна… Господи, я должен спасти её, должен спасти ребёнка. Мы ведь так о нём мечтали. Если малыш погибнет – Олива не вынесет этого, она просто этого не переживёт! – Готовьте реанимацию, живо! – рявкаю я в рабочую рацию, подрывая всех дежурных врачей. – Экстренная ситуация! Разворачивайте лабораторию, готовьте операционную, готовьте ВСЁ! Собирайте ВСЕХ! Сердце колотится как бешеное. Смотрю на Оливию, которая лежит на моих руках. Моя беззащитная девочка сейчас такая бледная и… Холодная! По её лбу стекает липкий, ледяной пот. Это я виноват. Виноват во всём! Не защитил, не уберёг свою любовь! Я должен её спасти… Оливия Как больно… И голова гудит… И холодно… Очень холодно. Сквозь закрытые глаза чувствую, как к моим рукам и носу подсоединены какие-то трубки, много трубок. Что со мной?! Где я? Я ничего не понимаю… Пытаюсь пошевелить хотя бы мизинчиком. но сил не хватает даже на такое жалкое действие. Внезапно страх за себя отступает на второй план. В памяти по кусочкам воссоздаются какие-то картинки. Медсестра, укол и боль в животе. Кровь! Страх за жизнь нерождённого малыша побеждать страх за свою жизнь. Не понимаю, откуда берутся силы, но я резко дёргаюсь. – Оливия! – вскрикивает Михаил. Да, это точно его голос. Мои глаза всё ещё закрыты, но мужа я узнаю из тысячи. Его голос, его глубокий баритон, который я так любила слушать раньше. По щеке катится слеза. Чувствую, как руки Миши накрывают мои и по телу разливается тепло. – Солнышко… Я так испугался за тебя, – слышу Мишин шёпот. – Ну и напугала ты нас всех, родная… – Что со мной? – слабым голосом спрашиваю я, с трудом распахивая веки. Пытаюсь рассмотреть лицо Михаила, но взгляд в таком расфокусе, что там, где должно быть лицо мужчины, я вижу лишь двигающееся расплывчатое пятно. – Всё в порядке. У тебя открылось кровотечение, мы несколько часов боролись за твою жизнь, – тихо, но серьёзно, отвечает Миша. Нервно сглатываю. Ответа на свой главный вопрос я не получила… – Олива, почему ты не сказала, что беременна? Поток слёз, текущий по моим щекам, обжигает кожу. Что с моим малышом?