Глава 21

За суетой в университете я устаю так, что по вечерам едва добираюсь до кровати. Лекции, встречи, студенты с их вопросами, которые требуют не просто знаний, а души.

Но даже спустя две недели не получается забыть ту встречу в парке. Да и Игорь не даёт о себе забыть. Всё так же шлёт подарки. Каждый раз я нахожу их и чувствую, как внутри что-то тихо тает, но я прячу это глубже, под слой усталости и привычной самостоятельности.

Сегодня открытая лекция для спонсоров и студентов старших курсов. Я в неудобных туфлях на каблуке, которые выбрала утром в спешке. Чёрные, лаковые, с тонким ремешком, который уже через час начал врезаться в кожу. Ноги гудят, мозоли натираются с каждой минутой сильнее. Жгучая боль, которая отдаётся в пояснице. Игорь сидит в первом ряду в своём тёмно-сером костюме, слушает внимательно, кивает, но я чувствую его взгляд на себе постоянно, как тёплое прикосновение.

После мероприятия я еле добираюсь до лаборантской. Прикрываю дверь, сажусь на стул и сразу снимаю туфли. Ноги вспыхивают огнём. Мозоли красные, воспалённые, кожа горит. Я морщусь, потираю ступни.

Тянусь за телефоном, чтобы написать Катюше. Вдруг у неё есть запасная пара обуви в кабинете. Но решаю сначала снять чулки и обработать ранки, чтобы хоть немного облегчить страдания.

В дверь кто-то порывисто стучит и тут же открывает, не дождавшись приглашения. Конечно же, на пороге появляется Игорь.

— Что вы хотели, Игорь Павлович? —он не отвечает, просто заходит и ставит принесенные с собой пакеты на стол.

— Видел, как ты переминалась с ноги на ногу во время лекции. Устала? — садится на корточки рядом со мной — прямо на пол, не заботясь о костюме. Берёт один из пакетов. — Можно? — кивает на мою ногу.

Я не могу ни ответить, ни отрицательно помахать головой. Просто замираю, как заворожённая.

Наблюдаю, как он осторожно стаскивает с меня по очереди чулки — тонкая ткань скользит по коже, оставляя лёгкий холодок, и он отправляет их в мусорное ведро с тихим шорохом.

Пальцы его тёплые, уверенные, но нежные. Потом достаёт из пакета пластыри — мягкие, телесного цвета — и аккуратно наклеивает на мозоли. Каждый пластырь ложится точно, прохладный, успокаивающий жжение. Мягкие носочки, серые, с тонкой шерстяной подкладкой, которые он надевает на меня медленно, будто боится спугнуть. А потом достаёт и обувь. Уютные замшевые мокасины тёмно-коричневого цвета, с мягкой, пружинящей подошвой и лёгкой меховой вставкой внутри. Они тёплые, и когда он надевает их на мои ноги, ступни наконец-то расслабляются, боль уходит, сменяясь приятным, обволакивающим комфортом.

Только когда его пальцы задерживаются дольше всех приличий и остаются поглаживать мою лодыжку, а взгляд наполняется похотью, которую я так хорошо помню, я возвращаюсь в реальность.

Что вообще происходит? Зачем я это позволяю? Сердце колотится так, что отдаётся в висках, щёки горят, а внизу живота разливается предательское тепло.

— Игорь… нам нужно всё это прекратить, — шепчу, голос дрожит, но вопреки всему я не отодвигаюсь.

— Что прекратить? — невинно спрашивает, всё так же не убирая руку с моей ноги.

Пальцы его продолжают движение. Лёгкое, но настойчивое, и я чувствую каждое прикосновение кожей, будто электрический разряд. Почему я его не отталкиваю? Почему сижу и позволяю этому продолжаться?

Пока все эти мысли кружатся у меня в голове, он уже встаёт. Медленно, не отрывая взгляда. Его ладонь скользит выше по моей ноге — всего на мгновение, но достаточно, чтобы внутри меня всё вспыхнуло.

Он наклоняется, и его губы касаются моих — сначала осторожно, почти вопросительно, потом глубже, настойчивее. Поцелуй тёплый, знакомый до дрожи.

Я чувствую вкус его губ, запах его кожи, тепло его дыхания на своём лице, и мир вокруг сжимается до этой лаборантской, до его рук на моей талии, до этого поцелуя, который я не успела остановить.