Глава 42. Все в его руках

Спустя шесть месяцев

Я бежала со всех ног в корпус, где у нас жили аутичные детки. Шесть месяцев прошло с тех пор, как я согласилась на предложение Влада и сейчас уж понимала, что это было одно из лучших моих решений в жизни.

Я была на своем месте. Как любитель стрельбы я сравнивала это с тем, как входит патрон в патронник. Все так, как и должно быть, и не убавить, не прибавить.

Я залетела в корпус и сразу услышала истеричный крик Артёма, аутичного мальчика одиннадцати лет. Рванула туда, откуда он раздавался, и увидела типичную картину — Артём лежал на спине на полу, руки выставил перед собой и кричал так, что казалось, сейчас вылетят стекла. Типичная реакция на ошибку нашего нового воспитателя Алёны. Девочка совсем молоденькая, но, вроде как, с опытом работы с особенными детьми.

Мне даже объяснять было не нужно, что произошло. Скорее всего стандартная ошибка: погладила по голове или еще какое-нибудь проявление заботы или нежности, которые для Артёма подобны пытке.

Алёна явно паниковала и не понимала, что делает. Она пыталась поднять Артёма с пола и тем самым только усугубляла ситуацию.

— Я не понимаю! Он так кричит! — причитала она.

— Так, стоп! — я взяла ее за руку. — Просто отойди от него. Ничего не говори, не прикасайся, не нужно его трогать. Не стой близко.

Я отвела Алёну в сторонку, и Артём перестал дрыгать ногами и руками.

Он сел на полу, я достала из кармана шахматную фигурку и поставила на пол рядом с ним. Артём взял шахматного коня в руку и почти полностью успокоился.

— Лиза, простите, я глупость сделала, — Алёна чуть ли не плакала.

— Не переживай. Все с Артёмом делают ошибки. Ты приноровишься, — успокоила я ее.

— Лиза, этот мальчик? — услышала я голос Макса за спиной.

Макс с Лорой приехали по моей просьбе. Вообще я звала только Макса, но эти двое не отлеплялись друг от друга. Я рада была видеть своих друзей, но, иногда, глядя на них, чувствовала, как покалывает сердце. Они для меня были и моей отдушиной и вечным напоминанием о том, как могло быть у нас с Владом и как у нас с Владом не получилось.

Я подошла к ним. Макс стоял с шахматной доской под мышкой.

— Да, он, — ответила я Максу.

Неделю назад случилось нечто удивительное. Артём нашел книгу одного из воспитателей, которую тот оставил рядом с его кроватью — Владимир Набоков — «Защита Лужина». Про мальчика аутиста и вместе с тем гениального шахматиста. Мы знали, конечно, что Артём уникален и в свои шесть лет уже умел читать, но его никто этому и не учил. Так вот, он проглотил эту книгу, которая не каждому взрослому дается, за три дня и часами после рассматривал обложку, на которой красовался шахматный конь.

Он водил пальцем по картинке и, мне казалось, будто он как-то ожил. Я принесла ему шахматного коня и больше он с ним не расставался. На следующий день я оставила в комнате Артёма учебник по шахматным азам. Артём прочитал и его. И тогда у меня возникла мысль позвать Макса, чтобы он сыграл с Артёмом в шахматы. Я была почти уверена, что из этого получиться нечто удивительное.

Макс сделал шаг к Артёму.

— Не подходи близко, — предупредила я его.

— Спокойно, — Макс снисходительно улыбнулся, — я знаю, как себя с ним вести.

Я вопросительно глянула на Лору.

— Он знает, — ответила она на мой незаданный вопрос.

Макс сел по-турецки на полу в двух метрах от Артёма, раскрыл шахматную доску и высыпал фигуры. Артём, будто осторожная кошка, чуть повернул голову, прислушиваясь к приятному стуку костяных фигур друг о друга.

Макс, все так же сидя на полу, расставил фигуры на доске. Я заметила, что одну он ставить не стал. Как раз черного коня, такой же был в руках у Артёма.

Макс смотрел только на доску. Словно думал, как сходить. Он ничего не говорил. Практически не шевелился и не смотрел на Артёма. Минут через десять Артём аккуратно подошел, сел, так же по-турецки сложив ноги, и стал смотреть на доску. Уже через мгновение он поставил своего коня на нужную клетку. Макс даже бровью не повел. Он просто двинул пешку вперед, сделав первый ход. Артём ответил зеркально.

Мы с Лорой как завороженные наблюдали за ними. Партия шла быстро и в какой-то момент, я заметила, что Макс Рихтер — этот непревзойденный шахматный гроссмейстер вдруг на полминуты задумался над ходом. Это могло говорить только об одном — Артём заставил его задуматься.

Вскоре партия закончилась. Макс поднялся и подошел к нам с Лорой.

— Это невероятно. И ты хочешь сказать, Лиза, что он просто полистал учебник с азами?

— Так и есть, — ответила я.

Артём в это время сложил фигуры в доску, деловито взял ее под мышку и двинулся в свою комнату.

— Я бы не рискнул сразиться с ним на турнире, где-нибудь лет через пять, когда ему будет, как я полагаю, только шестнадцать лет. Но, в принципе, неудивительно. У него синдром Аспергера?

В ответ я только кивнула.

— В общем, он, безусловно, шахматный гений. Такие раз в сто лет появляются, если не реже. Беру шефство.

— Отлично, — я всплеснула руками, радуясь за Артёма.

— Привет, Макс, — услышала я голос Влада и вздрогнула всем телом, не от неожиданности, а от того, что сама ситуация, где я, Лора, Макс и Влад все вместе, мгновенно унесла меня в прошлое — в университетские времена, когда мы были неразлучны.

Макс с Владом обнялись, а я почувствовала, как защемило сердце и к глазам подступили слезы. Влад глянул на меня и улыбнулся уголком губ.

Я не смогла сдержать улыбки в ответ.

От этой его такой искренней и чистой улыбки во мне разлилось тепло и вместе с тем тоска. Потому что он из-за нашего общего дела с детьми теперь всегда был рядом. Дети — наши с ним, дети-сироты — нас соединяли.

Я видела Влада, который болел за других.

Он выбивал квоты на учебные программы, на участие детей в фестивалях, в спорте. Всю свою энергию он направил на что-то, в чем билась жизнь.

Сама я стояла с ним в этом деле плечом к плечу. Мы часами обсуждали каждого ребенка, возможности, организационные вопросы. Мы то спорили, то радовались удачам.

Мы засиживались допоздна, а потом неловко расставались, стараясь не касаться друг друга.

Иногда он поднимал голову от бумаг и говорил:

— Лиза…

Я встречалась с ним взглядом. Вспыхивала. Он молчал, не решаясь что-то сказать. И снова погружался в бумаги.

И я не говорила заветную для него фразу: «Прощаю тебя».

Но он больше и не просил моего прощения, он вообще ничего не просил.

Только смотрел.

А я в ответ молчала.

И сейчас, когда мы стояли все вчетвером, и Влад так ласково смотрел на меня, я не выдержала, взяла Лору за руку и потащила ее на улицу, чтобы не разреветься прямо здесь и сейчас.

Лора все поняла и все почувствовала. Мы вышли на улицу, обнялись, и тут меня прорвало. Я заплакала у нее на плече.

— Ну, Лиза, — Лора погладила меня по голове, как ребенка, — тихо-тихо, чего поплыла? Все ведь хорошо, ведь так?

— Так, — всхлипнула я.

— Между вами что-то намечается? Вы стали ближе?

— Нет, нет! — я даже отшатнулась.

— Что ты так реагируешь бурно? — удивилась Лора. — И зачем отрицать очевидное? То, как ты на него смотришь, то, как он ловит твой взгляд, как жадно смотрит, как только ты этого не видишь. А когда ваши взгляды сталкиваются, каждому заметно, что вас штормит друг от друга.

— Ну и что с того, Лора. Между нами пропасть, у меня нет ресурса построить через нее мост, а Влад…

— Влад строит, — спокойно сказала она. — Ты не можешь этого не видеть.

Я немного успокоилась, вытерла слезы.

— Ты хочешь сказать, я должна радоваться его изменению. Простить его, Лора? — перебила я её, — а как простить то? Черт побери! Я не знаю. Это даже не зависит от меня. Считаешь, я не думала об этом? Да я только об этом и думаю. Он стал совсем другим. Даже не таким как было до всего этого, лучше стал, намного луче, словно вообще другой человек. А я все равно не могу. Я как вспомню, так… я даже не знаю, сил больше нет никаких…

— Ох, я не имела в виду прости и забудь, — оборвала меня на полуслове Лора. — Просто больно видеть. Вы оба любите друг друга. У вас появилось общее дело, вы так слаженно работаете. Он ведь смог придумать общую жизнь на вас двоих.

Я глянула на нее, хлопнула ресницами. Я об этом не думала.

Лора улыбнулась и добавила:

— Не говори ничего, подумай об этом.

И я подумала. Я так подумала об этом, что валялась в кровати уже ближе к ночи, пытаясь уснуть и, казалось, я теперь вообще никогда не усну, пока не оставит меня эта мысль, что в мою голову засунула Лора.

Я ворочалась с боку на бок, проваливаясь время от времени в полусон, пока в мою дверь не затарабанили.

Я вскочила с кровати и распахнула дверь. На пороге стояла воспитательница Алёна. Вся в слезах, бледная как смерть и с таким испуганными глазами, будто апокалипсис случился.

— Говори, — только и сказала я, чувствуя, что случилась катастрофа.

— Артём пропал.

Я смотрела на её дрожащие губы и не сразу поняла даже, что она имеет в виду.

— Я зашла к нему в комнату. Он спал. На тумбочке рядом с кроватью доска шахматная стояла с расставленными фигурами. Ну, я их собрала туда в доску, чтобы не смахнул ночью случайно. А он…

Алёна совсем раскисла и разрыдалась.

Я схватила ее за плечи и как следует тряханула.

— Что он! Говори уже!

— Он проснулся, выхватил у меня доску и рванул из комнаты так, что я его даже догнать не смогла. И не знаю, куда он подевался. Его негде нет, Лиза! Я уже все обыскала.

— Да, что с тобой не так! — взъярилась я, — нельзя трогать его вещи, ты же знаешь! У тебя помутнение, что ли? Ты же работала с такими детьми!

— Я не подумала, — казалось, еще немного и Алёна начнет волосы на себе рвать.

— Всё! Соберись, нужно искать.

Я быстро натянула джинсы, футболку, толстовку и кроссовки. Схватила телефон и, не думая, набрала Влада.

— Влад, Артём пропал, — выпалила я, когда он ответил на звонок.

— Буду через десять минут, — он тут же отбил звонок.

И как по часам, ровно через десять минут я встретила его у ворот.

— Территорию осмотрели? — спросил он, как только вышел из машины.

— Да, — ответила я.

— Общий сбор. Поднимаем всех.

Влад набрал чей-то номер.

— Игорь Сергеевич, прости за поздний звонок. Мне нужны все твои люди. Сейчас, — Влад слушал, что говорит Игорь Сергеевич, — да, хорошо, буду рад если тоже присоединишься.

— Влад, нужно скорее его найти, если он ушел за территорию, если он в лесу, боже Влад! Он же вообще не приспособлен к такому.

Меня всю трясло, от ужаса я даже плакать не могла. И тут Влад, не говоря ни слова, крепко прижал меня к себе.

— Не волнуйся. Мы найдем его.

Я даже не попыталась вырваться. Я чувствовала запах Влада, тепло его тела, такой родной запах и такое родное тепло, что у меня поплыло перед глазами. Он обнял меня так естественно, что это не казалось неуместным. И мой разум не успел отреагировать. Зато успело отреагировать сердце, которое скакануло куда-то в горло и ухнуло в живот. Он был рядом, он был со мной вместе тогда, когда было нужно.

Влад выпустил меня из рук, словно опомнился и испугался, что сделал лишнее. Я отошла от него на шаг, но ничего не стала говорить. И посмотреть ему в глаза не смогла.

— Я не могу ждать, Влад, чем дольше мы ждем, тем дальше может уйти Артём, ты же понимаешь?

— Согласен, нужно действовать.

Влад открыл багажник машины, достал оттуда фонарь. Скомандовал:

— Найди какой-нибудь плед, если найдем Артёма… холодно ночью…

Влад будто никак не мог точно подобрать слова, но я поняла, что он имеет в виду. Я бросилась к корпусам и через пять минут уже вернулась с пледом.

Влад отдал распоряжение нашей местной охране, чтобы обрисовали ситуацию Игорю Сергеевичу, когда тот появится со своими ребятами. Он взял у охраны рацию, и мы двинулись с ним на поиски. С нами отправились еще четверо сотрудников, так же вооружившись фонарями и рациями. Выйдя за ворота, мы разделись на пары и двинулись в разные стороны, договорившись, что углубляться в лес сильно не будем, осмотрим близлежащие лесопосадки.

Я была уверена, что Игорь Сергеевич организует людей и начнет поиски, но нам нужно было спешить.

Уже через десять минут мы с Владом шли по проселочной дороге, которая, сужаясь, скоро превратилась в тропу.

Темнота становилась все гуще. Лес казался совсем чёрным. И где-то там в этом черном лесу мальчик. Особенный мальчик. Его даже позвать, громко крикнув, нельзя. Можно напугать еще больше.

Я представила, как сейчас страшно Артёму, и саму меня сковал ужас. В этот момент Влад взял меня за руку. Он шел на полшага впереди, освещая путь фонарем, я прицепом и только смотрела на его широкую могучую спину, понимая, что все сейчас в его руках.

Включая меня.