18

Демид делает шаг к лежачему тесту на беременность, и я отворачиваюсь. На удивление меня не охватывает паника. Я веду себя до безумия хладнокровно. Выдыхаю, поправляю одежду, наклоняюсь за сумкой и, как ни в чем не бывало, собираю выпавшие вещи.

Краем зрения замечаю, как муж бросает папку с документами одному из сопровождающих его мужчин, отдает приказ и наклоняется.

Ох, кажется сейчас у меня будет тяжелый разговор. Или нет. Что ему сказать?

К собственному удивлению я опять-таки не паникую, а стараюсь придумать оправдание тому, что у меня в сумке лежит положительный тест на беременность.

— Что это? — Ко мне подходит Демид, сжимая в пальцах тест. Лицо напряжено, губы плотно сомкнуты и лишь глаза выдают живой интерес. И я примерно догадываюсь какого ответа он ждет. Ведь мы столько ждали этого. Но теперь все иначе.

— Тест на беременность, — с ухмылкой говорю я, не имея ни малейшего понимания откуда у меня силы выглядеть не дрожащим на ветру листом, а камнем, которому любая погода не почем.

Демид закатывает глаза.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я спрашиваю, Маша.

— Не знаю.

Муж тяжко вздыхает.

— Ты беременна? — Спрашивает он, шагая ко мне.

— Нет, — я вздергиваю подбородок.

Демид не верит мне. Его глаза сужаются, а ноздри раздуваются от гнева. Вроде человек, а ложь всегда чует. Жаль, сам тот еще лгун.

— Откуда тест взялся в твоей сумочке? — Рычит он.

— А это не мой, — заявляю я, вырывая у него из рук тест. — Это моей подруги.

Я вижу, что муж продолжает с подозрением смотреть на меня.

— Это ее личное дело, Демид, — я бросаю тест в сумку с шумом закрываю замочек, затем указываю в сторону своего столика. — Я сделала заказ, но от твоего вида у меня пропал аппетит. Оплати и выдай официанту хорошие чаевые за старания.

Делаю шаг в сторону выхода, но Демид останавливает меня.

— Нет, Маш, ты никуда не пойдешь.

Происходит взрыв. Дверцы, которые ведут на кухню, распахиваются и оттуда выбегают повара. Какая-то официантка визжит. Срабатывает пожарная сигнализация.

Демид ослабляет хватку и я, пользуясь замешательством, пытаюсь выбежать на улицу, но застреваю на выходе. Паника поглощает людей. Официанты, служащие, повара спешат на улицу. Мне не протиснуться. И я, черт подери, ужасно боюсь, что кто-нибудь ударит меня или толкнет. Это может причинить вред ребенку.

С потолка льет холодная вода, и я сразу же начинаю мерзнуть.

— Отошли все! — Раздается рык Демида. Он встает рядом со мной, прикрывает одной рукой, второй отгоняет людей.

Мы вместе выходим на улицу. На мне мокрая одежда, и вечерняя прохлада моментально сковывает. Я вся дрожу.

— Маш, садись в машину.

— Мне надо домой, — отрезаю я и трясущимися руками, стараюсь достать телефон из сумочки, чтобы заказать такси.

— Тебе надо согреться! Если и дальше продолжишь дрожать, то заболеешь.

От его слов меня словно бы бьет током. Заболею? Болеть мне категорически нельзя. Я больше не одна и не могу рисковать здоровьем. Оно не принадлежит мне. Теперь оно принадлежит ребенку.

— Хорошо, но как только я отогреюсь, вызову такси и уеду домой.

Демид хмыкает и ведет меня к машине. Выбора у меня нет. Мерзнуть дальше нельзя. Он сажает меня в своей черный внедорожник, достает с заднего сидения свое пальто и бережно укрывает, затем включает печку и теплый воздух быстро согревает.

В машине я остаюсь одна. Демид разговаривает по телефону на улице. Психует, злиться, что-то кричит. Издалека слышу сирены пожарных машин.

Взрыв в ресторане больше меня не беспокоит. Все люди вышли, никто не пострадал. Поэтому я зацикливаюсь на другом. На Демиде. На наших отношениях. Смотрю, как он расхаживает возле машины с телефоном в руке, и думаю о том, как же он хорош.

Зачем ты с ней переспал? Зачем? Почему все испортил?

Откуда-то в голове возникает мысль.

А может все рассказать ему?

Если признаюсь, что беременна, Демид будет в восторге. В этом я ничуть не сомневаюсь. Больное воображение порождает картинки, где он кружит меня на руках. Где гладит мой округлившийся живот. Где качает нашего ребенка. Грезы о счастье вновь охватывают меня. Я словно бы проживаю все те мучительные годы ожидания.

Боже, сколько же мы мечтали! Столько лет жили идеей родить ребенка, стать полноценной семьей, но…

Демид все испортил! Он предал меня.

Я не должна забывать об этом. Никогда.

Сердце щемит от боли. На глаза наворачиваются слезы. Я вытаскиваю руку из-под пальто, которое дарит мне тепло и аромат моего мужа, и утираю лицо. Нет, нельзя плакать. Только не здесь, и не сейчас. Я должна прекратить это. Лишний стресс вредит ребенку.

Никаких встреч с Демидом. Больше никаких прогулок и случайных заходов в кафе. Я должна сменить локацию, вычеркнуть мужа из своей жизни и больше не вспоминать. Ребенка сама на ноги подниму. Сама справлюсь, я смогу.

К тому времени, как Демид возвращается в машину, я спокойна. Потекший макияж убран влажными салфетками, слезы не лезут из глаз, а внутри царит хладнокровие.

— Давай отвезу тебя.

— Хорошо, — ледяным тоном соглашаюсь я. Мое согласие звучит так резко, что Демид с удивлением поворачивает ко мне голову.

— К дому твоей подруги?

— Да.

По дороге мы не разговариваем. Демид ведет машину аккуратно и искоса бросает на меня взгляды. Я же отвлекаю себя видами из окна. Хорошо, что мне всегда нравилось любоваться городскими пейзажами.