Глава 18

Игорь смотрит прямо на меня.

Его взгляд проникает сквозь рёбра, будто тёплый нож, который одновременно причиняет невыносимую боль и согревает.

Внешне я холодна. Улыбка вежливая, но тонкая, как лёд на весенней луже. Чуть надави, как на волю вырвется внутренний хаос.

Сердце колотится так, будто кто-то бьёт в барабан прямо у висков. Ладони мгновенно становятся влажными, пальцы слегка дрожат, и я прячу их за спиной, чтобы никто не заметил. В горле пересохло, а в животе сплетается узел, который когда-то было любовью, потом болью, а теперь… теперь просто вихрь, где всё перемешалось: нежность, злость, страх и странная, почти болезненная радость, что он здесь, живой, настоящий.

Я даю ему знак. Молчаливое «нет». Не подходи. Не говори со мной так, будто ничего не было. Игорь понимает. Я вижу, как его челюсть на миг напрягается, но он кивает — едва заметно, только мне. И всё. Внешне мы оба идеальные незнакомцы.

— Я наслышан о ваших лекциях. Философия в наше время — это роскошь. Хочу поддержать кафедру.

Декан сияет, Катюша уже суетится, а я стою и чувствую его взгляд на себе постоянно. Он не смотрит в упор. Но я ощущаю его кожей: на шее, на плечах, на руках. Тёплый, тяжёлый, будто невидимая ладонь лежит поверх моей кожи.

Отворачиваюсь к окну. За стеклом едва позеленевшие деревья качаются на ветру, листья трепещут нежно-зелёным, а солнце рисует золотые полосы. Цвета слишком яркие сегодня. Всё слишком яркое.

Декан рассказывает о планах на новый учебный корпус, Игорь кивает, задаёт точные вопросы — о суммах, о сроках, о том, как философия может стать «мостом между поколениями».

Я отвечаю коротко, когда меня спрашивают: да, лекции идут хорошо, да, студенты интересуются. Голос мой спокоен, как поверхность озера, а внутри — шторм. Каждый раз, когда Игорь поворачивается в мою сторону, я чувствую, как щёки теплеют, а в груди что-то сжимается и разжимается, будто сердце пытается вырваться и остаться одновременно. Руки я держу сложенными на коленях под столом, ногти слегка впиваются в ладони. Боль помогает сосредоточиться.

— Друзья, предлагаю всем перейти в малый зал на кофе-брейк. Там и продолжим. Свежий воздух, лёгкие закуски, всё по-домашнему.

Все встают, стулья натужно скрипят, голоса оживают громче. Игорь тоже поднимается, и я чувствую его взгляд снова — теперь он ближе, будто хочет сказать что-то без слов. Я делаю шаг в сторону, к выходу, но ректор уже смотрит на меня.

— Анна Сергеевна, вы с нами?

— К сожалению, нет. Голова разболелась внезапно. Весна, знаете ли, давление скачет. Пойду в кабинет на минутку. Не хочу портить настроение компании.

Ректор кивает понимающе, Катюша бросает на меня быстрый взгляд — в нём беспокойство и вопрос, но я только улыбаюсь краешком губ. Игорь молчит. Но я чувствую: он знает. Знает, что это не голова.

Я выхожу первой. Коридор университета длинный. Мои каблуки стучат по плитке. Почти бегом сворачиваю в свой кабинет, потом сразу в маленькую лаборантскую за ним.

Сажусь за стол. Опускаю лицо на сложенные ладони. Мысли кружатся, как листья на ветру.

Конечно, это он меценат. Большие деньги, как всегда. Но зачем? После всего? Почему именно сейчас? Но сердце… сердце помнит. Оно стучит так громко, будто хочет сказать: «А вдруг?».

Нет.

Слёзы не текут — я не позволяю. Только дыхание становится глубже, плечи слегка дрожат.

Вздрагиваю от стука в дверь. На пороге — Игорь. Он не заходит сразу, ждёт. Прислонился к косяку и рассматривает меня.

Неужели я не закрыла дверь?

— Я войду?

Моя внешняя холодность ещё держится, но внутри всё рушится заново. Весна только началась, а моя новая жизнь только что столкнулась со старой лицом к лицу.