Глава 18. Гордей

Возможно, я рискую с этим своим адвент-календарём, но ведь и без того собирался подводить Катю к тому, чтобы всё вспомнила. Да и не могу же я ей вечно врать. И так уже подозревает что-то, напрягается от меня. Нужно максимум открытости… Потому в конце месяца ей выпадет смартфон с нашими моментами: видео, фото. Воспоминания… И записка с объяснениями, какой сюрприз что значил и к какому моменту нашей жизни относился. Например, бомбочка, с которой Катя наверняка понежилась в ванной вчера – такую же она использовала в первый день нашего съезда в одну квартиру. Я ещё тогда не понимал, что это за штуки и какой в них кайф. Катя в итоге набрала ванную, пустила туда эту бомбочку и затащила меня, чтобы понял. Кайф действительно был. Но больше от неё: мы занимались неспешным, но страстным сексом, обмазывая друг друга этой пеной и лёжа в ванной. Возможно, Катя хотя бы отголосками вспомнила эти ощущения, когда вчера осталась с бомбочкой одна… Сегодня у нас свидание. Точнее, формально просто встреча – после того поцелуя отдаление настолько ощутимое, что не стоит пока даже словами демонстрировать напор. И без того я это, получается, взглядом делаю… И тут без шансов исправить ситуацию. Сегодня Кате из сюрпризов выпали шарфик, шапочка и перчатки одного набора: пушистого серебристого. Дело в том, что моя девчонка вечно не любила это всё носить, а потому мёрзла постоянно и зимой особо не гуляла. Обходилась маршрутом: «такси – место встречи». Ну или всё то же самое, но с моей машиной. Обычно я настаивал, чтобы она носила эти необходимые утеплённые вещи, сам же и купил ей в первый раз. В чемодане, который разбирал, их не было. Не знаю, где затерялись… Зная Катю – возможно, где-то на улице после одной из встреч, где сняла и положила рядом с собой. Потому вдвойне приятно, когда вижу, как девчонка идёт ко мне на встречу закутанная, как надо. Во-первых, ноябрь холодноватый получается, на улице минус четыре. Во-вторых, мой подарок ведь… Возможно, Катя хочет этим порадовать меня? Между нами не такая уж дистанция? – Тебе очень идёт, – говорю, когда мы равняемся. Катя чуть смущённо улыбается, заставляя меня напрячься, борясь с почти непреодолимым желанием сгрести её к себе в объятия. – Спасибо, – тихо благодарит то ли за слова, то ли за подарок. – Очень своевременно, – видимо, больше за второе. Давлю в себе усмешку: в былые времена Катя бы так не считала. Мне приходилось чуть ли не самому кутать её в шарф, шапку и перчатки, чтобы утеплить. Может, в девятнадцать девчонка лояльнее относилась к зимним вещам? Хм, а ведь с этими приключениями с памятью я, получается, с новой её личностью сближаюсь. Какие-то перемены всё равно есть… Но я люблю их все. Я люблю в Кате всё. – Сегодня у нас фестиваль шоколада и потом кино, – мягко обозначаю: Катя что тогда, что сейчас только кивает, ничуть не возражая тому, что я выбираю, куда идти. От неё, конечно, тоже поступали предложения тогда, пять лет назад… Но в основном когда ей давно хотелось чего-то конкретного. А так, казалось, моей девочке не было дела, куда идти – лишь бы со мной. Неужели и сейчас так? Мы садимся в машину и, прогревая её, смотрю на Катю. Такая она… Не только привычно красивая, но и расслабленная. Ни следа от вчерашнего напряжения, которое чётко улавливал в телефонном разговоре. Всякие милые безделушки так быстро смягчили её? Хм, ну вообще да, и пять лет назад Катя всегда с детской непосредственностью радовалась даже мелочам, но всё же… – Опять хочу тебя поцеловать, – пробую наугад, а голос сам собой хрипнет. Катя чуть вздрагивает. Смотрит на меня с лёгкой задумчивостью, но без недовольства. И этого хватает, чтобы у меня тормоза начали отказывать. Чуть клонюсь к ней, каким-то чудом ещё сохраняя остатки сдержанности и не преодолевая расстояние одним рывком. Смотрю то в глаза, то на губы… Катя некоторое время не шевелится совсем: ни ко мне, ни от меня. А дышит чуть сбито, испуганной птичкой какой-то. Улавливаю её дыхание, и меня переполняет нежностью. Вот как объяснить этой девчонке, что бояться ей совершенно нечего? Я как будто и сам боюсь с ней. Спугнуть лишний раз, разрушить то хрупкое, что начинает проклёвываться. Мы уже почти губами в губы дышим. Чуть провожу кончиком носа по её. Катя вздрагивает. И всё-таки отстраняется, нервно мотнув головой. – Ты обещал не спешить, – а у самой голос очень многообещающе хрипит. Я ведь помню, в каких ситуациях он у неё садится… Потому сохранять разум – это на грани подвига теперь. И всё-таки отклоняюсь обратно в своё водительское кресло. – Просто говорю, – усмехаюсь. Пожалуй, в прогреве машина больше не нуждается… Здесь уже жарко. Уверенно выезжаю. Попутно пытаюсь вернуть нам с Катей лёгкость отвлечёнными разговорами. Рассказываю о предстоящем фестивале шоколада, и отсюда мы плавно переходим и на другие безобидные темы. Например, о путешествиях – подобные фестивали проводятся ведь не только у нас. Девчонка поддаётся, вопросы задаёт, интерес проявляет. Рассказываю ей про свои поездки. Сам не знаю, как умудряюсь много чего увлекательного в них вспомнить, тогда как большинство их них было сделано как раз в эти пять лет… И с лишь единственной целью – найти Катю. Она, конечно, об этом и не подозревает. Про Францию, скорее всего, тоже не помнит уже. И про Феликса. Вот мы уже в позитивно дружелюбном настрое заходим в здание, где проходит фестиваль шоколада. Здесь красиво: многие декорации оформлены шоколадом, звучит приятная музыка, несколько шоколадных фонтанов… Есть лавочки, где раздают попробовать, есть те, где показывают мастер-классы, а есть те, где что-то типа даже мини-экскурсий с рассказами об истории шоколада. Бываем с Катей почти везде. В первую очередь там, где речь о молочном и белом. Она любит такие. В девятнадцать лет это тоже было так – рассказывала мне, что это с детства неизменно. Кинотеатр, кстати, есть и здесь. Там бесплатно показывают фильмы, так или иначе, связанные с лакомствами. «Чарли и шоколадная фабрика», «Шоколад» и многие другие. Включая даже современного «Чебурашку», потому что тема кондитерских была и там. Но нам с Катей не до кино – здесь слишком интересно. Да, много детей, но у моей девчонки нет никакой неловкости проявлять не меньший энтузиазм, чем они. Особенно интригуют многих сладости с разными начинками, включая и самые непривычные для шоколада: острые, солёные и даже кислые. Стараясь не слишком залипать на том, как Катя обмокает клубничку в шоколадном фонтане, а потом с удовольствием погружает её в рот; смотрю по сторонам. Ищу, что ещё её заинтересует… А меня заодно остудит. Вряд ли девчонка отдаёт себе отчёт, насколько эротично обсасывает клубнику, иногда не полностью её заглатывая, а сначала облизывая… Блять. Слишком горячие яркие воспоминания. Не выдержав, нахожу предлог увести Катю к лавочкам, где дают попробовать разный шоколад. Повод есть: там сейчас как раз посвободнее стало, а могут в любой момент опять налететь. К счастью, девчонка явно не замечает моей обескураженности, с удовольствием ловя самые разные впечатления. И вот мы уже дегустируем разные вкусы, хотя по большей части это делает она. Я сладким насыщаюсь быстро, даже самый качественный шоколад после определённой дозы приторным становится по ощущениям, а вот Катя только входит во вкус. Сладкоежка ещё та… С удовольствием подмечаю, что не зря привёл её сюда. Расслабленная такая, кайфующая. – Это мой любимый шоколад, – доверительно сообщает мне, потянувшись уже со вторым из того же ящичка. – Такой нежный-нежный… Вообще тут нельзя брать два раза одно и то же, но мы же вдвоём, потому киваю кондитеру – эта порция за меня. Катя так мило увлекается вкусом, что и не замечает этого. – Значит, покупаем весь набор, – мягко объявляю, наслаждаясь тем, как довольно блестят её глаза. – Ещё и дома поешь. – Спасибо, – кажется, Катя смущается. – А этот вкусный? – кивает на тот, что у меня в руке. Хм… А я и не заметил, что ещё что-то взял. Видимо, в один из моментов, когда она бросала на меня мимолётные взгляды – отводил свой, чтобы не слишком пялиться. Наверняка Кате от этого некомфортно было, раз украдкой поглядывала. Пробую шоколад, что у меня в руке. Тёмный. Мне подходит, сладким его не назвать. Но не для моей сладкоежки, которая смотрит с любопытством. И… Довольно пристально. Причём и мне на губы тоже. Заставляет меня почувствовать себя на её месте? Пытается смутить? Хм… А мне-то только нравится эта игра. – Чуть горьковатый, не в твоём вкусе будет, – отвечаю как ни в чём не бывало. Катя облизывает свои губы, и сохранять непринуждённый вид мне разом становится сложнее. Взгляд снова, как приклеенный, на ней. Причём преимущественно на её губах. Мне кажется, или девчонка сама делает ко мне движение? Дыхание сбивается. Всё вокруг словно исчезает, и весь мир концентрируется на её губах. Мне просто необходимо почувствовать их снова… – Но я всё-таки попробую, – слышу затуманенным сознанием её решительное. А потом Катя резко сокращает между нами расстояние, потянувшись ко мне и целуя. Хотя ещё в машине напрягалась от моего жеста в эту сторону… А теперь уверенно сминает мне губы своим, язычок пускает, будто и вправду пробуя вкус… Замираю на какое-то мгновение, внимая её действиям, которые как будто нереальны и в то же время чертовски ощутимы. Обволакивают меня. Затапливает нежностью… Катя целует меня! Сама! Пугать не хочу, но и сдерживаться нет сил. Крепче прижимаю к себе, проталкиваю язык в рот, наслаждаясь упоительным нежным вкусом… И нет, не шоколада – её вкусом, приятным таким, чуть молочным. Теперь инициатива на мне, я задаю темп и веду. Кате всегда заходило, когда я делал так, и сейчас не исключение: жмётся ко мне сильнее, издаёт сдавленный стон, от которого член чуть не взрывается нахрен. Не знаю, как я вообще умудряюсь просто держать её в объятиях, а не лапать и раздевать. Просто кружить языком вокруг её языка, периодически поглаживая его и вплетая своеобразный танец. Её пальчики поглаживают мне плечи, принося кучу кайфа такими нехитрыми действиями. Даже не думал, что могу с таким упоением внимать подобным мелочам, которые от Кати кажутся чуть ли не охренеть какой острой лаской. Зарываюсь рукой ей в волосы требовательно удерживая голову, и целую уже куда более остервенело, хотя бы так утоляя пыл: засасываю мягкие нежные губы, чуть прикусываю, зализываю, врываюсь языком снова и снова. Чуть ли не секс таким образом имитирую. Катя ощутимее дрожит. А ещё между нами так горячо, что остаётся только недоумевать, как весь шоколад вокруг не расплавился нахрен. Даже не думал, что могу быть на грани от одного только поцелуя. Но его приходится прекращать именно по этой причине – ещё чуть-чуть, и кончил бы постыдно. Как же мне не хватало этой девочки… Она сбито дышит, когда наши губы отрываются друг от друга. При этом остаётся в моих объятиях – несмотря на своё состояние, отпустить не смог. И так с трудом поцелуй прервал. Впрочем, Катя высвобождается из моих рук сама. Осторожно, но настойчиво. Последними остатками воли позволяю – мы же её темпом идти собираемся. Я обещал… Мы встречаемся взглядами. Мне приходится снова призывать волю на помощь, чтобы не выплеснуть захлёстывающую нежность. Катя смотрит так растерянно и в то же время беззащитно. Всё ещё не понимает, что меня бояться не стоит. Но при этом тянется ко мне, как бы себя ни тормозила. Именно это так застаёт её врасплох? – Действительно горький… – неожиданно выдавливает она настолько печально, что у меня внутри всё обрывается. Подтекст слишком ощутимый. Тот самый, что я ещё после первого поцелуя уловил. Кате дискомфортно… страшно?… не доверяет мне совсем. И вот вроде бы я не косячил, но, видимо, это чувство в подсознании у неё осталось после моего демонстративного секса с Виолеттой. Как же тоскливо это признавать… Она пытается отойти, а может, даже уйти – не позволяю. Останавливаю, несильно сжав предплечье. Вздрагивает, почти враждебно вскидывает брови. – Кать… – позволяю себе выплеснуть нежность: хотя бы в голосе, в зуке её имени. —Может быть и другой, – многозначительно уверяю. Вижу, что понимает меня. Отводит взгляд, поджимает губы, а сама в натянутую струнку превращается. Как будто это не её толкнуло поцеловать меня недавно. – Я расхотела пробовать, – чуть дрожащим голосом, недовольно. Ещё и руку довольно грубо выхватывает. А у самой губы всё ещё влажные и опухшие после поцелуя. Подрагивают слегка… Мало что понимаю. Я готов идти её темпом, но не улавливаю его уже. Американские горки какие-то. – Что у тебя в голове? – мягко одёргиваю её. – А у тебя? – язвительно парирует Катя. Но тут же серьёзнее, со вздохом добавляя: – Я хочу в кино. Этого фестиваля с меня хватит. С меня, пожалуй, тоже. Я бы рассказал ей, что у меня в голове, но при таком настрое даже не подозреваю, на какой результат нарвусь. Не хочу её терять. Но, видимо, двигаться дальше, не прояснив хотя бы что-то, у нас не получится.