Случайно разлюбить

Кирилл В комнате темно и пусто. Так не было раньше. Стучит в висках. Нет, в дверь тоже. – Пап, папуль, открой, пожалуйста. Подхожу к двери, распахиваю. Смотрю в испуганные глаза дочери, освещённые коридорным светильником. – Что случилось? Почему Вика ушла? Вы поссорились? Это из-за меня? Молча захлопываю дверь, возвращаюсь в темноту. Хочу так. Нет меня больше в этом мире. – Пап, давай поговорим, – не унимается Нина, – понимаю, Вика – тот ещё токсик. Но ты не должен её отпускать. Она твой человек. – Уйди, – рычу из последних сил и падаю головой в подушку. Затыкаю ладонями уши. Когда увидел эти фото, не хотел верить. Тем более, прислали анонимно в мессенджер. Стас на коленях. Вика даёт ему ключ. Они целуются. Раздетые на балконе. Она завёрнута в плед от груди, обнимает его. Он по-хозяйски сжимает ей зад. Вот же они, эти фото, никуда не делись. Открываю опять. Желудок сводит судорогой. Увеличиваю, хочу ближе рассмотреть её лицо. Жаль, что видно только плечи и длинные прямые волосы. Интересно, какое у неё было выражение лица в тот момент. Хочу и боюсь увидеть, не смотрит ли она на него так, как на меня, когда просит ласки. Хочу и боюсь услышать её дыхание и голос, когда они наедине. Какая она с ним? Она же не может быть такой жарко-нежно-влажно-страстной для него? Или да. Вдруг она так же закусывает губку в горячие моменты… Нет, нельзя. Это моё. Ё… Какие такие моменты?! Они могут быть только со мной. Жёстко выворачивает от ярости. Убью этого шакала, завтра же убью. Не хотел верить. Поехал в кафе, сунул фото официантке. Она подтвердила, что они были вместе. И что он целовал её. Фото настоящие, не монтаж. Всё равно надеялся на то, что это подстава. Спросил у Олега. Он признался, что обратно не подвозил Вику, она отпустила, сказала, что вернётся на такси. А мне врала, что ехала с ним. Глядя в глаза. Не думал, что она может так нагло врать. А почему? Ведь попадал уже. Почему повёл себя, не как разумный взрослый мужчина, а как влюблённый и доверчивый пацан? Позор. Думал, между нами честно. Нет. Всё обман. И её "люблю" тоже. Не отказывалась и не оправдывалась. Открыл фото, где они целуются со Стасом: – Это было на самом деле? Она кинула быстрый взгляд, даже не стала рассматривать остальные: – Да. Это слово, как выстрел в моё ощущение мира. Оно моментально рассыпалось, разрывая всё внутри острыми осколками. – Я не хотела. Почему, блин, так просто? Что это значит? У меня нет сил выяснять. По телу рванула волна кипятка, напрочь отключив мне мозг. Голос по нарастающей: – А что ты хотела? Нет, не так. Его хотела? Не удержалась? Нахлынули старые чувства? Или вы давно за моей спиной? Как ты могла? Она открывает рот, как рыба, выброшенная на сушу: – Это как ты можешь? Ты думаешь, я тебе изменила? Почему? Я никогда бы… Я люблю тебя. Морщусь. Не надо, эти слова сейчас не в тему. Рычу какую-то ерунду: – Любовь не вечна. Она хватается за шею, как от боли в горле, сдавленно простанывает: – Не могла же я ни с того, ни с сего случайно разлюбить! Хочу закрыть ей уши. Потому что меня несёт. – А почему? У тебя всё легко, – слова из меня сыпятся, как шарики яда изо рта змеи, – Стас – твоя бывшая любовь, его-то легко разлюбила. Если легко поехала со мной тогда, почему бы и с ним не развлечься, не вспомнить прошлое… – Кирилл… Она полоснула мне по лицу острым, болезненным, шокированным взглядом. Сразу захотелось влететь в стену головой. Зачем сказал это? Да я просто ревнивый подонок. Плохо, мерзко и тошнит от себя. До смерти больно, вот и несу фигню голимую. Но именно в этот момент извиниться за свои слова не могу. Нужно время отдышаться. Так, заткнуться срочно. – Скажи, ты злишься сейчас потому, что любишь меня? – дрогнувшим голосом с надеждой шепчет она. Тянет ко мне руку. – Нет,– выплёвываю по инерции, отбрасывая её, – я собственник, поняла? Сжимаю зубы, но как хочется орать. От всего. От ситуации в целом. Оттого что потерял контроль. Оттого что расслабился и пустил эти чувства в себя. Оттого что отчётливо понимаю – вот именно в эти минуты теряю Вику. Её глаза наливаются слезами. Но она не плачет. Вздёргивает подбородок, поворачивается ко мне спиной. Хочу схватить её, прижать к себе. Но я же, блин, гордый. – Вика, – голос срывается, челюсть защёлкивается от напряжения. Она застывает на несколько секунд. Мы слушаем тишину. Она медленно делает шаг от меня. Будто через силу ещё один. Ещё. – Вика, постой! Но она уже срывается по коридору, по лестнице вниз, на улицу. Придурок, всё испортил! Бью кулаком в стену. Мысли лихорадочно мечутся. Тело сжимает судорогой. Опускаюсь по стене спиной на корточки. Всё внутри протестует. Дышу с напором, со свистом, пытаюсь выдавить из себя боль от ссоры, от её предательства. Что делать теперь? Чёрт с ней. Всё пройдёт, да? Сейчас посплю и начну новую жизнь. Встаю, пошатываясь, добираюсь до кровати. Падаю плашмя. Лежу. Не думать. Не думать. Не думать. Спать, блин! Нет, какое там. Не спится. Кровать слишком жёсткая, одеяло не греет, подушка твёрдая, как я раньше спал на ней… Хватаю, сжимаю её в кулак и бью, бью, бью об изголовье. Вспоминаю, Вика на ней спала, несколько дней назад менялись подушками. Утыкаюсь в неё носом и вдыхаю, надеясь уловить запах. Есть, чувствую… Застываю, закрыв глаза, только бы не исчез. Да что со мной! Отбрасываю на пол. Ушла – отлично. Не могу её больше видеть. Сажусь, хватаю телефон, открываю видосы. Через минуту пялюсь в мессенджер. В нашу беседу. Не в сети. Тру лоб. Чего-то жду. Вали из моей жизни, Вика. Только сначала напиши что-нибудь. Хотя бы смайлик пришли. Самый отвратительный. Похожий на меня сегодняшнего. А лучше просто вернись, появись из ниоткуда, окажись рядом, как тогда, в офисе. Просто сядешь тут, как будто меня нет. А я буду спать. Не буду смотреть, не прикоснусь. Нет, прикоснусь. Не возвращайся. Это невыносимо. Мне плохо, умираю без тебя. Оох. Поеду за ней прямо сейчас. Она моя. Будет со мной. Наверное, ненавидит меня. Пусть ненавидит, только здесь, рядом. Вскакиваю, хватаю ключи с комода, спускаюсь по лестнице. Сажусь за руль. Где искать? Поеду туда, в квартиру. Если она с ним, разнесу всё к чёртовой матери. Забрал тогда, заберу и сейчас. А этот подлец, наконец-то, получит, что заслужил. Никому нельзя трогать мою женщину. И плевать, что дальше.