ГЛАВА 14

Оливия Всё моё тело покрывается россыпью мелких мурашек, по позвоночнику волной пробегает леденящий и обжигающий ужас. – Что… Что с ребёнком? – еле дыша, спрашиваю я. Зрение постепенно восстанавливается. Сейчас Михаил уже не кажется расплывчатым пятном – сквозь пелену слёз я могу разглядеть выражение лица моего предателя. Взволнованный, бледный. Переживает… – Что с малышом? – более требовательно спрашиваю я. – Мы сделали всё, что было в наших силах, – начинает Миша, но я обрываю его на полуслове. – Неужели я потеряла ребёнка? – зажмуриваюсь от боли, пронзающей моё сердце. Я не вынесу этого… Не уберегла, не спасла, не сохранила… – Нет-нет, Олива, ты не дослушала! – Миша сжимает мои холодные пальцы своими горячими руками. – Мы сделали всё, чтобы сохранить беременность… – Что? – вздыхаю я. Сердце колотится в груди, как ненормальное. Каждый его удар отзывается глухой болью где-то за грудиной. – Через пару часов я отвезу тебя на УЗИ… И тогда точно будет ясно… Жив ли наш малыш, – голос Миши так дрожит. Ни разу не видела его таким напуганным. Кажется, он даже немного поседел – в копне его густых тёмных волос виднеется несколько седых волосков. Их точно не было раньше. – Миш, – шепчу я, чувствуя, как слёзы в очередной раз обжигают нежную кожу на лице. – Тише, тише… Ничего не говори. Тебе нужно отдыхать, – тихо произносит муж. – Я хотела сказать… Мне что-то вкололи… Между словами делаю паузы, чтобы подышать – воздуха словно не хватает. Но я должна сказать, что плохо мне стало после укола! В сознании всплывает та медсестра. Она вела себя очень странно… Миша должен обо всём знать… – Что? О чём ты? У тебя не было никаких назначений, я лично составлял тебе план лечения… На вчерашний вечер у тебя не было назначено ни одной процедуры! – Михаил резко меняется в лице. Тревога сменяется пристальным вниманием и настороженностью. У меня же всё внутри обрывается. Коротко пересказываю всё ,что произошло незадолго до кровотечения. По мере повествования вижу, как желваки на лице мужа напрягаются, а руки сжимаются в кулаки, от чего на сильных предплечьях вздуваются вены. – А мы думали, откуда у тебя в анализе крови такие изменения, – цедит сквозь зубы мужчина. – Токсинов в твоей крови не обнаружили. А вот тромбоцитов у тебя оказалось на удивление мало, как и факторов свёртываемости. Теперь всё становится ясно… Тебе вкололи препарат, который разжижает кровь и при передозировке которого могут возникнуть массовые кровотечения. Сердце сжимается от страха. Если бы я могла положить руки на живот, чтобы хотя бы на секундочку почувствовать внутри себя ни в чём не виноватого ребёнка, который сейчас, как и я, отчаянно борется за свою жизнь. Но к обеим рукам моим подключены капельницы. Всё, что я сейчас могу – лишь вздыхать и плакать. Либо… Я могу быть сильной. Перестать страдать, хотя очень хочется, но… Ни мне, ни моему ребёнку сейчас это не поможет. Малышу нужна мама, которая в него верит! Верит в то, что он справится. Ощущаю в себе какой-то непонятный прилив сил. Пусть тело всё ещё слабо, но душой я чувствую, что становлюсь сильнее. Да, пока что мы с малышом идём на грани между жизнью и гибелью, но я должна верить в него, должна верить в нас! Мы справимся… – Олив, я оставлю тебя ненадолго. За дверями в палату стоит охрана, сюда не пропустят никого, кроме меня и ещё парочки доверенных лиц, которых я лично отобрал, – произносит Михаил. – А ты куда? – спрашиваю я. – Должен кое-что проверить. Мою жену и ребёнка пытались убить в моей же клинике. Я это просто так не оставлю, – Миша легко целует меня в лоб и уходит. Оставшись одна в палате, чувствую, как меня захлестывают какие-то двойственные чувства. Трудно признаться самой себе в том, что мне гораздо спокойнее, когда Миша рядом. Но нормально ли чувствовать такое, будучи рядом с тем, кто предал меня, изменил с сестрой? Нет… Эта череда несчастных событий не может быть простым совпадением! Так просто не бывает! Мыслю как параноик, но, действительно – последние два месяца в жизни происходит какой-то сюр. Уверена, что за этим точно может кто-то стоять, только… Кому это может быть выгодно? – Оливия Александровна, Оливия Александровна… Чувствую, как кто-то тормошит меня за плечо и вздрагиваю, резко распахивая глаза. Неужели я уснула? – Оливия Александровна, просыпайтесь… Вам пора на УЗИ, – вижу перед собой врача. Я видела его, когда ложилась в клинику Миши. – А где? Где мой муж? – немного нервно спрашиваю я. Один раз уже доверилась. Сейчас я так рисковать не могу. – Он уехал, к сожалению, по делам. Позвоните ему. Он вам сам всё скажет, – спокойно произносит врач. Меня удивляет такая прямота. То есть он понимает, что я испугана и могу не доверять персоналу? – Х-хорошо, – шепчу я и звоню Мише. Тот, действительно, подтверждает что этот врач – одно из доверенных лиц, которому муж поручил заботу обо мне в его отсутствие. – Простите, что я так подозрительно ко всему отношусь, – немного неловко говорю я, пока меня катят в кабинет ультразвуковой диагностики. – Я знаю ,что с вами произошло, Михаил Игоревич всё мне рассказал. Ужасно, просто ужасно. Любой бы на вашем месте не доверял никому, – понимающе отзывается доктор, и я испытываю некоторое облегчение. Однако, моё спокойствие продлилось всего несколько секунд, и я вновь погружаюсь в тревогу. Как можно быть спокойной, когда ты не знаешь, жив ли малыш внутри тебя, или… Нет, нет, не хочу об этом думать! Мы со всем справимся… Я в это верю! Сжимаю кулаки, в то время как по щеке течёт одинокая слеза. Я верю… Когда мне водят датчиком по животу, я сама не своя. То и дело поглядываю на мониторчик, на котором отображаются мои внутренние органы. Жаль, что я не врач и ничего не смыслю в этом всём. Закусываю губу от волнения. Пульс зашкаливает. – Доктор, ну что там? – буквально умоляю я. – Он жив, мой малыш? – Это просто чудо… Беременность сохранена, ваш ребёнок не пострадал, – ошарашенно улыбаясь, произносит доктор. Он жив… Не могу сдержать слёзы счастья. Жив! Пока меня катят обратно в палату, я рыдаю в три ручья. Только сейчас – не от горя, а от радости. Не могу перестать гладить свой живот. Моя крошка… – Оливия Александровна! – на нашем пути вдруг возникает медбрат. – К вам посетители… Ваша дочь и родители. Впустить?