Присядь лучше

– Доброе утро, – слышу ласковый голос. Приоткрываю глаза. Кирилл ставит на столик у кровати поднос с двумя чашками кофе. Ммм, аромат чудесный… Но мы уснули совсем недавно, и встать сейчас – выше моих сил. – Уже? Не хочу никакое утро, – ворчу я. Накрываюсь с головой, пытаясь снова уснуть. Но даже под одеялом одной холодно. Тем более, Кирилл нагло залезает руками ко мне в кокон. Я взвизгиваю: – Ой, не щекочи, не надо… – Вставай, соня, успеешь выспаться. – Нет, нет, нет, нет, нет. И нет. Властный поцелуй запечатывает мои губы. Обнимаю Кирилла за шею, притягивая к себе. Умоляюще шепчу: – Нееет. Лучше ты ложись, давай ещё поспим. Он тихо смеётся, укладывается рядом, я блаженно расслабляюсь на его груди. Слушаю его сердце. Это самый приятный стук в мире. Мы сплетаемся пальцами. Мне так спокойно и хорошо… Кирилл молчит, но я знаю, он улыбается. – У нас скоро самолёт, надо собираться. А сам целует меня в волосы и обнимает ещё крепче. Я чувствую его дыхание на своей шее. Он такой тёплый, такой родной. Жмурюсь от удовольствия. – Мммм, сейчас подумаю. Нет, я не хочу улетать. Давай останемся? Ну, ещё денёчек, пожаааалуйста. Поворачиваюсь к лицу мужа и целую его в небритую щёку. – Нет, дорогая моя. Надо возвращаться сегодня. Много работы. К тому же нельзя надолго оставлять отца и Нину. – С отцом сиделка. Нина взрослая. До какого возраста за неё волноваться? – хмурюсь я. Кирилл шутливо стучит мне пальцем по носу: – Будут дети – узнаешь. Я замираю, затаив дыхания: – Ты хочешь ещё детей? Кирилл чуть напрягается и дрогнувшим голосом спрашивает: – А ты? Я с чувством шепчу: – Очень. И зажмуриваюсь от волнения. Забываю, как дышать. Как долго он молчит… Неужели против? Чувствую, как меня тяжёлой тучей накрывает разочарование. – Что ж. Ты самая красивая девушка в мире, таких очаровашек надо размножать. Смотрит на меня с лукавой улыбкой. Я выдыхаю и благодарно смеюсь, из глаз льются слёзы облегчения. – Ну, не плачь… Ладно, ладно, если ты настаиваешь, перенесу вылет, – Кирилл тянется к столику за телефоном, нажимает кнопку включения. Он загружается. Вдруг потоком один за другим запикали уведомления. – Что это? – Кирилл с недоумением смотрит на экран, – Двадцать восемь неотвеченных от Олега. Что у них там? Кирилл встаёт с постели, идёт к окну, набирает номер. Олег отвечает после первого гудка. – Что? Отключал на ночь, – глаза мужа расширяются, а рука, в которой он держит телефон, дрожит, – Что?! Скоро будем. Он уставился на меня. Я впервые вижу его таким… Шокированным. – Нина в больнице. Кажется, в коме. *** Через несколько часов мы уже на месте. Серьёзный худощавый врач смотрит результаты анализов, крутит в руках карандаш: – Не переживайте, самое страшное позади. Ваша дочь очнулась. Мы прокапали её, но она ещё очень слаба. Пусть полежит пару дней. Кирилл внимательно смотрит на доктора, сдувая капельки пота со лба. – А что такое с ней было? Доктор как будто немного смутился: – Симптомы похожи на обычную передозировку. – Она принимает наркотики? – Кирилл в шоке садится на стул. – Такого не может быть, мы бы заметили, – я сильно-сильно глажу его по плечу. Врач хмыкает: – В том и дело. Мы провели тесты на известные препараты. Отрицательно. Тут что-то другое. Он помолчал и продолжил: – Знаете, не берусь утверждать. Но у нас в прошлом году был случай. Накрыли подпольную порностудию, привезли к нам несколько девушек в подобном состоянии с похожими анализами. Потом оказалось, что им давали некий препарат. Возбудитель. Незапатентованный, но очень эффективный, его поставляли контрабандой в пузырьках от духов из одной восточной страны. Как думаете, ваша дочь могла что-то такое принять? Мы недоумённо переглядываемся. – У Стаса спросим? – несмело подсказываю Кириллу. Он молча выскакивает из кабинета, по пути набирая номер. – Извините, муж очень перенервничал. Врач понимающе кивает. – А можно нам к Нине сейчас заглянуть? – Да, конечно, – разрешает он. Я благодарю его, прощаюсь, выхожу за Кириллом. – Не отвечает, вот урод, – он ругается через сжатые зубы, – а у этой типа матери вообще телефон отключен. Я беру его за руку и тяну за собой: – Потом найдём его. Пойдём к Нине. Ты ей нужен. Мы входим в палату. Нина лежит одна. Бледная, тихая и виноватая. Кирилл садится на край кровати, берёт её руки, целует ладони и со слезами на глазах шепчет: – Малыш, зачем ты так со мной? Я чуть не умер, когда узнал. Больше не делай так, если не хочешь остаться сиротой. Она по-детски плачет: – Папуль, прости, пожалуйста. Я не собиралась напиваться. Не знаю, почему мне так плохо стало, может, потому что не покушала? Кирилл присаживается ближе, обнимает её, гладит по голове: – Не плачь, солнышко, всё уже хорошо. Нам так повезло, что Олег оказался рядом, он спас тебя. Щёки Нины неожиданно краснеют: – Наверное, хорошо. Поблагодари его, ладно? – Выпишут, сама и поблагодаришь. – Мне стыдно, нет, я не хочу сама. Кирилл успокаивающе целует её в затылок: – Ничего, главное, ты поняла, что надо быть осторожной, не принимать подозрительные препараты. Нина с недоумением смотрит на него: – В смысле, ты о чём? – она обижается, – ты что, думаешь, я наркоманка? Нет, клянусь, никогда эту гадость даже не пробовала. Я только вино пила, и всё. Кирилл хмурится: – Странно. Врач сказал, что у тебя передозировка. Нина задумчиво переводит взгляд с меня на Кирилла и обратно. Её ноздри раздуваются. В глазах мелькает подозрение. С трудом двигая губами, интересуется: – А где Стас? Кирилл агрессивно прищуривается: – Мне тоже хочется это узнать. Пока не можем его найти, не отвечает. А ты не с ним была вчера? Нина игнорирует вопрос. Смотрит сквозь нас, переваривая информацию. – Да не может быть, неужели он на такое способен? – недоверчиво через силу улыбается, – кажется, я поняла. Папуль, оставь нас, пожалуйста, наедине с Викой. Я буду обсуждать это только с ней. Кирилл оглядывается на меня. Я киваю. Он целует Нину: – Поправляйся, солнышко. Заберу тебя, как только разрешат. Проходя мимо меня, сжимает на секунду мою кисть: – Жду внизу у машины. За ним захлопывается дверь. Нина переводит на меня взгляд и вздыхает: – Короче. Присядь лучше. Не знаю, что ты будешь делать с этой информацией…