Глава 11. Катя

До сих пор в голове не укладывается. Гордей сделал это, узнав о диагнозе… чтобы оттолкнуть меня. Знал, что никак другим способом не смог бы это сделать. Я слишком любила. И знала, что он тоже. Слишком верила в нас. Но, чёт возьми, такое… Как же тяжело было Гордею, раз решил, что это единственный способ. Утопал и не хотел тянуть меня с собой… Дурак! Это жестоко. К нам обоим. Бесчеловечно. Всё вокруг нас снова ломается, раскалываясь на части, искажая пространство. Парк кажется сплошными осколками. Я ведь не плачу снова? Хочу на него злиться, но не могу. Сердце сжимается, когда понимаю, что Гордей остался наедине со страшным диагнозом, который способен превратить любые жизни в ничего не значащие. Эта болезнь ломает даже сильных, а такой мужчина, как он, не любит чувствовать себя слабым. Я всегда это знала. И правда могу это понять – да, чёрт возьми, вообще считаю неправильным судить поступки человека под таким аффектом. Гордей думал, что так будет лучше – это знаю наверняка. Но… Я ведь не могу забыть, что видела тогда. Не могу. И как вообще теперь жить с осознанием, что всё вот так бездарно разрушено? Даже когда я бросаю на Гордея даже случайный беглый взгляд, словно воочию вижу, как он вдалбливает в нашу кровать беспрерывно стонущую Виолетту. Которую, получается, просто использовал? Понятия не имею, как умудряюсь выдавить ту свою речь про прошлое и будущее почти без эмоций. Но пауза тянется, тянется, тянется – а в ней слишком много невысказанного. Непрожитого до конца. Невыразимого, необъятного. Вроде бы исчерпывающе высказалась – а всё равно ощущение недосказанности в паузе звенит. Накаляет её до предела. Дышу сбито. Не понимаю, почему ещё не ушла, сказав всё это? Зачем вообще пришла сюда, поддаваясь порыву? Да понятно, конечно, зачем. Смысл перед собой скрывать? Этот человек – моё персональное проклятие. Не забыть его никак. Значит, стоит подальше держаться, чтобы совсем не пропасть и не посыпаться, как всё вокруг несколько секунд назад. – «Мой муж – хороший человек», – неожиданно повторяет мои слова Гордей, усмехаясь. – Это ведь не про любовь, – ловит мой взгляд своим, не отпускает. Да, чёрт возьми, и без него знаю, что отношусь к Феликсу совсем не так… Но это плюс! Огромный, очень значимый, чуть ли не определяющий плюс! – Почему же? – поражаюсь своему умению нацепить невозмутимую маску. – Любовь бывает разной. И вот такая, спокойная, на грани дружбы – самая надёжная. О да, я могу быть убедительной. По крайней мере, для других. Вот и Гордей мрачнеет, очевидно, не увидев у меня в глазах, что хотел. И что не должно быть там больше никогда. Не будет… Ещё бы сердце так предательски не щемило от мысли о том, что Гордей даже после моих слов о вражде не отступает, не отпускает, не может. – Я не могу сдаться, – в подтверждение этого вывода говорит чуть хрипло, не сводя с меня взгляда. А мне опять хочется плакать… И, наверное, не сдержусь. Но потом. Не сейчас, не при нём. Боже, как избавиться от этого всего? – Выбираешь вражду? – снова удивляю саму себя чуть ли не хладнокровием. Конечно, только внешним. – Мы не будем счастливы вместе. Последнее звучит твёрдо и уверенно – я правда так думаю. Виолетта теперь вечно между нами стоит. Раньше, когда она только пыталась это делать, скорее смешила. А сейчас – душу на части раздирает одним фактом своего существования на той же планете, где когда-то были «мы», а теперь я и он. – У меня твой чемодан, – Гордей говорит совсем не то, что я ожидала услышать. Хотя не то чтобы что-то ожидала… – Хочу тебе его вернуть. Ещё один привет из прошлого… Я бросила его на дороге. Если Гордей там где-то вырубился, как потом забрал? Чемодан всё это время лежал там? Сердце колет, вытесняя мысли о чемодане другими, куда более тревожными – Гордей вырубился, гоняясь за мной. Боже, как хорошо, что его обнаружили вообще! В тот день мы оба балансировали на грани смерти. Жуть пробирает всё тело, когда сознаю, как это могло закончиться. – Это прошлое, – выдавливаю о чемодане. – Он мне не нужен. Распоряжайся этими вещами, как хочешь. Не смогу их видеть… Они все из той, другой моей жизни, которая принадлежала Гордею. – Хочешь ребёнка от него? – очередной обескураживающий вопрос невпопад. Очередной пристальный взгляд… Отвожу свой. – Это не твоё дело, – наконец шевелюсь, решая просто уйти. Этот разговор становится всё более бессмысленным. – Оставь меня в покое, Гордей. И… – сглатываю, переведя дыхание. – Будь счастлив, – разворачиваюсь и быстрыми шагами ухожу. *********** Руки трясутся, когда завожу мотор машины мужа. Феликс учил меня водить, права у меня есть, так что периодически пользуюсь его автомобилем сама. На нём же проводила Фела в аэропорт, на нём же и приехала к этому долбанному мосту… Гордей всё ещё там. И я не думаю, что действительно смогла достучаться до него сегодня. А вот он до меня… В глазах щиплет, в ушах шумит, в голове каша. То и дело вздыхаю и мотаю ею, так и не в силах выехать с парковки. Какого чёрта всё так? И как – Боже мой – как мне дальше продолжать жить с Феликсом одним семьёй, провожая его к Гордею каждое утро? Цеплять улыбочку, говорить о будущем, о детях? Заниматься сексом… Мой муж – хороший человек. Усмехаюсь этой мысли так же, как Гордей недавно. Да, хороший. Это я плохая, потому что не покидает чувство, что просто пользуюсь ситуацией. Да, стараюсь быть счастливой и сделать счастливым Феликса, но всё это такая бессмыслица… Впервые признаюсь себе об этом. Ещё во Франции я верила, что всё будет хорошо, но теперь не могу. Всё полетело вдребезги ещё до этого моста и открывшейся мне правды. И даже до того, как я в спешке принимала самую надёжную таблетку экстренной контрацепции после секса с мужем, где даже своё тело не чувствовала, не то что его. И даже до того, как Гордей высказал мне свои намерения! Всё полетело ровно в тот момент, когда я снова увидела его. И я совершенно не представляю, что мне теперь делать. Как собирать всё заново… Есть ли смысл. Да знаю ведь, что нет. Но что дальше? Быть с Гордеем снова, после всего, как ни в чём не бывало? От одной только мысли об этом больно дышать. И руки сами собой крутят руль, потому что хочется каких-то действий. Как можно более резкого возвращения в реальность. Безнадёжно искать меня целых пять лет… Отказаться от меня, думая, что так будет лучше мне. Бежать за мной, не обращая внимания на собственное состояние… Обнимать так отчаянно и порывисто, будто ничего важнее на свете нет… Как я могу сомневаться, что Гордей меня любит? Чёрт-чёрт-чёрт, куда ведут мои мысли? Разве я смогу забыть Виолетту? Разве не кончено уже всё? Прибавляю скорость. Вот-вот, и выезд на автостраду. Я доеду до дома в какие-то минуты, приведу себя в порядок и буду готовиться к встрече с заказчиком. Буду потихоньку входить в ставшую привычной во Франции колею… Справлюсь. В конце концов, я люблю свою работу – лучший способ перебить лишние мысли. Даже если мы расстанемся с Феликсом, это останется со мной. Но расставаться я с ним не хочу и не буду. Просто честно расскажу всё, как есть, а дальше пусть решает сам. Даже лучше, если это сделает он. Не хочу выбирать сама… Пять лет назад Гордей сделал выбор за меня – и это всё перевернуло. Это его главная ошибка, непростительная. Я никогда не позволяла ему это и не могла бы. И, кончено, поступила бы иначе. С этим осознанием ему теперь жить. И мне тоже. Гордей в одностороннем порядке уничтожил нас – а Феликсу я позволю этот выбор. Муж имеет на это право. Пальцы дрожат, излишне резко поворачивая руль, а глаза почти не видят. Оказывается, слёзы текут почти беспрерывным потоком. Сознаю это не сразу, а поняв, бездумно пытаюсь вытереть… Меня заносит. В буквальном смысле – я не контролирую машину. Идиотка! Не хотела выбирать… Мёртвой и не придётся. Судорожно пытаюсь исправить ситуацию, в мгновение выбросив все лишние мысли из головы. Но куда там – поворот слишком резкий, машину мотает, и моих сил не хватает. Тут и мужских не хватило бы. Хорошо хоть не на автостраде это всё, и на травяную полосу я не уношу никого за мной. И людей там нет… Никто не пострадает. А вот у меня нет варианта: придётся принять мощный удар. Понимаю это за несколько секунд до, как впечатываюсь перевёрнутой машиной в какой-то мощный столб, тут же падая в беспросветную темноту.