Глава 17. Руслан

Голоса сливались в один сплошной гул. Кто-то кричал. Кто-то плакал. Лиза медленно оседала на землю, но я, слишком занятый попытками отбить ребенка, этого даже не замечал.

— Я тебя в асфальт закатаю, дура! — рявкнул я, когда бывшая вцепилась мне в лицо своими длиннющими ногтями. — Убирайся к чёрту, вали туда, откуда пришла, пока не сделала дочери ещё больнее!

— Я её мать! — визжала она. — Ты не посмеешь! Думаешь, я не найду на тебя управу?

Ярость клокотала внутри. Я не видел и не слышал ничего вокруг. Хотелось рвать и метать. Бывшая явилась из ниоткуда и разрушила всю нашу едва налаженную жизнь — и ещё имеет наглость устраивать сцены прямо у школьных ворот.

Она схватила дочь за руку и дёрнула на себя, как куклу. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы удержать Сашу у себя — и не сорваться на эту женщину. Мне ужасно хотелось ударить ее, но я терпел. Не мог позволить себе опуститься до такого.

Я держал Сашу крепко, будто от этого зависела её жизнь — и, возможно, так оно и было. Я видел перед собой лишь её — женщину, которая продала ребёнка, а теперь вдруг вспомнила, что когда-то решила стать матерью. У меня не было права отступить. Я не мог позволить ей уехать с Сашей.

— Папа… — вдруг услышал я тихий шепот у самого уха. Еще секунду назад дочь пищала, как пожарная сирена, а тут вдруг затихла. — Папа, посмотри!

— Всё хорошо, зайка, я с тобой, — не отвлекаясь от ненависти к бывшей, бросил я. — Она не заберёт тебя, малышка. Никогда. Я не позволю.

— Но папа… — её голос стал еще тише, он испуганно дрожал. — Там Лиза… Она… упала.

— Что?

Я обернулся и увидел страшную картину. Лиза, моя Лиза, такая яркая, такая упрямая, такая сильная, действительно лежала сейчас на земле.

Бледная. Безжизненная. Беззащитная.

И в это мгновение я впервые ясно понял: если с ней что-то случится — я этого не переживу. Я не просто испугался за нее, не просто понял, что буду страдать. Нет, я просто исчезну в тот же миг.

Я знал, что люблю её. Но не подозревал, что насколько.

До этой секунды.

Всё в голове затихло — крики, злость, ссоры, бывшая. Всё мигом стерлось. Перестало существовать.

— Лиза! — сорвалось с губ, но я не мог сдвинуться с места.

Моё сердце сжалось от ужаса выбора, который стоял сейчас передо мной. Я всей душой рванулся к Лизе — но Саша... Как я могу ее отпустить?

Саша, вырывающаяся из моих рук, с искажённым от боли лицом, кричащая: «Мама! Я хочу к маме!». Если сейчас я отпущу ее руку, я могу навсегда ее потерять… Я не могу допустить этого.

Потому что совсем рядом — её мать, которая так и ждет подходящего мгновения, чтобы совершить эту кражу. Всё такая же непрошибаемо уверенная, злая, с ледяными глазами.

Это был худший выбор из всех возможных.

Лиза или Саша.

Женщина, которую я люблю до боли, до дрожи, до безумия. Та, чьё тело только что безжизненно упало на землю.

И моя дочь. Единственная, любимая, родная. Ребёнок, который, если я сейчас отпущу, уйдёт. Уйдёт с той, кто уже однажды её бросила.

Но Саша уже вывернулась из моих рук и побежала... К Лизе.

Я поспешил за ней следом, но бывшая рванула вперед и через секунду Саша уже висела у нее на руке, а та тянула девочку к машине.

Я дал команду водителю, и он метнулся вперёд, перекрывая ей дорогу к автомобилю.

— Не дай ей уйти! — приказал я и побежал к Лизе. Опустился на колени, осторожно приподнял её.

— Слышишь меня? Это я, Руслан. Я здесь, с тобой, всё будет хорошо…

Мой голос дрожал, сердце рвалось на части.

— Вызови скорую! — крикнул я через плечо, не зная, кому именно.

Бывшая всё ещё орала, но Саша теперь уже вырывалась из ее рук.

Я снова посмотрел на Лизу. Откинул волосы с её лба, провёл пальцами по щеке. Кожа ее была холодной, на лбу выступил пот.

Саша подбежала ко мне, упала перед лежащей на асфальте Лизой на колени.

— Она… Она не двигается… — прошептала дочка, и в ее голосе зазвенел страх.— Папа, что с ней? Почему она такая бледная?

— Зайка, все будет хорошо, — я обнял дочь, пытаясь ее утешить.

— Лиза… тётя Лиза… — голос Саши срывался. — Вставай… пожалуйста…

— Лиза, родная… Я здесь. Всё хорошо. Пожалуйста, открой глаза, — я держал её ладони в своих, ловя едва ощутимый пульс.

Саша сидела рядом, не отрывая взгляда от Лизы, и прижималась ко мне.

— Это я виновата… — всхлипнула она. — Я плохая… Она упала из-за меня…Я пожелала ей смерти… И теперь она умрет!

— Нет, нет, малышка. Это не ты, — прошептал я торопливо. — Ты ни в чём не виновата. Это не твоя вина! С Лизой все будет хорошо, поверь!

Я прижал дочь к себе одной рукой, другой всё ещё удерживая Лизу.

Я никогда не чувствовал себя таким беспомощным.

Рядом затормозила скорая — охранник вызвал её ещё несколько минут назад. Фельдшеры выскочили из машины и бросились к нам.

Я не отпускал её руку до последнего, пока они не отодвинули меня и не начали приводить Лизу в чувство. И даже тогда я стоял рядом, как стена, закрывая от всего мира. От прохожих, от их любопытных взглядов.

От той, что называет себя матерью моего ребёнка. Потому что даже мне стало не по себе, когда я увидел с какой ненавистью бывшая смотрит на лежащую на асфальте Лизу.