ГЛАВА 12

Два года назад Глеб Вышел из здания суда. Хлопнул дверью так, что едва не повылетали стекла. Скоты! Нервничая, вытащил мобильник, набирая нужный номер. – Привет! – я чудом сумел выровнять голос. – Можешь приехать? Я сам, боюсь, ничего не смогу тут доказать. Везде круговая порука, что б их. – Что случилось? – Ваську избили. Брата моего. Еле живой. В столице в больнице отлеживается. Прошел суд, а ребят, которые это сотворили, отпускать собираются, прикинь? – сказал я, чувствуя, как внутри все клокочет от ярости. Я думал, что обойдется без Андрюхи, но, похоже, что нет. – Приеду, не переживай. Еще юристов нужно подключать. – Да уже! Но здесь все чего-то юлят, им типа доказательств не хватает, еще что-то! Типа парень этот, которого задержали, и не бил никого вовсе, а били другие, которые испарились, будто их и нет! – раздраженно сказал я. – Знаешь, участвовал в заварушке, значит уже виновен, – сказал со знанием дела Андрей. – Нет у них доказательств! Будут значит. Сделаю все. От сердца отлегло. Соколов всегда справлялся с делами такого рода. Значит, все будет отлично. – Спасибо! – Ты скажи, где ты хоть? – Тут рядом с селом этим, где все произошло, Ужваровкой, городок есть. “Правда” называется. Найдешь в навигаторе? – сказал я. – Без проблем. Как Васька сюда вообще занесло? – Я попросил. В этой Ужваровке заводик небольшой стоит. Трубы производят. За ними сюда постоянно приезжаю, а в тот день сам не смог и… Он там в какую-то драку ввязался, разборки между местными были. Нападали стаей прям, тех, кто отбивался меньше было. А Васька же боксом занимался… Думал, сумеет их отогнать всех. А сам попал, – пояснил я. Лицо искалеченного брата до сих пор стояло перед глазами. Опухшее, сине-красное, губы все в кровавых подтеках, вместо носа месиво… – Твари блин, – отозвался Андрей. – Приеду, все решу. Алиса – Почему ты никогда мне не говорил об этом? – выдохнула я. – Что твой брат пострадал в той истории! Если честно, это было таким откровением, что я до сих пор не могла отойти от шока. – Я говорил, что Ваську два года назад избили сильно. А подробности? Мне не хотелось тебя еще больше шокировать, да и вообще напоминать про твое село, из которого я тебя забрал. Какое-то время я молчала. Абсурд. Не бывает таких совпадений! И все же… Видимо, все было именно так. Глебу я не рассказывала об этой истории никогда. Удивительно, что оказалось, что он тоже в ней замешан. – И что? Ты думаешь, что Ермолин решил отомстить? – спросила я, приходя к логичному выводу, куда клонил мой муж. Бывший муж. Почти. – Ну, повод у него был, – сказал Глеб, поморщившись. – Андрей, чтобы его упрятать, подкупил свидетелей тогда. Так что, если в избиении он действительно не принимал сам участия, а просто не мешал своим дружкам, стоя рядом, то у него есть основания злиться. – Смею тебя разочаровать. Артем потерял память. В тюрьме по голове дали. – Вот и с небес расплата прилетела, – хмыкнул Глеб. – В любом случае, нет никаких гарантий, что он не блефует. Так что подумай, Алиса, с кем ты водишь дружбу. И что ему на самом деле надо. – Подумаю, – ответила я. И ведь действительно подумать надо всем стоило. И поговорить с Ермолиным тоже. Узнать его мнение касательно всего произошедшего. Мутная история, и я точно знала, что Артем тогда никого не бил, и посадили его именно ни за что, несправедливо оклеветав. Выходит, этот клеветник – Глеб? Как же все запуталось! Я не думала, что придется вообще когда-то все это вспоминать, а теперь вот приходилось. Как будто бы мне других проблем было мало! Я ведь еще даже не нашла квартиру, которую можно снять для жилья, хотя собиралась! – Картины, – снова напомнила я, понимая, что уже пора уходить. – Как мне их вернуть? На губах у Глеба появилась странная улыбка. – Исполнишь мое желание. – Издеваешься? – На полном серьезе, Алиса. До развода твои картины будут у меня. В сохранности. Наверное… Но, мало ли что может случиться? Пожар, к примеру. Или их зальет из случайно лопнувшей трубы… В твоих интересах согласиться, – сказал он. Вот же! Я чувствовала себя мышью, которую поймал кот. Картины… Мне бы сейчас плюнуть на все, развернуться и уйти, забыв о них, но я не могла. В каждое полотно я вкладывала душу! А ведь там нарисованный мой дом, и папа… Портрет… Рисовала по памяти. Представляла его красивым, когда он еще не пил… – И чего ты хочешь? Вместо ответа Глеб протянул мне визитку. – Курсы психотерапии? – с сомнением произнесла я, прочитав то, что там было написано. – Семейной психотерапии, – поправил мужчина. – За каждый сеанс буду выдавать тебе по картине. Я расхохоталась. Нет, все-таки истерика не за горами. – Ты издеваешься?! Какой психолог?! Какая семейная терапия, когда ты мне изменил?! Думаешь, все можно исправить за пару сеансов болтовни и копания в мозгах? – Занятия по выходным, – просто отозвался Глеб. – Решай. Или картины и психолог, или… Или твоя свобода и твое творчество канет в Лету. – Думаешь, сумеешь что-то исправить? – процедила я. – Я хотя бы попытаюсь. Вздохнула. Я приду в выходные к этому твоему психологу. Надеюсь, ты вернешь мне картины. Глеб улыбнулся. Немного фальшиво. – До встречи, женушка. Хотя… Может, останешься? – Нет уж! – фыркнула я. – Пока! Уже на улице долго объяснялась с водителем грузовика. Пришлось заплатить неустойку за “ложный вызов”. После вызвала себе такси. Завтра обязательно займусь тем, что найду себе съемную квартиру… Решила, что обо всей этой запутанной истории не буду думать вообще. По крайней мере сегодня. Иначе попросту не усну. Однако, дурацкие мысли все равно лезли в голову, и уже приехав в отель, я долго ворочалась в кровати, пытаясь уснуть, но это было слишком сложно. Все переживала. Думала о том, как завтра буду разговаривать с Артемом. Пожалуй, это будет самая непростая беседа в моей жизни. Если честно, я даже не знала, чем она закончится. Если для Ермолина будет откровением тот факт, кто его засадил за решетку, то скорее всего меня вообще уволят. Если же нет… Уволюсь я сама. Потому что в этом случае получится, что Артем мне врал. Использовал меня! – Как же быть? – прошептала я, понимая, что совсем запуталась, и не знаю, что делать дальше. С утра, когда пришла на работу, оказалось, что Артем куда-то уехал. Весь день просидела с бумагами, почти полностью погружаясь в подготовку грядущего фестиваля. Немного отвлеклась, и уже по-другому ощущала себя, эмоции от вчерашнего разговора с Глебом немного притупились, и, наверное, это было и к лучшему. Ермолин пришел после обеда, бегло поздоровавшись со мной и почти сразу же уткнувшись в экран ноутбука. Какое-то время он работал, его постоянно отвлекали звонки. Я поняла из них, что речь идет о каком-то ребенке, которому срочно нужно устройство в семью, и он пытается что-то сделать, но, судя по всему пока безуспешно. – Что произошло? – спросила я, когда мужчина, наконец, оторвался от компьютера, попросив для себя кофе. – Да, день сегодня какой-то… Помнишь девочку? Ты с ней играла тогда немного, когда ездила со мной к детям. Темноволосая, маленькая. Кивнула. – Кажется, да… А что? – Психологи сказали, что ее нужно срочно отдавать в семью. У нее не слишком строятся хорошие отношения с другими детьми. А она все больше закрывается. – Но как же воспитатели? – спросила я. – Ей нужна любовь не воспитателя, – удрученно сказал Ермолин. – Ей нужно тепло родительской любви. Терпеливой и понимающей. Безопасной и понятной. – И что, никто не хочет ее взять? – спросила я. – В основном все хотят маленьких. Таких, которым в будущем не нужно будет объяснять что и почему, – хмыкнул мужчина. – А такого ребенка, да еще и с диагнозами почти никто не хочет брать. Хотя, все эти диагнозы снимаются за несколько лет плодотворной работы с психологом и другими врачами. Семья лечит. – Ясно… Я пошла делать кофе. Спустя несколько минут вернулась с дымящейся чашкой. Поставила ее перед Артемом. – Послушай, у меня есть дурацкий разговор, – кашлянула я. – Не как начальника и подчиненной. А как… Бывших друзей. – Бывших друзей? – улыбнулся мужчина. – Я заинтригован. И все же, полагаю, что на подобные странные темы лучше общаться не в офисе. – Поедем в кафе? – Да, давай. Спустя час, закончив работу, мы уже сидели в небольшом кафе и, уплетали вкуснейшие спагетти с томатным соусом и сыром. Вокруг была обстановка типичного итальянского местечка, пахло специями, базиликом, слышалась ненавязчивая и приятная музыка. Данное заведение было в почете у местных, поэтому Артем попросил стол в кабинке, огражденной красивой красно-зеленой тканью с мелким рисунком. – О чем хотела поговорить? – спросил Ермолин, испытующе глядя на меня, когда мы устроились за столиком. – Скажи… Твоя потеря памяти, – начала я. – Это не фейк? – Фейк! – хохотнул Артем. – Нет. А что? – Понимаешь… Глеб мне кое-что рассказал. Про тебя. И него. Я, честное слово, не знала до этого! Для меня самой это было шоком, но… – Я в курсе того, что твой муж приложил руку к моей отсидке. Меня упекли не за дело, а просто потому, что ему нужно было найти виновных. Ты об этом? – сказал, как ни в чем не бывало мужчина, а я даже раскрыла рот от удивления. – Ты знал?! – выдохнула я. – Наводил справки. – И? Что ты об этом думаешь? – Что я могу думать, кроме того, что твой муж… Почти бывший муж… Гоблин конченый? – Логично. Но ты не собирался мстить или что-то вроде этого? – уточнила я. – А-а-а… – Артем откинулся на спинку кожаного диванчика, скрестив руки на груди и с интересом глядя на меня. – Дело принимает интересный оборот. Что ж, отвечу честно. Давай, спрашивай. Внутри меня все замерло. Если честно, то я до последнего не верила в то, что Артем может быть как-то причастен к раскрытию измены Глеба. Но сейчас, глядя на него, я понимала все больше и больше, что это возможно. Возможно, но отчего-то странно. Ведь Артем явно не из тех, кто будет гоняться с маской мстителя на лице за своим обидчиком. Он обладал какой-то совершенно другой, иногда непонятной мне философией. – Кто-то отправлял мне смски и послания… Указал на измену моего мужа, – сказала я, хотя это и получилось с трудом. – Из-за этого мы и расстались. – И этот кто-то не предлагал тебе рассекретить свое имя? – насмешливо уточнил Ермолин. – Предлагал. Но… У нас не получилось тогда встретиться. Артем молчал. Сверлил меня взглядом, а я сгорала от самых разных мыслей, не зная, чего ожидать от него. – Я знал об изменах Глеба, Алиса, – со вздохом признался вдруг Артем, будто бы сдаваясь под натиском собственных мыслей. – Когда в мои руки потекли деньги, я начал свое расследование о том, кто виноват в том, что со мной произошло. Не то, чтобы я хотел мести. Просто хотел знать. Для меня было удивительно, что некая Алиса, его жена, оказалась девушкой из того же села, где я долгое время жил. А, пообщавшись с твоим отцом, понял, что это ты и есть… Его дочь. – Ясно… – прошептала я. – Твой отец всегда делал щедрые пожертвования в мой Фонд. Я узнал, что это были деньги, что ты ему переводила. Как-то, когда он пришел ко мне, чтобы передать сумму наличными, он увидел в моем кабинете фотографии Глеба и этой его, цветочницы, Майи. Волей-неволей мне пришлось рассказать ему о том, что я немного приглядываю за ним. – И что? – Твой папа попросил меня сделать так, чтобы ты все узнала. Прости, – Артем посмотрел на меня. – Да, эти смски и цветы с записками… Все было от меня. Но… Тогда “новый я” еще не был знаком с тобой. Алиса, я делал это, потому что об этом попросил твой отец. Какое-то время я так и сидела за столом, не в силах поверить в то, что случилось. Как это вообще возможно?! Мой пропоица-отец решил вмешаться и устроить мою жизнь к лучшему? Но почему?! Я думала, что ему вообще все равно, как у меня дела… Все равно на меня… Видимо, последнее я сказала вслух. – Все мы совершаем разные выборы, Алиса. Нет абсолютно черных или абсолютно белых поступков. Мы все люди. И все проходим свой путь по разному. Шокированная, я не знала, что говорить. Да и что делать дальше? Как после этого работать с Артемом, зная, что это он приложил руку к моему разводу? Как вообще быть? – Чай? Десерт? У нас есть совершенно замечательные дынные пирожные со сливочным кремом, – прощебетала подошедшая официантка, вырывая меня из нерадостных размышлений. – Нет, спасибо… – сразу же отказалась я, но Ермолин настоял. – Принесите пирожные для моей спутницы. Сладкое облегчает стресс, а у нас вышел довольно нелегкий разговор. Стресс и сладкое! Надо же! Пока я ела пирожные, Артем будто бы тактично молчал, а я не знала, что думать. По сути, мне бы злиться, что он без спроса вмешался в мою личную жизнь, но вместо этого я почему-то думала о другом. В этой жуткой истории, из-за которой Артем угодил за решетку, кто виноват? – Алло? – Ермолин ответил на звонок, и я невольно прислушалась. – Да? Что случилось? В смысле пожар?! Я почти сразу же оторвалась от пирожных , навострив уши. Невероятно! Кто-то устроил в той квартире, где жили дети, поджог. Ничего ужасного не случилось, но сейчас все провоняло дымом и там нужен срочный ремонт. А дети… На ночь их разобрали воспитатели к себе. Всех, кроме той девочки… О которой сегодня говорил Артем. – Я поеду за ней, – сказал он. – Пусть поспит у меня. – У чужого дяди? – тут же нахмурилась я. – Ну, вообще-то я часто к ним приезжаю… – Все равно. Маленькая девочка мужчину будет стесняться. – И что ты предлагаешь? – Пусть поедет ко мне. – В отель? Я тут же стушевалась. – Ну хотя бы. – У тебя даже документов нужных нет, ребенка даже на время не отдаст опека. А у меня все оформлено. Так что она поедет ко мне, – сказал Ермолин. – Но… Если хочешь, можешь поехать тоже.