Глава 20. Гордей

Несмотря на решение найти способ сгладить состояние Кати и открыть ей хотя бы часть правды, тяну с этим. Знаю, что будет много вопросов. Ответы ей не понравятся… Возможно, она к ним не готова. Даже скорее всего. Девятнадцатилетняя Катя определённо не успела оправиться после трагедии с родителями, она и в более взрослом возрасте при мне периодически срывалась на папу. И вообще общалась с ним больше после моих просьб. А тут ведь придётся признаться, что трахал Виолетту на глазах у Кати… Да, это я для себя этим точку ставил, но для моей девочки это была именно измена. Собственно, я и представил всё так, чтобы по самому больному ударить, чтобы наверняка ушла. Идиот. Потерять её, только-только начав обретать – сущая пытка, какой-то беспросветный ад. Но дело даже не в этом. Для Кати упоминание моей измены будет слишком мощным триггером, непонятно, как может повлиять. А врач ведь сказал, что осторожно надо. А потому иначе пытаюсь поднять ей настроение. Не навязываюсь, но при этом даю понять, как она важна. Пытаюсь доказать, что мне можно доверять. В арсенале у меня не так много средств для достижения этих целей, но и те, что есть, вроде как дают плоды. Катю радуют и те подарки, что она открывает каждый день в нашем адвент-календаре-домике, и те, что посылаю ей время от времени курьером. В основном цветы и вкусняшки, но даже ювелирку она принимает без лишних проблем. А ещё не возражает против моих попыток устроить ей романтику то салютом в виде сердечек возле её дома, то названием новой продукции в её честь, потому что именно присутствие Кати в моей жизни вдохновляет свершить. По некоторым подобным жестам чуть сомневаюсь: не решит ли она, что слишком пафосные и как будто стараюсь, притом, что на самом деле искренен. Но нет, к счастью обходится. Более того, девчонка уже и не напрягается в моём присутствии, не смотрит настороженно задумчиво, на контакт охотнее идёт. Мы переписываемся каждый день, причём всё более открыто и душевно. Катя тоже делится чуть ли не всем, что у неё там происходит в моё отсутствие. Советуется периодически… Пару раз я даже в итоге подобных переписок подъезжал к её дому среди ночи. Ради короткой встречи, во время которой пытался поднять настрой и поддержать. Потому что да, у девчонки периодически всё ещё бывают грустные мысли из-за потери памяти. Только на этот раз, кажется, это уныние не связано со мной. Настороженности я в те наши встречи не чувствовал… Скорее наоборот, я влиял на настроение Кати в лучшую сторону. Большая половина ноября уже позади, и Катя открыла немало напоминающих нас сюрпризов в адвенте. Например, разноцветные светильники: мы купили похожие после того, как во всём доме внезапно вырубило свет. Решили, что фонарики в телефоне и свечи – не то. А потом иногда включали эти светильники и танцевали под романтичные мелодии… Ещё была умная колонка – мы как-то спорили о её необходимости, и я смог убедить Катю, что как минимум осваивать её стоит. Ещё редкую книгу одного из её любимых философов на языке оригинала. Она говорила о том, что хотела бы её почти перед самым расставанием… Я даже заказать тогда не успел. А просто в магазинах её не найти. Много-много подобных мелочей из нашего прошлого окружают теперь её ежедневно… Не факт, что Катя вспоминает что-то или хотя бы испытывает какое-то особенное чувство, раскрывая новые окошки – но мне всё же кажется, что метод работает. Девчонка всё более расслабленная и даже по своей инициативе в последние дни открывает как бы при мне – звонит сначала, договаривается о моём удобстве. Звонит она и сейчас. Хотя сегодняшнее окошко мы уже открывали. Там были ингредиенты к печенькам, которые Катя раньше периодически делала. Вкусные такие… Подсадила меня на них. Говорила, что мама по выходным с ней делала. Может, поэтому Катя и звонит? Всё-таки те воспоминания могут быть тяжёлыми для девчонки. Колебался, стоит ли их тоже добавлять. Но именно я был первым, кто пробудил в Кате желание снова делать эти печенья впервые за долгое время. А ещё – они первый звоночек, что мы с девчонкой были знакомы до того, как я подошёл к ней у скамейки. Тридцатого я раскрою это в полной мере, но с тех самых печенек я уже намекаю на это Кате. Расчёт был, что к этому моменту она окажется готова к подобному. Как мог, стелил соломку… Но в итоге аж не дышу некоторое время, нажимая на зелёную кнопку. Вот мы уже на связи, и, блять, не припомню, когда так волновался в последний раз. Уже начинаю себя считать долбоёбом, просчитавшимся по-крупному. Сейчас Катя, скорее всего, снова отстранится… – Привет, ты на работе? – поспешно выпаливает она. Так, как обычно делает, нервничая. От этого и самому приходится взять паузу: успокоиться окончательно. Неожиданный всё-таки вопрос… – Нет, уже дома. – Хорошо, – Катя так облегчённо вздыхает, как будто от этого что-то важное зависело. – Можно я приеду? – Конечно, – на автомате выдавливаю, словно не охреневаю от внезапности этого желания. Сердце хреначит, как ненормальное. Катя ведь как об особенном решении спрашивала. Опять хочет поставить точку? Или… ********* Она целует меня. Сразу с порога, ни слова не говоря. Так порывисто и страстно, будто ничего важнее сейчас нет. Так оно и есть. Не только для неё – а Катя именно это сейчас демонстрирует так, что не прочувствовать невозможно – но и, конечно же, для меня. Мгновенно забываются все проблемы и сомнения. Есть только мы. И после нас хоть конец света… Кайфую от таких знакомых и жизненно необходимых ощущений её губ. Их вкус, нежность, податливость… Её тело. Я помню его наизусть, и оно не особо изменилось: талия всё такая же тонкая, а кожа невероятно чувствительная, особенно на боках. Мягко поглаживаю их, впитывая дрожь Кати, целую всё более нежно, смакуя ощущения и выплёскивая чувства. Поддеваю то нижнюю, то верхнюю губу,засасываю их, прежде чем снова вторгнуться в рот языком. Накрывает разом, и вот я уже направляю нас в сторону спальни. Катя не против. Я, конечно, жажду узнать причину таких перемен ко мне: просто потому, что боюсь чем-то разрушить такой настрой, который может совсем хрупким быть. Но потом… Всё потом. Потому что Катя уже начинает избавлять меня от одежды. Тяжело дышит, смотрит затуманенным взглядом то мне в глаза, то на пуговицы, которые расстёгивает… Не представляю, как сохраняю рассудок при виде такой возбуждённой Кати. Руки сами собой цепляются за застёжку её платья, и вот мы уже оба обнажены. Разворачиваю девчонку спиной: как ни заманчиво видеть её глаза, сейчас хочется на самую глубину, а именно эта поза позволяет. К тому же… Этот её горящий взгляд может заставить меня кончить чуть ли не сразу, а нам такое не нужно. Потом полюбуюсь. Хотя и сейчас есть на что. Катя понятливо прогибается в спине, демонстрируя мне обе дырочки и влагу между ножек. Провожу по нежным складкам, задыхаюсь от желания. И её, и моего… Затапливает разом. Наклоняюсь, целую в лопатку и скольжу языком ниже, прикусываю кожу, засасываю, добираясь и до попы. Каждый миллиметр Кати пьянит до одержимости, и я то глажу, то сжимаю, то засасываю и лижу, прежде чем отстраниться и войти наконец резким толчком. Помнить бы ещё, что мы без защиты… Безумно хочется и ребёнка от этой девчонки, но нечестно решать это самому. Надо будет вовремя выйти, не терять рассудок. Как бы ни было сложно… А сложно до нереального – особенно, когда Катя встречает мои действия умоляющим всхлипом и ответным движением. А потом ещё и имя моё выдыхает… Это уже, блять, слишком. Собираю её волосы в кулак, хрипло дыша. Не способен сейчас на нежность. Жажда обладать превыше всего. Не утолю её – просто сдохну. И без того не представляю, как вообще держался. Несдержанно вбиваюсь в изгибающееся подо мной хрупкое тело, которое заметно дрожит и едва выдерживает такие фрикции. Но судя по ответным движениям и низким стонам Кати, именно в таком темпе нуждается и она. Во всё более быстром, размашистом, резком и глубоком. Кайфую от вида нашего соединения: чуть отстраняюсь, чтобы лучше видеть, как член исчезает внутри неё. Нежная кожа моей девчонки тоже будоражит видом моих следов: они и от чересчур сильного сжатия руками есть, а уж про засосы и укусы говорить нечего. Слегка шлёпаю свободной рукой, любуясь, как алеет теперь уже попа даже от такого лёгкого соприкосновения. Всегда наслаждался такой чувствительностью Кати. Нам одинаково заходит как нежный, так и грубый секс, но сейчас однозначно нужен второй: снова срываюсь на жёсткий темп. Оголодал до безумия. Она, кстати, тоже… Даже не помня меня. Активно двигается навстречу, когда чуть торможу, насаживается и сама, цепляется за спинку кровати, стонет так громко… Меня есть с чем поздравить: при всех этих крышесносных ощущениях умудряюсь не кончить в секунды, куда более увлечённый кайфом Кати, чем своим. Контролирую её тело, внимая малейшему изменению: как в былые времена. Уже чувствую, как к девчонке подступают волны оргазма. Чуть замедляюсь: в такие моменты её лучше не перебивать, не вбиваться сильнее. А достаточно просто коснуться клитора… И вот Катю уже уносит настолько, что царапает кровать, крича моё имя вперемешку со стонами. И я снова охуеваю с собственной выдержки, потому что не кончить после такого – это прям совсем рекордсменом надо быть. Тем более что девчонка сладко сжимает мне член внутри снова и снова… Выхожу из неё почти полностью и вновь врываюсь, заполняя глубоким толчком. Как же офигенно чувствительно… На грани. Для меня. А Катя уже давно бьётся в оргазме, который длится чуть ли не дольше обычного. О да! Её тело соскучилось по мне. Даже думать не хочу, как там у неё с Феликсом было, но уверен, что и на четверть не настолько ярко. Катя всё ещё протяжно стонет и царапает многострадальную кровать наверняка до боли в ногтях, а потом и вовсе оседает вниз. Слишком обессиленная удовольствием. Тогда переворачиваю её, чтобы видеть лицо. Ну и пусть для этого приходится временно выйти из неё… Зато передо мной предстоят её прикрытые в блаженстве глаза, прикушенные губы, раскрасневшееся лицо… Да и вхожу обратно сразу, утопая в нежности к этой девчонке. Она всё ещё моя… Всегда была моей. И больше я это не упущу ни за что. Накрываю припухшие губы своими, ласково сминая и оттягивая зубами, вторгаясь языком и покусывая. Катя отвечает увлечённо и жадно, хотя ведь чувствую, что её всё ещё уносит в волнах удовольствия. Поцелуй получается смазанным, но тем даже круче. Обожаю, когда мою девчонку так сильно накрывает в оргазме. Вот-вот присоединюсь к ней, а пока купаюсь в пожаре её уже открытых глаз и напоследок ловлю губами её стон, сорвавшийся, когда моя рука своевольно ложится ей на клитор. Она улыбается моему жесту с её стоном, а потом, похоже, решает, что пора бы и выбить подобный из меня. Порывисто обнимает за шею и двигает бёдрами, проталкивая член в себя глубже. Ещё и сжимает его внутри себя, на что я не выдерживаю и издаю чуть ли не животный рык. Катя усмехается… И тоже ловит его губами, скользнув по моим язычком напоследок. Ну всё… Я и так поставил уже все немыслимые рекорды по выдержке, а потому отпускаю себя. Вколачиваюсь в неё как безумный, а затем после финального максимально резкого и глубокого толчка выхожу, обильно кончая на плоский живот. Катя при этом так шумно дышит,будто это она только что получила мощнейший оргазм. У меня от него аж в ушах закладывает, но при этом всё равно любуюсь тому, какая девчонка подо мной расслабленная и довольная. До сих пор улыбается… Ну что ж. Вот оно – наше новое начало. Такое бурное и несдержанное, но в то же время тёплое и чувственное. Идеальное. А потому и дальше будет только хорошо. Наизнанку вывернусь, а этого добьюсь. Время разговоров? – Ты ведь поняла, что мы были знакомы раньше, чем я подошёл к тебе после больницы? – осторожно начинаю. Точнее, хриплю. То ли в себя ещё не пришёл, то ли опять волнением накрывает. Хотя справиться с ним, когда Катя рядом лежит и всё ещё разомлевшая, гораздо проще. – Да, – она не колеблется с ответом. – Ещё до этих печенек… Но не советую мне больше врать, – последнее с шутливой угрозой, повернувшись так, чтобы видеть моё лицо. Пытаюсь улыбнуться в ответ. Катя ведь не подводит к тому, что ей теперь нужны прям все подробности?