ГЛАВА 18

Следующая неделя прошла так быстро, что я почти ее не заметила. Ярким событием был лишь звонок от Юли Петровой, которая тогда, когда я ушла от Глеба, немного мне помогла. Девушка поинтересовалась, как у меня дела, я вкратце рассказала о том, что развожусь, и что работаю теперь у одного бизнесмена, не раскрывая больше подробностей, которые моя знакомая просто жаждала, а я не была настроена выкладывать все. Особенно, после того поцелуя, что произошел между мной и Артемом. И после того, как его звонки перестали быть наполнены теплотой и какими-то эмоциями. Вместо этого он лишь коротко спрашивал, как дела, и расспрашивал в основном о девочке. Анютка, к слову, была очень даже хорошо. Мы с ней много и часто гуляли, я читала ей книжки, стараясь подбирать такие сказки и рассказы, чтобы в них фигурировали лошади или пони. Таким образом девочка больше увлекалась, и я заметила, что в ее арсенале появляются все новые и новые слова. Это не могло не радовать, тем более, что успехи становились так скоро заметны. В пятницу, то есть сегодня, Артем должен был вернуться из больницы. Подробностями своего состояния он не делился, а на мои вопросы отвечал так же скупо, как и на остальные. Я не обижалась. Наверное, нам обоим и правда будет лучше, если мы будем общаться лишь в деловом формате. Ближе к вечеру зазвенели ключи в замке. – Иго! У меня новая Иго! – почти сразу же сообщила Анюта, стоило только Ермолину закрыть за собой дверь. Девочка продемонстрировала новую игрушку. Артем поднял вверх большой палец. – Здорово! Какая красивая! Он был все еще в гипсе, и сейчас опирался на костыли. Ума не приложу, как он на них вообще дошел от такси до дома. – Ты мог бы позвонить, я бы помогла… – сказала я с упреком. – Прости, но я и сам, как видишь, справился, – хмыкнул мужчина. И все же, я заметила, как вспыхнул его взгляд, как только он посмотрел на меня, а в моей груди что-то сжалось. Тоскливо так и волнительно. – Я приготовила ужин. – Да не стоило, я бы чего-нибудь заказал… – в голосе слышалось наигранное равнодушие. – Мне было не сложно. Он попытался снять с себя куртку, но едва не навернулся, потеряв опору, и я поспешила ему на помощь. Ситуация была донельзя неловкой, мне пришлось прижаться почти к нему вплотную, стаскивая ветровку, а Ермолин будто бы нарочно копался, растягивая момент. Наконец, куртка оказалась на вешалке, а мы, раскрасневшиеся оба, на приличном расстоянии друг от друга. – До кухни же дойдешь? – уточнила я. – Конечно, – хмыкнул Артем. Я, быстро ретировавшись, поспешила разогревать котлеты и пюре, а еще бросилась нарезать салат из свежих овощей, щедро заправляя его маслом, соевым соусом и посыпая листиками базилика. Было невероятно ароматно и вкусно! Артем проковылял в кухню спустя несколько минут. Я помогла ему сесть. – Бо-бо! – вдруг услышали мы и оба обернулись. В дверях замерла Анюта. Она хмуро смотрела на загипсованную ногу Ермолина. – Да, Артем немного упал, и вот теперь у него болит нога, – пояснила я. Ермолин мягко улыбнулся. Еще и рукой махнул, как бы извиняясь, что так вышло. – Бо-бо… На! Аня протянула Артему лошадку, а тот прижал игрушку к себе, как будто бы это был самый драгоценный подарок в мире. – Спасибо! Мы переглянулись, и на наших лицах одновременно появились улыбки. Анюта определенно делала успехи с каждым днем. Теперь я понимала, что значит семья для ребенка. И мне хотелось, чтобы у этой девочки она действительно появилась. Глеб – Доброе утро, Глеб Денисович, – передо мной застыла высокая и худая женщина в возрасте с изможденным лицом. – Меня зовут Анфиса Георгиевна. Я слышала, что вы ищите свою дочь, поэтому искали со мной встречи. Хотя, простите, я довольно занята, дети требуют много внимания. Особенно особенные дети, понимаете? – Да, понимаю, – я поднялся, отодвигая ей за столиком стул. – Присаживайтесь. Я закажу нам кофе. Он здесь весьма хорош. Какой вы предпочитаете? Американо? Эспрессо? С сиропами? – Американо, – сдержанно ответила женщина. – Американо и кофе с лавандовым сиропом, – попросил я у подошедшей официантки. – И пирожные с малиновым джемом. – Да, записала. Очень скоро нам принесли и кофе, и пирожные. Сделав несколько глотков, я придвинул к Анфисе Георгиевне фотокарточку. – Это моя подруга. Какое-то время назад мы встречались. Итогом этих встреч стал ребенок. Девочка. Дочь. Сейчас ей должно быть около двух, двух с половиной лет. Она слишком презрительно на меня посмотрела. Знаю, чего она, наверняка, сейчас подумала! Что я сдал своего ребенка, как какую-то ненужную вещь, как это сделала Майя, а сейчас пытаюсь снова найти! – И что? – спросила она, впрочем, ожидаемо. – Я не знал о ее существовании, а сейчас, думаю, что имею право знать, где она, и какова ее судьба. – Закон, боюсь, будет в этом случае не на вашей стороне, – сказала Анфиса Георгиевна. – Я не имею права разглашать тайную информацию. Если бы вы были кандидатом в приемные родители, я бы рассмотрела вашу просьбу, но так, увы. – Я и так кандидат, – усмехнулся я. – Или, думаете, что, найдя свою дочь, я смогу от нее отказаться? Представить не могу, в каких условиях она содержится! – И в каких же? – заломила бровь женщина. – Вы сами знаете, детский дом – это не сахар. – Знаю, – кивнула она. – И все же, с чего вы решили, что ваша дочь именно там? Быть может, ее давно удочерили? И что вы будете делать тогда? Я знаю, что, разгласив вам информацию, могу поставить под удар счастливую жизнь приемной уже сложившейся семьи. – Ясно, – хмыкнул я. – Денег хотите? – Нет. Денег я не хочу. – Тогда какого черта вы морочите мне сейчас голову?! Не понимаете, что я все равно найду свою девочку?! – я сорвался на крик. Сейчас меня раздражала донельзя эта женщина, которая неизвестно чего хотела! Разве может быть что-то дороже собственного ребенка? Как она не понимает этого?! Как ее вообще допустили работать к детям, если она не может понять элементарных вещей?! – Понимаю, что, скорее всего, найдете. Но все-таки, это будет гораздо проще сделать, если вы пройдете вначале школу приемных родителей. И будете знать, какой может оказаться ваша дочь. Я понимаю, что вам нужна ваша дочь. Но вот нужны ли вы ей сейчас? – Конечно же нужен! – Я готова с вами разговаривать только после прохождения соответствующих курсов и получения статуса кандидата в приемные родители. Тогда еще хоть за уши можно будет притянуть ваше желание найти дочь, и я пойду вам навстречу. А в другом случае, ищите сами выходы на кого-то еще, кто сможет вам дать зацепку… – Послушайте, эта женщина на фото, Майя… Когда-то вы помогли ей лично! Помогли пристроить дочь и не совершать аборт… Наверняка вы ее помните! – взмолился я, понимая, что единственный шанс найти девочку, ускользает у меня из рук. – Наверняка вы ее помните! Скажите, в порядке ли моя девочка? – Я уже назвала свои условия, Глеб Денисович, – сказала женщина. – Вот деньги за кофе. Было вкусно. До свидания. Она оставила деньги, даже несмотря на то, что я крикнул ей, что заплачу. Ей было все равно. Она ушла. А меня внутри колотило бешенство. Уже дома ночью я долго не мог уснуть. Видимо, пережитый стресс был настолько велик, что не помогли ни успокаивающие чаи, ни пагубный виски. А ведь уже сегодня мы договорились снова встретиться с Алисой… И каков я буду? С синяками под глазами и клюющий носом? Алиса! В прошлый раз на сеансе семейной психотерапии мы орали друг на друга так, как никогда в жизни. На какой-то миг мне показалось, что я ее ненавижу… Ненавижу и люблю. Настолько сильно, что все равно назначил встречу. А она согласилась. Я знал, что картины ей дороги. И эти картины оставались единственной связывающей нас ниточкой. В кабинет к Евгении Олеговне я пришел раньше. Наверное, на целых полтора часа. Долго рассказывал ей про поиски дочери, про то, что вчера мне поставили какое-то дурацкое условие. Просто хотелось выговориться. – Если вам поставили такое условие, наверное, в этом был смысл… – с уверенностью сказала психолог. – Разве? – усмехнулся я. – Мне казалось, это намеренное вставляние палок в колеса. – Что плохого в этих курсах, которые вам посоветовали пройти? Вы больше узнаете о том, в каких условиях была ваша дочь, или чего вам вообще от нее ожидать… – А если ее уже удочерили? – сказал я. – Возможно, вам удастся договориться с приемными родителями, чтобы вы могли видеться. Я помолчал. – Не знаю. Еще Алиса… Вы говорили, что попробуете наладить между нами отношения, но в прошлый раз мы чуть не разругались навсегда, – сказал я. Женщина мягко засмеялась. – Сегодня все будет иначе, обещаю вам. – Я надеюсь. – Ссоры необходимы. Если все время молчать и не говорить о проблемах между вами, то рано или поздно люди расходятся. Вот вас, что не устраивало в Алисе прежде? Почему вы пошли на сторону? – Секс, – признался я. – Казалось, что не было огня. – На прошлом сеансе огня между вами было достаточно, – хмыкнула она. – Не в этом же смысле! – И в этом тоже. Порой очевидное лежит на поверхности. Было над чем подумать. Ведь мы с Алисой почти никогда не кричали друг на друга. Хотя нет, действительно никогда! Она всегда была идеальной, совершенной моей тенью. Предметом мебели в доме, красивой скульптурой. Да и я сам относился к ней как к дорогим часам, которые нашел и починил, вложив денег. Возможно, это было причиной всего? Мы просто друг друга не знали? Не доверяли друг другу даже, чтобы поссориться, как другие люди? Алиса пришла спустя полчаса. На этот раз без ребенка, и без настроения. Посмотрела на меня так хмуро, как будто бы я был убийцей или маньяком. Хотя, второе, наверное, все же ближе к истине. Я на своей жене помешался, согласен. Психолог на этот раз повела нас не в кабинет с уютными креслами и чайным столиком. Вместо этого нас привели в что-то похожее на конференц-зал. Здесь была устроена небольшая сцена, а в мешках у стены я заметил театральный реквизит. – У нас тут по вечерам кружки для детей и взрослых. Они иногда ставят спектакли. А мне дают попользоваться их костюмами, – пояснила психолог. – Попользоваться? – переспросил я. – Да, – улыбнулась Евгения Олеговна. – Сегодня мы с вами разыграем сценку. Из сказки. Называется “Лиса и волк”. Это непопулярная сказка, кто-то современный написал, но вполне нам сгодится. Та-а-а-ак… Психолог зарылась в одном из мешков, откуда вскоре вытащила мешковатый костюм волка, который явно грызла когда-то моль, а Алисе протянула рыжую юбочку с хвостом и лисьи ушки на ободке. Когда она их надела, я невольно ей залюбовался. Моей жене эти ушки определенно шли! Они ей придавали игривый и весьма необычный вид. А вот я сам в костюме невольно запутался, настолько, что едва не упал, а когда облачился в это тряпье с лысым мехом, заметил на губах у Алисы веселую улыбку, отметив, что, наверное, это чуть ли ни первый раз, когда моя жена вообще при виде меня улыбается, после того, как узнала о моей измене. – Вот слова! Ваши… – она протянула несколько листов Алисе. – И ваши. Я тоже получил сценарий и теперь вчитывался в написанное. Какой-то определенно бред! – Итак! – хлопнула в ладоши женщина. – Выходите на сцену!