Глава 11

Воздух в ресторане густой, теплый, напоенный ароматами дорогого парфюма и тонкой ванильной нотой свечей, мерцающих на каждом столике. После пропахшей застарелой тоской атмосферы дешевого мотеля этот зал кажется мне порталом в иное измерение. В то измерение, к которому я привыкла за долгие годы жизни с Игорем, но которое сейчас ощущается совершенно иначе. Здесь нет давящей роскоши, обязывающей держать спину идеально ровно.

Здесь есть уют.

Сижу напротив Олега. Он увез меня обедать подальше от нашего мрачного пристанища. Мои пальцы, все еще хранящие легкую дрожь после бессонной, мучительной ночи, обхватывают пузатый бокал с красным вином. Стекло прохладное, а само вино терпкое, с привкусом вишни. Согревает, расслабляя туго скрученную пружину в солнечном сплетении.

Олег потрясающий. Я смотрю на него и ловлю себя на мысли, что мне впервые за очень долгое время физически комфортно находиться рядом с мужчиной. Он не пытается заполнить собой все пространство. Он не сканирует меня оценивающим взглядом, не проверяет, достаточно ли я «соответствую» его статусу. Он просто здесь. Для меня.

Он обволакивает невидимым коконом заботы. Он понимает меня с полуслова. Стоит мне только нахмуриться, вспоминая вчерашний звонок, как он тут же меняет тему, уводя разговор в безопасное русло — рассказывает о забавных случаях из своей практики, о книгах, о музыке. Его голос, низкий, с мягкими, бархатными интонациями, работает как лучшее успокоительное.

— Знаете, Анна, — Олег откладывает тканевую салфетку и смотрит мне прямо в глаза. Его взгляд из-под стекол очков становится серьезным, но остается невероятно теплым. — Скоро Новый год. Время, когда одиночество бьет больнее всего, если оставаться в городе, где каждый мигающий фонарь напоминает о том, что у кого-то есть праздник, а у тебя — лишь осколки.

Я опускаю глаза на скатерть. Безупречно белая, накрахмаленная до хруста.

— Я стараюсь об этом не думать, Олег. Мой максимум планирования сейчас — дожить до завтрашнего утра.

— А я подумал, — мягко, но настойчиво продолжает, накрывая мою руку своей. От этого прикосновения по коже пробегают мурашки, но не от страха, а от внезапного, острого чувства защищенности. — У меня есть путевка на двоих в санаторий. В Карелию. Там совершенно сказочные места. Рубленые сосновые дома, лес, снег такой белый, что режет глаза. Тишина, от которой звенит в ушах. Лыжи, горячий глинтвейн у камина, хорошая библиотека. Никакой связи, никакого интернета, если не захотите. Никаких драм.

Он делает паузу, давая мне осознать картину, которую только что нарисовал.

— Поехали со мной, Аня. Просто так. Как два человека, которым нужно выдохнуть и перезагрузить систему. Встретим Новый год без телевизора, без оливье и без призраков прошлого.

Искушение бьет меня под дых.

В моем воображении мгновенно вспыхивает эта картинка, яркая, как рождественская открытка. Я почти физически ощущаю морозный воздух на щеках, запах хвои и дыма от березовых поленьев. Я вижу себя — в теплом свитере, спокойную, улыбающуюся, без телефона в кармане, из которого может в любую секунду вырваться крик чужого ребенка или истеричный приказ Игоря.

Это шанс. Шанс перешагнуть через пропасть одним прыжком. Возможность начать легкую, светлую жизнь с человеком, который не предаст, который видит во мне женщину, а не красивую функцию, не бесплатную няньку для бастарда.

Я закрываю глаза, и на мгновение мне становится так сладко, что кружится голова. Я хочу сказать «да». Это короткое слово уже вертится на кончике языка, готовое сорваться, оборвать все нити, связывающие меня с адом последних дней.

Но затем реальность обрушивается на меня с грацией бетонной плиты.

Я открываю глаза и медленно убираю свою руку из-под его ладони.

— Олег… Это прекрасное предложение. Вы даже не представляете, насколько прекрасное. Но я не могу.

Он чуть хмурится, но не отстраняется.

— Почему? Из-за того, что мы мало знакомы? Анна, я клянусь, я не буду претендовать на…

— Нет, дело не в этом, — горько усмехаюсь, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. — Дело в том, что меня физически не существует.

— То есть?

— Я ушла из дома в чем была. У меня нет паспорта. У меня нет ни одной банковской карты. Ничего. Все мои документы, вся моя жизнь лежит в сейфе в кабинете Игоря. Я даже билет на поезд купить не смогу. Я призрак, Олег. Женщина без имени и адреса. Те жалкие наличные, что были в сумочке, закончатся послезавтра. Я не могу позволить вам оплачивать мою жизнь, это унизительно. Мне нужны мои документы. И мои личные сбережения — кое-какие украшения, которые я покупала сама, на свои деньги.

Олег откидывается на спинку дивана, обдумывая мои слова.

— Я могу съездить с вами. Мы заберем все, что нужно.

— Нет, — я качаю головой так резко, что несколько прядей выбиваются из прически. — Нет. Если он там, это превратится в безобразную сцену.

Внезапно в памяти всплывает фрагмент его вчерашних гневных сообщений, которые я пробежала глазами перед тем, как окончательно выключить телефон.

«Ты ведешь себя как эгоистичная дрянь! У меня завтра с обеда срочный совет директоров, подписание контракта по слиянию, я не могу его отменить! Я вынужден ехать, а ты даже не соизволила…»

— Его не должно быть дома, — произношу вслух, и сердце вдруг начинает биться быстрее, отдаваясь глухими ударами где-то в ключицах. — У него сегодня важное подписание контракта. Он писал об этом. Он точно уедет на полдня, для него бизнес всегда был важнее апокалипсиса. Это мой шанс. Я поеду пока дом пуст. Я просто зайду, открою сейф, заберу папку со своими документами, брошу в сумку пару теплых вещей и уйду.

— А ребенок? — тихо спрашивает Олег, и это слово царапает меня, как гвоздь по стеклу.

— Думаю, он уже что-то придумал. Или вызовет какую-нибудь экспресс-няню. У него есть деньги, Олег, он решит эту проблему на пару часов. Главное — Игоря там не будет.

Олег долго смотрит на меня. В его глазах читается тревога, но он слишком умен, чтобы отговаривать женщину, которая приняла решение вернуть свое лицо и свое имя.

— Хорошо. Я вызову вам такси. И буду ждать звонка. Если через два часа вы не выйдете на связь — я поеду туда сам.