Глава 8

— Что-нибудь еще, Глеб Семенович? — все тем же ровным, деловым тоном спросила она. Идеальная сотрудница, робот, мать ее. — Может, что-то передать Татьяне Валерьевне?

— Нет, — прохрипел я, сбрасывая звонок.

В голове пульсировала только одна мысль: Таня все знает…

Галстук внезапно превратился в удавку. Или просто кто-то высосал весь кислород из помещения? Так или иначе я не мог вдохнуть полной грудью. Все тело налилось свинцовой тяжестью, а в груди неприятно пульсировало.

Это конец.

— Все в порядке? — с улыбкой спросила девушка-менеджер. — Можем продолжать?

— Сделки не будет, — сказал я и на автомате пошел прочь.

Ольга, до этого бестолково хлопающая глазами и стоившая из себя хрупкую беременную лань, с необычайной прытью нагнала меня и преградила путь.

— Эй, Прохоров, стоп! Ты куда?!

— Домой. К жене.

Пока еще у меня есть и то, и другое. Надолго ли?

Таня не из тех, кто будет цепляться за мужские брюки. Не из тех, кто простит все что угодно, лишь бы не оставаться одной. Я это всегда знал… знал, и так налажал.

Дебил старый.

— А ты ничего не забыл, милый? Мне нужна квартира.

— Тебе нужна, ты и покупай!

— А может, мне позвонить твоей жене… — начала было она с видом конченой стервы.

— Она и так все знает. Так что звони, куда хочешь. Все наши договоренности больше не имеют силы.

Не знаю, чего она ожидала, но после этих слов ее перекосило. Лицо вытянулось, рот некрасиво распахнулся, а в глазах неверие и праведный гнев.

— Ты не имеешь права так поступать. Я вообще-то беременная!

— Счастливо оставаться.

— Глеб! — верезжала она за моей спиной. — Вернись немедленно! Нам надо закончить сделку.

Но я даже не обернулся.

Срать я хотел на то, что ей надо.

Татьяна обо всем знала!

И совсем в ином свете теперь виделись наши разговоры в последние дни. Она проверяла меня. Знала правду и наблюдала за тем, как муж юлил, врал, с каждым словом закапывая себя все глубже.

Насколько сильно я упал в ее глазах? На самое дно? Или еще ниже?

Навстречу попалась какая-то девка с огромным вырезом декольте. Она кокетливо улыбнулась, а я скрипнул зубами и пролетел дальше.

Вот так старых дураков на свежее мясо и ловят. Помашут титькой из-за угла, в глаза преданно заглянут, промурлыкают «Глеб Семенович, вы такой шикарный», и все. Мозги набекрень. А уж если добавить сюда пару стаканов крепкого, то полный абзац. Откуда-то вылезает дебильный мачо, который уверен, что он еще ого-го. Что уж он-то сейчас покажет этой милой девочке мастер-класс. Такой, что она на всю жизнь запомнит, ведь он же гуру секса, гигант и вообще бог.

А потом все. Похмелье. Мачо в коме. Прилежный семьянин — в ахере. Девочка превращается в чайку с раскрытым в ожидании подачки клювом. И это только начало.

Дальше проблемы ширятся и растут, как снежный ком. Появляется пузо, которое на хрен тебе не сдалось, но его хитрожопая обладательница уже дотянула до того времени, когда нельзя что-то изменить. И ты не испытываешь ни к ней, ни к нагуляшу ровным счетом ничего, кроме раздражения и бессильной ярости.

Но врешь, суетишься, делаешь ошибку за ошибкой, пытаясь прикрыть свою дряхлую, тупую задницу. И как-то с очень большим опозданием наконец начинаешь понимать, кто на самом деле важнее и дороже всех на свете. И по ночам просыпаешься от страха, что можно все потерять.

Выскочив из агентства так, словно за мной неслись все демоны ада, я позвонил Татьяне. А в ответ тишина, гораздо более красноречивая, чем тысячи бесполезных слов.

Вот она, наглядная демонстрация фразы «обделаться по полной». Я так обделался, что, никаким мылом не отмоешься, никакой щеткой не ототрешься. Просто по самую макушку в дерьмище извалялся.

Надо было срочно найти Татьяну и сделать то, что давным-давно должен был сделать. Поговорить! Объяснить! Хотя как тут, блин, объяснишь? Как? У меня нет ни одной нормальной причины, чтобы объяснить произошедшее, кроме аксиомы, что я долбозавр.

И я уверен, что Татьяна со мной в этом полностью согласится. Согласится и пошлет на хрен.

Че-е-е-ерт, аж в боку закололо. Дебил! Таблетки от гастрита и давления жрать пора, а я на девку молодую залез, да еще и обрюхатил. Герой-любовник нашелся. Дон Жуан гребаный!

Я звонил жене, наверное, тысячу раз. Не знаю, на что рассчитывал, но набирал нон-стопом. Раз за разом. Раз за разом. В ответ — ни хрена. Ни ответа, ни даже гудков. Она просто исчезла с радаров и не откликалась.

Я даже разозлился, мол какого черта? Неужели нельзя вести себя как взрослый человек и поговорить с мужем?! Правда, злость схлынула в тот же миг, когда вспомнил, что по вине этого самого мужа, то есть меня распрекрасного, вся эта жесть и произошла. И что уж кому-кому, а точно не мне говорить о взрослом поведении.

Как бы я отреагировал, если бы узнал, что ребенок, которого носит Татьяна, не от меня? Прибил бы и ее, и того мужика, что посмел к ней приблизиться, а потом бы сел и ни о чем не жалел! Так что она еще мягко обошлась, просто убивая молчанием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Как сайгак, у которого дымилось под хвостом, я прискакал домой, но там было пусто. Ни света в окнах, ни печальной жены в темных комнатах.

Просто пустая и от этого дико страшная квартира. А что, если теперь всегда так будет? Что если Татьяна уйдет?

Как без нее жить-то вообще? Разве это жизнь?

Все, что я делал, все чего достигал, было только для нее. Для женщины, которую любил, для матери моих детей, для той, с кем я готов был дойти до дряхлой старости. Даже если в конце меня разобьет маразм вперемешку со склерозом, я был уверен, что она будет незыблемым ориентиром в жизни.

Если захочет…

В этом желании я теперь очень сомневался. Так сомневался, что кишки бантиком сворачивались.

Точно бросит. Даже слушать не станет. Просто укажет пальцем на дверь, или сама уйдет, не оборачиваясь.

О, черт…

У меня все сжалось, поджалось и вообще чуть ли не отсохло, когда представил, что в моей жизни больше не будет привычной семьи. Это же можно сразу камень на шею и с моста в реку.

А я не хочу! Я хочу детей вырастить. Не каких-то на стороне случайно сделанных, а своих, тех, которых хотел и люблю больше жизни. Девчонок замуж выдать, сына к делу пристроить. Хочу тепла и ласковых взглядов! Хочу знать, что нужен семье. А не только какой-то залетной провинциалке, решивший запустить лапу в мой кошелек.

Я ведь Таньку люблю. Всегда любил, искренне, всей душой. Не как некоторые знакомые мужики, которые считали, что жена на то и нужна, чтобы в нужный момент «одну за сорок променять на две по двадцать». Типа родила, детей подняла, уют обеспечила, тыл прикрыла, а теперь все — с вещами на выход.

У меня не так. Совсем не так. Я люблю…

И от того мой косяк выглядел еще тошнотнее. Я как в тумане помнил тот корпоратив. Было весело, была эйфория от удачно завершенных проектов, был подъем. Все это закружило, завертело, и в какой-то момент тумблер адекватности отрубился.

Я не помню самого процесса — только размытая механика, без эмоций и тепла. Помню, что разрядка была никакая. Три секунды — и свободен. Как будто реально нужду в общественном месте справил.

Вот и все. По итогу получилось: хреновый товар за чудовищно высокую цену, да еще и с пожизненными осложнениями. А уж про говенные бонусы в виде бессонницы и постоянного страха все потерять, я и вовсе молчу.

Крутил я на одном месте такие приключения.

Вот почему так? Кто-то всю жизнь шляется так, что клейма ставить негде, но ни разу не попадется, а кто-то один раз оступится, поймет, что больше никогда и ни за что, а расплата уже на пороге.

Закон подлости, мать его.

Около семи вечера, когда я уже метался по квартире, как раненый лось, раздался звук отпираемой двери, и на пороге появилась Татьяна.

Я боялся увидеть ее разбитой, зареванной, несчастной, но напоролся на холодный, непроницаемый взгляд и сдержанное:

— Добрый вечер, Глеб. Ты за вещами?