Не прогонишь?

Юля кричит так громко, что Стасу приходится отодвигать телефон от уха. Лицо заливает краской. Но он внимательно слушает. – Да-да-да, – бормочет он, – Я понял. Да, всё сделаю. Забирает поднос, быстро несёт на кухню, хорошенько моет бокалы, ставит на полку. На всякий случай протирает полотенцем края подноса, штопор, ручку холодильника и все места, которых касался. Оглядывается. Вроде всё. Выходит из дома, стремительно двигается в ту сторону, где десять минут назад видел Нину. Трава примята, пустая бутылка валяется на земле. Нины нет. Да что ж такое… Стас нервно оглядывается вокруг, её нигде не видно. Бежит к охране. – Никто не выезжал, не выходил? – Нет, – отвечает охранник. – Олег вернулся полтора часа назад, потом вы, больше никого.Тихо всё. Стас останавливается посредине двора, присаживается на скамейку, достаёт из кармана телефон. Нахмурив брови, смотрит на тёмный экран. Позвонить Шерхану? Юле? Свалить? Куда ты делась, дурочка… Где ему искать её теперь? Эх, сейчас натворит дел… Он не любил её. Вёл себя нагло, возмутительно. Позволял себе всякое. А она его любила. Это точно. Иначе зачем прощала его дебильные выходки? Он всегда был для неё проблемным. Могла бы найти в сто раз лучше. Но терпела. Слишком наивная. Не замечала его закидонов. Или не хотела замечать. А Стаса, как распирало. Он драконил её специально. Прямо рассчитывал, как бы сделать больнее. Ему и самому непонятно, что это было? Глупость, ребячество, месть её матери, которая с юности унижала его, или, наоборот, желание увидеть в ней Юлю? Может, на подсознании он хотел, чтобы Нина его прогнала? Может, и так. Он понимал, что недостоин её любви, с самого начала это понимал. С момента, как обнаружил, что до встречи с ним она была невинна. А потом со временем настолько запутался, что не мог найти решения, как без потерь выйти из ситуации… И вот она ушла. Что дальше? Что ты будешь теперь делать, Стас? Сбежишь? Бросишь её в таком состоянии? Он яростно рычит и убирает телефон обратно. Встаёт и идёт по периметру двора, внимательно вглядываясь в темноту. Не выходила, значит, скоро найдётся. *** Фильм закончился. Олег щёлкает пультом, зевает, смотрит на часы. Пора спать, к обеду надо ехать в аэропорт. Раздевается, аккуратно складывая одежду на стул. Вдруг в дверь раздаётся настойчивый стук. Кого там ещё принесло? – Войдите. – Привет, – на пороге стоит Нина, – можно? Не дожидаясь ответа, входит. Закрывает за собой дверь на ключ. Поворачивается. И Олег сразу понимает, что она не в себе. Блестящие глаза с расширенными зрачками смотрят на него не мигая. Взглядом голодной волчицы скользит сверху вниз. Задерживается в районе живота, ещё чуть ниже, прикусывает губу и возбуждённо выдыхает: – Какой ты… Смотрит, смотрит. В глазах – похоть и какое-то странное безумие. Олег тянется за футболкой. – Стоп, не надо, – её голос звучит хрипло и с надрывом. Он отдёргивает руку: – Нин, с тобой всё хорошо? – Ты… ты мне нравишься. Олег, как заворожённый, наблюдает за ней. Не знает, как себя вести, что говорить. Он понимает, чего она хочет. И чувствует в теле отклик, оно не может не реагировать на такое. Он выдыхает и резко одёргивает себя. Не двигаться. Стоять на месте, несмотря на то что она, такая горячая и притягательная, рядом. И хочет от него того, что ему давно уже снится. О чём он не смел и мечтать в реальности. Нина снова улыбается. Взгляд сладкий, с поволокой. Медленно, медленно, медленно приближается к нему. Олег невольно делает шаг ей навстречу. Она кладёт руки ему на грудь, гладит, проводит по кубикам пресса, поглаживая и прихватывая ноготками. Расфокусировано заглядывает ему в глаза и хрипло шепчет: – Не прогонишь? Он, затаив дыхание, наблюдает за её действиями. Нина скидывает свою футболку, берёт его руки, кладёт на талию. Её плечи моментально покрываются мурашками. Она глубоко со стоном выдыхает. Так, будто всю жизнь этого ждала и теперь на грани: – Пожалуйста… От неё пахнуло алкоголем. Понятно… У Олега пересохло во рту. Он прокашливается и срывающимся голосом шепчет: – Ты пьяная. Завтра будешь жалеть. Но она уже с вожделением целует его шею, плечи, торс, возвращается к лицу и шепчет на ухо: – Не буду жалеть. Вся горю. Хочу тебя видеть, хочу тебя трогать, хочу твоё тело, хочу твои губы. Умру, если откажешь. Я же тебе тоже нравлюсь… Олег на несколько секунд прикрывает глаза, чувствуя, как внизу живота мучительно ноет, будто мышцы стягиваются в центр и образуется пульсирующий огнём сгусток. Нина прижимается к нему, обхватывает руками за шею, вся дрожит от напряжения. Это офигительно круто. Просто отвал башки. Но что-то напрягает, Нина не такая, как всегда. Сама не своя. Олег из последних сил старается сдержаться. В голове бьётся: "Хоть бы она ушла. Пусть сама уйдёт. Только бы не шевельнуться, а то …" Глухим низким голосом делает ещё одну попытку остановить её: – Мне попадёт от твоего отца. Он уволит меня. Нина смотрит на него поплывшим взглядом: – Он не узнает. Его же нет. Сегодня нам можно всё. Нет, это невыносимо. Олега срывает. Он со стоном обхватывает её, впивается в мягкие, податливые губы. И она отвечает. Они сплетаются языками, ненасытно целуются, глотая стоны друг друга. Олег не может поверить. Это не сон? Аут, Нина ему отвечает… Они пятятся к кровати, падают на неё. Вдруг тело Нины обмякло. Она потеряла сознание.