Глава 27

Ольга Кофе кажется приторно сладким, даже без добавления сахара. Я подношу чашку к губам, но не пью, глядя не на бирюзовую воду пустующего бассейна, а на Стивена. Мозг услужливо подкидывает недавние воспоминания, от которых меня бросает в жар, а в животе что-то сладко сжимается. Господи, какое давно забытое чувство…я думала уже никогда его не испытаю. Его губы, которые только что были на моих. На его руки, которые так твердо держали меня в лифте. Мое тело все еще помнит это – электрический разряд, пробежавший по коже, предательская дрожь в коленях, безумное желание утянуть его в первый попавшийся номер и…перестать быть хорошей и удобной для всех… Стивен улыбается, ловя мой взгляд. Его зрачки расширяются. И вот я опять чувствую, этот сладостный спазм в животе. Как девчонка! «Черт, Ольга, возьми себя в руки», – мысленно шикаю на себя. Но это бесполезно. Вкус его поцелуя, смесь кофе и чего-то неуловимо мужского, все еще на моих губах. Его взгляд, темный и обещающий, прожигает меня насквозь даже сейчас, через столик. Мы говорим о банальностях – о погоде, об отеле, о цветах, о моем бизнесе и его. Избегаем острых тем, будто мы и правда на своем первом свидании и пытаемся друг друга узнать и прощупать интересы другого.Но подтекст висит в воздухе густым, сладким туманом. Каждое наше слово, каждый жест – натянутая пружина, готовая в любой момент лопнуть. Глаза Стивена транслирует мне посыл: «Я хочу тебя. Сейчас». Смущаюсь, делая еще один глоток обжигающего напитка…в такую жару нужно пить лимонад, лимонад либо просекко, но прошедшая ночь была настолько безумной, что я еле держу глаза открытыми и сдерживая зевок. — О чем бы не договорились сейчас наши дети, я хочу увидеть тебя снова. Сегодня, – произносит Стивен. Его рука находит мою на столе и он переплетает наши пальцы. — Это не уместно… – кривлю душой, стараясь быть правильной. — Плевать. Живем один раз. Мне нравится его настрой и я киваю изо всех сил сдерживая слишком широкую улыбку. У моей дочери жизнь рушится, а я собираюсь закрутить страстный быстротечный роман с очень неподходящим человеком. О том, что он будет страстным и горячим, у меня нет никаких сомнений, как и нет сомнений в том, что роман будет быстротечен… В конечном счете я так или иначе улечу на Родину, а Стивен останется здесь… Я вижу, как Алекс быстрым шагом выходит из отеля и не оглядываясь стремительно удаляется в противоположную сторону. Стивен тоже замечает своего сына. Хмурится, почесывая подбородок свободной рукой. Мы смотрим друг на друга в течение бесконечно долгих секунд… — Мне нужно проверить Миру, – говорю я, вставая. Голос звучит чуть хрипло. – Не хочу оставлять ее надолго одну. Стивен встает мгновенно. Его пальцы слегка касаются моего плеча, когда он помогает поправить бретельку моего топа. Искра. Кожа покрывается мурашками, а по телу – волна тепла. Как не кстати мы встретились…как не кстати возникло это взаимное притяжение, которое невозможно игнорировать. Стивен касается пальцами моего лица, и я сладостно прикрываю глаза. Он ласкает мою щеку и…становится холодно, когда перестает это делать. — Я буду здесь вечером. Или в баре. Если что-то понадобится… – Он не договаривает. Не нужно. Его взгляд говорит все: «Я рядом». – Но сейчас я тоже хочу поговорить с сыном. — Спасибо, – киваю, избегая его глаз. Если посмотрю – не уйду вообще никуда. Очень хочется побыть эгоисткой, но сейчас не тот случай. Вперед выходит Мира и ее малыш. Открываю дверь номера. Тишина. Глубокая, звенящая. Мира сидит на краю большой кровати в спальне которую заняла ночью, поджав под себя ноги. Она сменила пижаму на простые джинсовые шорты и футболку, волосы собраны в небрежный хвост. На коленях – тот белый цветок орхидеи... Она крутит его хрупкий стебель в пальцах. Лицо бледное, но спокойное, глаза красные… — Привет, милая. Вы поговорили? Кивает. Без эмоций, продолжает смотреть в одну точку. — Хочешь позавтракать? — Нет. Меня тошнит. — Могу налить тебе минеральной воды, я видела несколько бутылочек в минибаре. Мне очень помогали Есентуки номер 4, когда я была беременна тобой…таких конечно нет…но, – я пытаюсь разрядить обстановку и говорю, первое что приходит в голову. — Мам, все в порядке. Я не умираю и не собираюсь чудить, – говорит Мира тихо, но четко, как только я замолкаю. – Мы отменили свадьбу. Окончательно. Подхожу, сажусь рядом. Не прикасаюсь. — Алекс, – продолжает она, не глядя на меня. – Извинялся. Говорил… правильные слова. Что осознал. Что хочет ребенка. Что любит… – Она делает паузу, сжимая стебель так, что он ломается. Лепесток падает на одеяло, я инстинктивно подбираю его. – Я смотрела на него. И слушала. И… ничего. Никакой радости. Никакой надежды. Только пустота. И страх, что я сейчас поверю и…он опять предаст. Только уже не меня одну это будет касаться. А нас… Она поднимает на меня глаза. В них – недетская серьезность и горечь. — Я не хочу твою судьбу, мама. Не хочу жить с мужчиной, который, может, и пожалеет меня ради ребенка, но… не любит. Не хочет по-настоящему. Не хочу каждый день гадать, где он, с кем, думает ли он обо мне или о ней… – Голос ее дрогнул. – Не хочу, чтобы мой ребенок рос, как я, между двух огней, чувствуя себя виноватым за то, что родители несчастливы. Я помню, как это. Я не хочу этого для малыша. Слова бьют в самое сердце. Точнее некуда. Я вижу в ее глазах не каприз, не обиду за прошлое, а наконец понимание. Понимание цены, которую платишь за брак без любви. Понимание, до которого я сама дошла слишком поздно. — Милая… – протягиваю руку, накрываю ее холодные пальцы. – Ты права. Ты абсолютно права. Она сжимает мою руку с силой, ища опору. — Это будет сложно. Очень сложно, – говорю честно. – Но я с тобой. Каждый шаг. Мы справимся. Я буду здесь сколько нужно или мы улетим в Россию. Бабушка по тебе соскучилась. Хочешь улететь? В ее глазах появляются слезы, но она быстро их смахивает. Кивает. — Не знаю, возможно…мне надо подумать и позвонить папе и Саммер, она будет в шоке, – говорит она, видимо имея в виду свою лучшую подругу. Тишина снова опускается в комнату, но теперь она другая. Не звенящая напряжением, а тяжелая, но… чистая. Как воздух после грозы. Мы сидим, держась за руки, глядя цветок на моих коленях. Символ чего-то хрупкого, что не спаслось, но символ и начала. Нашего. И тут в тишину врезается глухой, яростный стук в дверь. Кулаком. Так, что дверь дрожит в раме. Это точно не официант с ланчем…. — Ольга! Мира! Открывайте! Немедленно! – Рев Романа, пьяный, искаженный бешенством, режет воздух как нож. – Открывай, сука! Я знаю, вы там! Мы вздрагиваем, хватаем друг друга за руки крепче. Мира бледнеет еще больше, глаза – огромные, полные страха. — Он с ума сошел! – шепчет она. – Я не хочу, чтобы он заходил… Стук повторяется, еще сильнее. Кажется, дверь не выдержит. — Алекс сказал! Свадьба отменена?! Вы что, совсем? Две идиотки! Вы знаете, что вы наделали?! Вы… вы уничтожили меня! Мой бизнес! Все! Открывай, Олька! Или я вышибу, на хрен, эту дверь! Его голос – вопль загнанного зверя. Полный ненависти и отчаяния. Он не просто зол. Он в ярости, потому что его последняя надежда на финансовое спасение рухнула. И он пришел разбираться. Обвинит, как всегда меня. Но мне не привыкать… Я вскакиваю, сердце колотится, как молот. Глаза ищут что-то… тяжелое. Вазу? Стул? Телефон, чтобы вызвать охрану? — Не открывай! – Мира вцепляется мне в руку. – Мам, не открывай! Он убьет нас! — Конечно не убьет. Твой отец, конченый придурок, но не убийца. — ОЛЬГА!!! – Рев за дверью сливается с ударом плеча о дерево. Дверь трещит по-настоящему. — Вызывай охрану, хотя я думаю они уже в курсе. И сиди здесь. Закройся. Я с ним поговорю. Я прикрываю дверь в спальню, где остается Мира. Она связывается с ресепшеном. Беру в руки бутылку дорогого алкоголя из бара, не для того, чтобы предложить выпить бывшему мужу, а для того, чтобы если что разбить ее о его дурную голову. Надеюсь не придется приходить к крайним мерам. — Я открываю, прекрати орать, – рявкаю. В следующее мгновение дверь с грохотом распахивается, и Роман, багровый, с безумными глазами, врывается в номер. Запах перегара и пота накрывает волной. Его взгляд дико мечется, останавливаясь на мне. — Где она?! – он рычит, шатаясь. – Где эта дрянь неблагодарная Мира?! Где твой благодетель Маккуин?! Вы… вы все сговорились! Потопить меня решили! Суки! Он делает шаг ко мне. Я не отступаю. Моя рука сжимается в кулак. «Берегись, Роман. Сегодня я не та, кого ты можешь напугать».