Глава 26. Гордей

Это не сон. Я чётко сознаю, что это реальность: более того, ожидал, что мы именно к этому в итоге придём. Но Боже, как же пробирает от её признания и взгляда – буквально, блять, до мурашек по коже. Не отрываем друг от друга взгляда, а потом я просто беру Катю на руки. Себе забираю. – Я тоже тебя люблю, – сообщаю ей почти спокойно, положив на свою кровать, на которой даже не пытался спать сегодня, переваривая поставленный днём диагноз. Катя как почувствовала, что особенно нужна мне именно сегодня. Поддаётся, пока я её раздеваю. Справляюсь в какие-то секунды, тут же нависнув сверху и впиваясь в губы поцелуем. Чуть было не вырвавшийся стон девчонки так и тонет у неё во рту, когда я погружаю туда язык. Катя сразу поддаётся, обнимая меня и притягивая ближе. Хочется максимально чувствовать друг друга… Потому, конечно, прямо во время поцелуя начинаем освобождать от одежды уже меня. От каждого соприкосновения друг к другу, от движений губ и языков, от близости кроет мгновенно. Она всё-таки пришла… Теперь уже окончательно моя, безо всяких условностей и препятствий. Помнит всё и хочет быть здесь. Что, нахрен, может быть важнее этого? К чертям все диагнозы. Мечты вообще-то сбываются. – Я так скучала, – шепчтет Катя мне в губы, шумно выдыхая. – Я должна была… Раньше! – последнее она буквально вскрикивает, дрожа всем телом, потому что моя рука уже ложится ей между ног, скользя по мокрым складочкам и массируя клитор. Мягко усмехаюсь: как приятно, что Катя так думает. Значит, совсем сомнений нет… От этого вдвойне кайфово. Некоторое время аж подвисаю, с удовольствием глядя на нетерпеливо ёрзающую подо мной девчонку. Такая чувственная… Моя. Предварительные ласки тут скорее дополнительный кайф для нас обоих и предвкушение, чем необходимость. Но надолго нас не хватает, и вот я уже раздвигаю ей ноги, устроившись между них. Вхожу одним толчком, на что Катя выгибается, учащённо дыша. Замираю, наслаждаясь моментом нашего воссоединения. Конечно, далеко не первый раз уже, но после такой паузы друг без друга как будто да. Так же волнительно и особенно, ярко и долгожданно. Уверен, Катя чувствует то же. Она обычно закрывает глаза, когда хочет максимально прочувствовать ощущениями. А потому тут же делаю резкий толчок, на что она громко стонет. И всё. Обняв её и этим чуть придавив своим весом, срываюсь на движения. Жёсткие, нетерпеливые и резкие, но изредка заменяющиеся на нежные и плавные. Жадно целую, слегка оттягивая и покусывая её нижнюю губу зубами. Как же прёт от Кати, хочется её всю целовать, кусать, облизывать, засасывать, а потом ещё и ещё раз. Не прекращая глубоких толчков внутрь, врываюсь в нежные губы языком, проходя им по всему рту и получая вибрирующий стон в ответ. Освобождаю одну руку, чтобы второй обхватить грудь, дразняще пройдя пальцами по соскам. Идеальной формы… Катя открывает глаза, глядя на меня прямо-таки пьяным взглядом. Улыбается… – Так рад, что ты пришла, – не сдерживаюсь я, хотя, блять, совсем не до разговоров, когда она меня сжимает внутри, такая горячая и податливая. Впрочем, я и не нуждаюсь в ответе и не завожу никаких тем: просто выплёскиваю счастье и нежность. Глажу по щеке и возобновляю движения, врываясь в Катю всё сильнее. Она обнимает меня, сильнее тянет к себе и тычется губами куда-то в висок. Ещё немного – и мы оба уже на грани. Срывает всё ярче, всё безумнее… – Кончи в меня, – неожиданно просит Катя на выдохе, и я замираю в ней. Она ведь… Имеет в виду… Правда хочет? Я – так очень, но не могу эгоистично поддаться этому желанию. Катя не всё знает… Буквально сегодня днём врач сказал мне, что я могу умереть вообще в любой момент. Даже вот прям сейчас. Она открывает глаза, глядя на меня настороженно и смущённо одновременно. А ещё, кажется, с надеждой… Как же от этого кроет. –Ты уверена? – хриплым шёпотом уточняю, хотя без того же вижу. – Да, я хочу от тебя ребёнка, – Катя робко и счастливо улыбается, явно думая об этом, возможно, представляя. Блять, я чуть не кончаю от одного только выражения в её глазах. – А ты? С меня срывается смешок. Хочу ли я? Да это охренеть как слабо сказано! Чуть ли не с первой встречи хотел. Нашему мелкому могло бы уже быть четыре года. А то и все пять, если бы зачали его прямо на первом свидании. Но аневризма… Нельзя о ней забывать. Есть риск, что Катя останется одна с ребёнком. Да, финансово её тылы будут полностью прикрыты, но морально будет непросто. В любом случае, решать только ей. Теперь я понимаю это чётко и наверняка. – Очень хочу, Катюш, – шепчу, покрывая нежными поцелуями её лицо. А ещё я безумно хочу отложить новость о диагнозе хотя бы до момента, когда мы оба уже кончим и будем лежать рядом. И хрен бы с тем, что она хочет, чтобы я кончил в неё прямо сейчас… Можно не вдаваясь в подробности, не сделать это; или, наоборот, сделать, а потом при необходимости Катя выпьет таблетку. Но нет. Запрещаю себе оба варианта, как и двигаться ей навстречу, когда нетерпеливо подаётся бёдрами. Пусть наш первый после долгого времени раз будет без каких-либо разочарований и недомолвок. Если я не кончу в неё, Катя не получит максимального удовлетворения, это собьёт ей оргазм. Тем более, если почувствует, что я специально, а не «по привычке». Если кончу, а потом она решит, что ей это не надо – придётся прибегать к таблетке, которая не факт, что поможет, а ударить по организму может. Сжимаю челюсть, стараясь отогнать от себя наваждение. Катя горячо сжимает меня, плавно двигается, насаживаясь снова и снова, всхлипывает, кусая губу… Блять! И как тут остановиться? Как удержаться вообще? Нереально тянет послать всё к чёрту и просто оттрахать Катю так, чтобы мы оба забыли обо всём на свете вообще. – Ты должна кое-что знать, – всё-таки выдавливаю каким-то чудом. Катя, похоже, не сразу и слышит меня: некоторое время ещё движется, а потом вдруг замирает. Я всё ещё в ней и от этого по-прежнему коротит, но, кажется, мы оба уже скорее трезвые от произнесённых мной слов. Слишком серьёзных и оглушительных. – Серьёзно? – мило хнычет она. – Сейчас? Ласково ухмыляясь, киваю. По глазам ведь вижу, что да, Катя уже поняла, что это не просто новость. А потому секс всё-таки откладывается… Она позволяет мне выйти, что я неохотно, но делаю. Вздыхаю… Тянуть с новостями ни к чему: в глазах Кати уже самое настоящее беспокойство. – Мы хотим ребёнка, а потому важно прояснить сразу, – мягко начинаю. – Недавно у меня возобновились симптомы, которые были пять лет назад и… – стараюсь не реагировать на ужас в газах Кати и её тяжёлый вздох, поспешно заключая: – Нет, это не рак, это аневризма. Она доставляет дискомфорт, да, но его можно купировать и, соблюдая рекомендации врача, жить полноценно. Но она может взорваться в любой момент, и тогда я умру. Катя пододвигается ко мне, обнимает. Обвиваю руками в ответ, прижимая крепче. Как это необходимо… Исцеляет же. И пять лет назад тоже бы могло. – Сейчас вроде как продвинутая медицина, удалять могут даже сложные аневризмы, а с твоими возможностями… – щебечет Катя. Не сдаётся, конечно. – При удалении этой я стану либо инвалидом, либо вообще овощем. Либо и то, и другое, – без какой-либо подводки рублю правду-матку. – Других вариантов, к сожалению, нет. Я отказался от этой операции. Ты должна понимать, что если останешься со мной, если родишь от меня… В любой момент… Не договариваю, шумно вздохнув. И за что это всё Кате? В последнее время я приношу ей немало поводов для беспокойства, а ведь хочу делать только счастливой. – Конечно, я буду с тобой, – горячо заявляет она, целуя меня куда-то в висок. Сердце тут же пропускает удар. – Я выйду за тебя замуж и рожу от тебя ребёнка. Это даже не обсуждается. Не могу даже сообразить ответ. Настолько накрывают чувства… Моя единственная, родная. Всё у нас будет хорошо – главное, чтобы вместе. Киваю, тоже целуя лицо, особенно не вникая, куда. Нежность переполняет, и ничем не выплеснуть, что бы ни делал. Хорошо, что я на всякий случай выяснил про возможность иметь детей при моём диагнозе: не беспокоюсь, что на их здоровье это повлияет. Такого не произойдёт. К тому же, у меня эта проблема скорее приобретённая, после травмы какой-то. Могу только гадать, что к ней привело. Ставлю на то, что я в детстве один раз неудачно прыгнул с гаража на гараж. Остальные падения и ушибы вроде бы не такими серьёзными были, даже в спорте впоследствии. Хотя кто знает, может, накопительное… Нет смысла зацикливаться на этих мыслях и предположениях. Что бы ни было, мне всё равно везёт больше, чем кому-либо ещё на этом свете: со мной Катя. Обнимает меня крепко, чуть дрожит. Хочется и растянуть этот безумно трепетный момент между нами, и к главному приступить. Зарываюсь пальцами в мягкие волосы, поворачиваю голову Кати к себе. Поддаётся, конечно же. Целуемся отчаянно, горячо, дыша друг другу в губы. – Пять лет назад я сделала бы тот же выбор… – шелестит мне в ухо Катя, когда мы прерываемся на время. Сердце гулко отдаёт в висках… Да, знаю. Облажался так облажался. Больше всего на свете хочу вернуть те пять лет, и уверенные слова Кати погружают в совершенно сбивающую с толку смесь счастья и боли. Даже дышать тяжело. И замираю на мгновение. – Я тебя люблю, – наконец нахожу в себе силы сказать и без того очевидное, но такое нужное. – И больше ни за что не упущу. Катя в ответ порывисто притягивает меня к себе для поцелуя. Открыто демонстрирует, как во мне нуждается, что без меня и не сможет теперь. Между нами снова пожар, приправленной щемящей нежностью. А потому очень скоро мы снова ложимся на кровать, и я сразу вхожу в неё. Теперь нет никаких сомнений и преград, только чистые любовь и желание. Наращиваю темп, вхожу как можно глубже, кайфую от тихих стонов и ощущения Кати подо мной. Её сбивчивое дыхание и нежный запах, звуки шлепков наших тел друг о друга, рваные поцелуи мне в шею – от этого всего кроет так, что держаться дольше становится испытанием. Хоть и охренительно приятным… Как же мы скучали друг по другу, как много упустили… Как я мечтал, что она придёт и не смел переть напролом самому… И вот она, долгожданная, родная. Ей и просить меня кончить внутрь не надо было: я уже давно жажду заполнить её спермой. А уж мысль о совместном ребёнке так вообще разума может лишить, настолько желанная. Катя всё сильнее трясётся и всё больше расслабляется, лёжа подо мной уже с совсем уж широко разъехавшимися ногами. Вот-вот, и на грани будет. Впрочем, я тоже: двигаюсь всё яростнее, на что её с каждым толчком всё сильнее протаскивает по простыне. Её стоны всё больше становятся всхлипами и даже рыданиями, на что я и сам издаю какие-то бессвязные звуки. Слишком уж сладко и горячо Катя сжимается вокруг меня… Моя… Моя, моя! Пьянею с каждым мгновением: тут даже и без просьбы Кати наверняка бы не сдержался и кончил внутрь. Самоконтроль почти впервые в жизни машет мне ручкой. Остервенело вбиваюсь в неё, предвкушая и уже чувствуя приближение оргазма. Причём и её, и моего. И вот оно… Катя подаётся ко мне всем телом, выгибается, насаживается глубже с уже протяжным стоном. Сжимается всё сильнее и сильнее, пульсируя и откровенно кайфуя. И я рад бы замереть, максимально прочувствовать её оргазм, полюбоваться видом наслаждающейся девчонки, но на это уже не способен. Терпеть больше нет мочи, да и перед глазами словно пелена. Парочка судорожных глубоких толчков – и сам ныряю в мощнейший оргазм, от которого вообще уже себя не помню и реальность с трудом различаю. Только и чувствую, что Катя тоже ещё там, в мире ярких ощущений. Приземляемся не сразу. Катя ещё оглушённой кажется, да и сам с трудом вспоминаю, в какой момент всё-таки вышел из неё и просто лёг рядом. Но явно после оргазма, во время которого я едва ли мог что-то соображать. – Это было так круто, что наверняка у нас получилось сразу зачать, – сбитым шёпотом заговаривает Катя. – Да, – чуть ли не растерянно соглашаюсь. Притягиваю её к себе, зарываюсь лицом в мягкие приятно пахнущие волосы. Цветочный запах… Если у нас и вправду получился сегодня ребёнок, то всё, начинается новая жизнь. Надо максимально подготовиться к ней. А ещё теперь, когда Катя со мной, я ни минуты не буду терять даром. Не думать о том, что в любой момент могу невольно оставить её, а делать всё, чтобы совместное время было по-настоящему счастливым и незабываемым. У нас всё будет хорошо.