Глава 41. Гроза собирается

Сейчас я ехала с малышами за город. Влад попросил приехать и привезти детей. Мне было волнительно, не знаю почему. Я ехала с каким-то радостным ожиданием, словно вот-вот Новый год и случится чудо.

Влад достроил тот дом и приглашал меня глянуть. Мне было интересно, что он там построил. Сам. Своими руками.

Ради чего отказался от своего прежнего образа жизни.

Он изменился, да. Но почему, как, надолго ли? Что это за человек теперь? — такими я задавалась вопросами.

Потому что, то, что я увидела на том видео в ютубе, мне понравилось. Очень. Все сошлось. И то, каким он стал уравновешенным, как в нем проступила простая, грубая, мужской сила, которая вывела из него пафосного мужика, что стремится всех поразить своим богатством.

Я боялась думать, что все это ради меня. Но думала так и улыбалась своим мыслям.

Мы не нашли общей дороги, общей жизни, каждый оставался теперь где-то на своей дороге, соприкасаясь только через детей.

Я не признавалась себе, что просто хочу его увидеть.

Я поглядывала в зеркало заднего вида, где в специальных креслицах спали мои мальчики, и невольно улыбалась: мое спасение, мое счастье и мое заземление — вот чему я улыбалась. Казалось, что никакой больше ураган, ворвавшийся в мою жизнь, больше не сможет меня надломить или оторвать от земли, лишив силы и воли.

Я чувствовала себя новой. Не хрупкая принцесса, не моль. Другая.

Я прищурилась, на дороге стоял мужчина. Сердце пропустило один удар. Я не видела, кто это, просто знала, что это Влад. По фигуре, по движению рук. И все во мне перевернулось, я занервничала. Посмотрела в зеркало заднего вида, как выгляжу.

Секунду помедлив, распустила волосы. Покусала губы.

Подъехав поближе, увидела — да, Влад.

Он встретил меня прямо на въезде в поселок, где строился.

Подошел к двери со стороны водителя, открыл дверь.

— Ты очень красивая, — сказал он, и я невольно разулыбалась. Он протянул руку, — Привет. Перебирайся, дальше поведу я.

— Я сама прекрасно справляюсь, — отвернулась я от его руки.

Влад засмеялся, схватил меня за талию и вытащил из машины.

— Я не сомневаюсь, что ты справляешься. Но нужно другой дорогой заехать, — он показал куда-то вперед, — там перерыто все, дорогу ремонтируем. И мне еще кое-что хочется показать, думаю, тебе понравится. Так что, давай сейчас я, ладно.

— Ладно, — кивнула я и пошла в машину на пассажирское сиденье.

— Как добралась? — спросил Влад, мельком глянув на меня.

— Хорошо, без происшествий, — ответила я и чуть было не спросила, «а ты как поживаешь», но сдержалась.

Я немного напряглась. Хотелось вжать голову в плечи. Я почему-то ожидала, что Влад сейчас заведет разговор о нас с ним. Но он вообще ничего больше не говорил, пока мы по объездной дороге на добрались до места.

Я только заметила, как время от времени он поглядывает в зеркало заднего вида и улыбается, как мне показалось, ровно такой же улыбкой, как еще недавно улыбалась я, глядя на спящих сыновей.

Мы ехали минут десять по проселочной дороге. Вскоре Влад свернул, и машина покатилась через лесополосу по колее, и еще спустя минут мы остановились перед высоким забором с основательными коваными воротами. За забором ничего не было видно.

— Где мы, Влад? — спросила я, немного насторожившись.

— Бывший пионерский лагерь «Юность», в неплохом, кстати, был состоянии, когда я его здесь обнаружил, если учитывать, что закрылся еще в 1995-ом году.

— Ворота и забор, смотрю, свежие.

— Да. Я выкупил его.

Я дернула в удивлении бровью. Меня немного это расстроило. Было похоже на очередную бессмысленную покупку Влада. Покупка — ради покупки.

— Да где он есть? — Влад нажал на клаксон.

Ворота в то же мгновение поползли в сторону, и мы въехали на территорию.

Я поразилась пространству и суете. Все здесь бурлило, кипело и суетилось. Вокруг новеньких корпусов стригли газоны, красили бордюры, подстригали кусты. В стороне мели дорожки, марафет наводился повсюду, похоже, недавно здесь закончилась основательная стройка и сейчас все приводили в такой вид, будто сюда скоро заселятся люди.

Мы вышли из машины.

— Что это, Влад?

— Давай, я сначала спрошу. Скажи, как тебе внешне? У меня уже глаз замылился, не могу сам оценить. Симпатично? Вот только по ощущению. Первое впечатление — приятное место или нет?

— Не очень понимаю, Влад. Зависит от того, что здесь будет располагаться.

— Это да, но все равно же должно быть первое впечатление.

— Ну, если так, да, мне нравится. Со вкусом сделано. Приятно здесь.

— В общем, тебе нравится? — спросил Влад, и я заметила в его взгляде огонек здоровой гордости от хорошо выполненной работы.

— Можно так сказать, да, — я все еще не понимала, что конкретно он мне показывает.

— Вот и хорошо, тогда поехали дом…, — Влад осекся.

Я поняла, что он хотел сказать — домой. Но не смог этого произнести. И был прав. Нет у нас с ним такого места, которое мы могли бы назвать домом. Было, но не стало. И я заметила, что это и он это сейчас осознал и не стал договаривать. Он немного нахмурился. Словно хотел прогнать какую-то мысль. Казалось, что-то хочет сказать, но Влад промолчал, и так молча мы сели обратно в машину.

— В общем, Влад, ну, совсем заинтриговал, давай рассказывай, зачем тебе этот бывший пионерский лагерь? — попыталась я разрядить обстановку.

Мне сейчас совсем не хотелось выяснять отношения.

Похоже, и Владу тоже. Морщина, прорезавшая его лоб, разгладилась, и он оживился.

— Здесь будут дети, много детей, — у Влада засияли глаза, — только представь: лучшая больница с самыми лучшими врачами, школа с лучшими преподавателями, реабилитационный центр и детский дом, такой детский дом, чтобы для детей был не хуже, чем просто дом.

Влад говорил с таким воодушевлением, что я только диву давалась и невольно сама заражалась его энтузиазмом.

— Прости, если скажу неприятное, но я понял, чем хочу на самом деле заниматься, куда должен тратить ту кучу денег, что у меня есть, когда ты сказала, что чужих детей не бывает и даже обсуждать ничего не хотела по поводу судьбы Дани. Все сразу стало кристально ясно. Сколько их таких — брошенных детей. А я за то время, Лиз, пока достраивал здесь все, включая дом, увеличил состояние чуть ли не вдвое. Если человеку столько дается, отдавать нужно не меньше.

— Хорошая мысль, Влад, — от его слов у меня почему-то застрял ком в горле.

— Не столько моя, сколько… хотя, мысль-то моя, но в башке она у меня появилась благодаря…

— Договаривай.

— Не хочу, чтобы тебе было неприятно.

— Нормально все, договаривай.

— Благодаря тебе и тому, что я натворил, только ты пойми правильно, я не оправдываю себя. Я знаю, что ты никогда не простишь, да больше скажу, я сам себя никогда не прощу, но жить все равно дальше нужно как-то. И я все равно не смогу быть вдалеке от сыновей и от тебя. Даже, если у тебя будет какая-то своя другая жизнь… я не знаю, как это объяснить.

Я видела, что Влад разнервничался. Он никак не мог подобрать правильные слова, хоть я и не понимала, какие на самом деле сейчас слова вообще могли бы быть правильными. Я просто слушала его, не перебивала и давала ему возможность выговориться.

— И вот это дело, знаешь, я вдруг понял, что никому же довериться не могу. Я вообще теперь никому не верю. Ни одному человеку, кроме тебя. В общем. Тебе может быть такое интересно?

— Все никак не могу понять, что конкретно ты предлагаешь?

— Чтобы мы вместе занимались этим местом, только не отвечай сразу, я хочу, чтобы ты понимала. Я говорю только об этом деле, а не о нас с тобой. Черт! Не в том смысле, что я не хочу все вернуть… все, я запутался на хрен!

— Да, поняла я, Влад, — я улыбнулась, — это хорошая мысль, хорошая идея. Я подумаю.

Влад глянул на меня так, будто не мог поверить, что я согласилась хотя бы подумать об этом. Он успокоился и будто просиял. Мне показалось, что он будто сейчас, какой-то тяжелейший груз сейчас с плеч сбросил.

Я смотрела в боковое стекло. Там бушевало, цвело и разнотравьем благоухало лето. В этом было что-то умиротворяющее, но я не могла отдаться этому ощущению полностью. Какая-то непонятная тревога, невесть откуда взявшаяся, мучила меня. То ли предчувствие, то ли совершенное точное понимание того, что как бы мне не хотелось окончательно успокоиться и принять все со мной случившееся, я все ждала какого-то разрешения. Будто должно обязательно в моей жизни должно произойти что-то такое, что можно назвать окончательной точкой.

Над кромкой леса висела косматая туча, будто зацепилась и запуталась в верхушках сосен. И когда мы уже подъезжали к месту, туча совсем отяжелела, расползлась и почернела. Сверкнула вдалеке молния. Спустя мгновение прокатился гром.

Влад глянул на небо.

— Гроза собирается.

— Да, — кивнула я и неприятно поежилась, завидев вдалеке вспоровшую брюхатую тучу — молнию.