ГЛАВА 11

Воскресенье было довольно унылым. Праздник был окончен, мы с Ермолиным быстро позавтракали в ресторанчике гренками с джемом и кофе, где я узнала от знакомых, что Глеб уже уехал. Еще вчера. Ночью. Облегченно вздохнула. С другой стороны, сегодня мне все равно предстояло с ним встретиться. И я очень надеялась, что у меня получится собрать всю волю в кулак для того, чтобы сделать это. Я уже заказала заранее небольшой фургончик для перевозки, и очень надеялась, что все плоды моего творчества туда поместятся. Я размышляла об этом, и Артем был тоже странно молчалив. Когда закончили завтракать, он спросил, куда меня отвезти. – До электрички… – Я знаю, где ты живешь. Докину, это не обсуждается. Я удивилась. – Знаешь? Откуда? Он усмехнулся. – Дуреха. Ты же документы мне при устройстве на работу давала. Я запомнил. – А-а-а-а… – протянула я, и правда понимая, что совсем сглупила. От помощи Ермолина теперь не стала отказываться, разве что только договорилась, что ждать он меня не будет, а уедет. Хотя, он несколько раз предлагал. В машине, пока ехали, обсуждали предстоящий фестиваль. Это было что-то вроде благотворительной акции-ярмарки, где продавались поделки детей-сирот. Так же здесь будущие родители могли познакомиться с подопечными детских домов, а благотворители наладить отношения с Фондом, чтобы сделать пожертвования. Необходимо было многое решить перед подобным мероприятием. Найти место для проведения, договориться с кейтерингом, согласовать все с социальными службами, организовать музыкальную и развлекательную программу как для детей, так и для взрослых. В общем, я понимала, что следующая рабочая неделя у меня будет весьма насыщенной, ведь заниматься всем этим предстояло мне. – Столько всего нового! – поделилась я с Артемом. – Если честно, никогда не думала, что придется заниматься чем-то подобным. Это была чистая правда. – А о чем думала? – спросил Артем, уже выруливая по навигатору на нужную улицу, где стоял дом Глеба. Некогда, и мой дом тоже… Почему-то при этой мысли на сердце стало ужасно тоскливо. И я не совсем поняла, чего от меня хотел услышать Ермолин. – Что? – Кем хотела стать, я имею ввиду, – пояснил мужчина. Он начал парковаться недалеко от входа. – А-а-а… Не знаю. Совсем в детстве актрисой. Но, как оказалось, для этого нужен талант и рвение, а у меня не было одного, и очень быстро закончилось другое… Так что с этим не сложилось точно. А после… На журналистку хотела выучиться. Но из-за ситуации с моим отцом не сложилось. – Ясно, – сказал он. – Ну, приехали, красавица! Дальше точно сама справишься? – Конечно. Не переживай. Спасибо, ты и так для меня много очень сделал. Даже слишком, – я улыбнулась. – Завтра на работу не опаздывай. – Хорошо. Пока. Я вышла из машины. Не оглядываясь, пошла в сторону высокого забора. Подошла к воротам. Мне достаточно было посмотреть в видеокамеру, и калитка отщелкнулась. Система безопасности, узнавая меня, пропустила. Прошла внутрь, невольно на миг обернувшись и замечая, как отъезжает машина Артема. Шаг, еще шаг, еще один. Никогда не думала, что будет так трудно вернуться сюда. В дом, где, как мне казалось прежде, прошли самые лучшие годы в моей жизни. В дом, где все прежде казалось светлым, уютным, родным… – Алиса Тимуровна! – на улицу выбежала наша горничная, Яна. – Неужели вы вернулись? Я так переживала за вас! Ну где же вы пропадали? И Глеб Денисович себе все это время места не находил… – Боюсь, мы разводимся, – сказала я, заметив, как уже привычной стала эта фраза. Ее было говорить уже совсем не больно. Она словно была моим щитом, отгораживающим все настоящие эмоции, защищающим раненую душу. – Глеб Денисович будет переживать… – только и ответила женщина. Лучше бы переживал, когда со своей цветочницей спал! Но в слух я, конечно же, этого не сказала. Лишь дежурно улыбнулась, спросив, дома ли Глеб. Даже не сомневалась, что “Да”. Когда зашла внутрь, ожидала, что мужчина меня встретит, но ошиблась. Видимо, он как всегда был занят делами в своем кабинете, или попросту не хотел меня видеть. Что ж, так даже лучше. Просто заберу картины и все. Для них в доме была сделана даже особая галерея. Раньше я так могла себя почувствовать немного великой художницей и вдохновиться на новые идеи. Но сейчас мне казалось это глупым. Невольно вспомнила самую обычную машину Артема, и стало еще и смешно. – Вы за картинами приехали? – уточнила горничная, которая прошла следом за мной. – Да, – ответила я бегло, идя по коридору в сторону той самой галереи. – Простите, но, боюсь, вам нужно уточнить у Глеба Денисовича, где они, – сказала женщина. – Где “кто”? – нахмурилась я, так и не остановившись. Прошла дальше, распахнув двустворчатые витражные двери. И замерев от непонимания происходящего. Галерея была пуста. Голые стены. – Картины! – вновь заговорила Яна. – Ваш муж… Он недавно их все куда-то увез. – Куда увез?! – прошептала в ужасе я, понимая, что в груди разрастается самый настоящий пожар из невысказанных эмоций. Я не понимала, зачем Глебу понадобились мои картины. Захотел поглумиться? Издевается дальше надо мной? Зачем? Ясно, что от Яны ничего не добиться! Почти вприпрыжку побежала в кабинет Глеба. Он ведь нарочно остался там! Хотел узнать, какой эффект произведет на меня его выходка! Глеб сидел, попивая коньяк из пузатого бокала. Делал вид, что читал какие-то бумаги. Даже очки на нос нацепил, павлин! – Мои картины! Как мы и договаривались, я приехала за ними! – поняла, что совсем не контролирую себя, срываясь на крик. – Привет, Алиса, – ответил он куда более спокойным голосом, чем у меня, заскользив по мне каким-то странным взглядом. Смотрел так, как будто бы я голая перед ним стояла сейчас, а я в джинсах и рубашке была! От этого, а может от моей ярости и паники щеки жгло самым настоящим огнем. – Картины! – напомнила я. – Где они? – Их увезли. В безопасное место. – В какое? В безопасное? – я рассмеялась. – А чем им здесь было опасно? С тобой наедине оставаться? – Нет, – вполне себе серьезно ответил мужчина. – Я приглашал экспертов. Опасался, как бы за время твоего отсутствия с драгоценными полотнами чего-нибудь не случилось… Они сказали, что в галерее слишком высокая влажность. И посоветовали перевезти их в частное помещение для хранения подобных работ. Внутри все горело от ненависти, вспыхнувшей вдруг к этому мужчине. Сволочь! – Просто верни их! Скажи, где они, чтобы я могла их забрать! – А вот теперь мы подошли к самому интересному, Алиса… – вдруг протянул мужчина, отставляя от себя бокал. Он встал, оказываясь рядом со мной, непростительно близко. – Я не дам тебе развод, Алиса. Даже не надейся, – сказал он, вдруг переводя тему. Он продолжает гипнотизировать меня взглядом. Дерзким, напористым, властным. Так, как всегда умел. Но только именно сейчас от его взгляда у меня почему-то подгибаются колени. Так вообще возможно? Ненавидеть и до дрожи быть взволнованной от близости того, кто якобы ненавистен? Я точно какая-то неправильная! – Почему не дашь? Объясни! Мне казалось, что еще недавно ты был бы не против! Особенно, когда кувыркался с этой своей цветочницей, – выпалила я, даже не надеясь на ответ. Он усмехнулся. А после вдруг шагнул еще ближе, стремительно разрывая между нами расстояние, притягивая меня к себе и жадно впиваясь поцелуем в мои губы. Вторгаясь языком в мой рот, подчиняя и лишая воли. Терзая и будто бы наслаждаясь тем, что отчего-то мне не хватало смелости оттолкнуть его от себя. А, может быть, я просто не хотела? Нет… Не в этом дело! Наверняка не в этом! Это просто привычка… Привычка, что… – С ума спятил?! – у меня все же получилось, и я мысленно себе похлопала. А вот Глеб смотрел на меня с каким-то странным торжеством. Будто бы решил какую-то терзавшую его задачку. Или в лотерею выиграл. – Что?! – рыкнула я в ярости. – Я не разрешала себя целовать! – Я – твой муж, Алиса. Мне и не такое можно! – усмехнулся он. – Давай. Покричи на меня! Скажи, какой я нехороший! Какой я гад! Гад, что влюбился в собственную жену! Я расхохоталась. Хотя, больше было похоже на истерику. – Ты – идиот! – Я? Нет… Я не идиот… Я совершил скверный поступок и ошибся к тому же в собственных чувствах к тебе. С кем не бывает? Вот только знаешь, малыш, сдаваться я не собираюсь. Верну тебя, – сказал он с уверенностью. – Поздно! – Да? А что? Побежишь прятаться от страшного такого меня к этому своему дружку Ермолину? Вот только мои грехи ты хорошо видишь, а его не замечаешь, верно? Ведь это он тебе рассказал обо мне и Майе! А знаешь ли ты, для чего он это сделал? – Что, сочинил новую красивую ложь? – язвительно отозвалась я, и все же в груди появилось какое-то странное чувство, которое разъедало меня, словно кислота. Потому что я так и не узнала, кто скрывался за теми сообщениями мне… А это значит, что Глеб мог узнать правду. Средства у него для этого были. – Дело твое верить или нет. Но я могу и не рассказывать, живи, с осознанием того, что твой Ермолин безгрешный! – хмыкнул Глеб. Я нахмурилась и сдалась. – И что же я по-твоему не знаю? – Помнишь тот день, когда мы впервые встретились? – спросил мужчина. – Я ведь не говорил тебе, что именно делал тогда в твоем городке.