Глава 17

Кирилл.

Просматриваю на ноутбуке макеты новогоднего онлайн-каталога для небольшого Питерского бренда. У них своё производство, крутейшее качество и очень яркий концепт, но эти макеты мне категорически не нравятся – стандартно и сухо. Тупо проходняк.

А проходняк – это не к нам. Мы делаем дорого и ахуенно. Без халтуры.

Перечёркиваю всё прямо на макете.

Обычно я более терпим к чужим косякам, но сейчас бешусь. Хочется рвать и метать.

Потому что с Настей у нас какой-то сплошной дисконнект, который я никак пока починить не могу.

Для меня такого определения не существует. Существует только «приложил недостаточно усилий для достижения цели», но вот в данной ситуации реально «не могу».

Буду давить – сделаю хуже.

И вот эта шаткая ситуация в одной сфере моей жизни заставляет меня подтягивать до идеала всё, что попадается на глаза в других сферах. А по факту – натягивать сову на глобус.

Такая вот компенсация.

– Антош, а кто эту бурду дизайнил?

– Без понятия. Ну, кто-то из дизайнеров.

– Ты гений. – Закатываю глаза. Понабрали хипстеров, блин. – Скоро дослужишься до звания начальника отдела логики.

– Логистики, может?

– Нет, логики.

– У нас нет такого отдела.

– А я специально под твои скиллы открою. Будешь там тупить с умным видом.

Пишу короткие рекомендации в макете, отправляю, закрываю.

Антон продолжает стоять над душой с видом казанской сироты. Сейчас посыплются просьбы.

Я бы сам у себя в таком состоянии не стал просить, а Антон вон, не боится.

Минус ему за отсутствие инстинкта самосохранения.

Ладно, и плюсик за храбрость.

– Чего хотел-то?

– Да тут это… – Мнётся.

– Ну? Отпуск? Прибавка? Отгулы?

– Надо только одно выбрать?

– Я тебе Джинн что-ли?

– Тогда отпуск. На последнюю неделю декабря. У меня сестра Снегурочкой подрабатывает каждый год, хорошие деньги зашибает. Хочу в этом году с ней.

– Снегурочкой?

– Дедом Морозом. – Смущённо гладит рыжую бороду.

– И что, прям настолько хорошие деньги?

– Сестра за пять дней двухмесячную зарплату учителя получает.

Мм. Может мне тоже…дедом Морозом?

– Ладно, Антоша. Трах-тибидох, желание твоё исполнено. Заявление на отпуск принесёшь завтра, подпишу. Иди работай.

Антон уходит, а через пару секунд ко мне снова стучат.

– Можно.

В кабинет вваливаются Максим и Костя – ребята-разнорабочие, которые занимаются в основном изготовлением сложного декора по эскизам дизайнеров.

Максим держит в руке верёвку, которая тянется за дверь.

Поджимаю губы в предвкушении.

Мм, чую, что-то фееричное притащили!

– Кирилл Дмитрич, мы вот… Сделали всё, как вы просили. – Тянет за верёвку. В кабинет вкатывается полутораметровый деревянный олень на колёсиках.

Часто моргаю.

Так, Кир, спокуха. Нормально всё…

– Это у нас что?

– Олень. – Выдают хором.

– Вижу, что не слон. И зачем он нам?

– Ну, – Костя топчется с ноги на ногу, – вы ж сами сказали, оленя бы для съёмки, вместо оленьих рогов над камином.

– Нет, Кость, я сказал: «Давайте целого оленя, чо уж». А это принципиальная разница.

Устало тру ладонями лицо.

Господи, как меня эти миньоны задолбали.

– Так что, Кирилл Дмитрич? Оленя в утиль?

Оглядываю ещё раз упоротую троицу.

Оленя жалко. Вид у него такой придурковатый, что язык не поворачивается дать добро на утиль.

Пусть живёт чудище лесное.

– Поставьте в зоне отдыха, только с колёс снимите.

«И сами слезайте» – хочется мне добавить, потому что, ну как в адеквате можно вот эту дичь сотворить?

Максим с Костей выталкивают чудище за дверь.

Я откидываю голову на спинку кресла.

Хочется ненадолго выключиться из этого мира, но я очень плохо сплю в последние дни. Трипую во влажных фантазиях.

Пару раз был совсем на грани, даже полез в телефонную книжку в поисках кого-то, кто не против развлечься. Но стоило представить это в красках, как всё желание тут же отвалилось.

Заменять суррогатом настоящие эмоции не хочу. Да и со своей стороны сейчас дать другой женщине что-то, кроме автоматических фрикций я не смогу.

И вот зачем оно тогда?

Просто чтобы об кого-то подрочить?

Не мой стиль.

Дверь тихо открывается. Не отрываю взгляда от потолка.

Знаю, кто это. Догадался по душному облаку приторно-сладкого вишнёвого парфюма.

Глаза б мои на неё не смотрели…

– Кирюш? – Тянет Катя со сладкими нотками в голосе. – У тебя всё хорошо?

– Какая-то дребедень целый день. То тюлень позвонит, то… олень.

– Не поняла.

– Забей. Что хотела?

– Поговорить. – Мурлыкает и приземляет на мой стол пятой точкой. – Извиниться хочу за то, как повела себя на днях.

– Ну, дерзай.

– Извини. – Растягивается поперёк стола. Находит мою ладонь, накрывает наманикюренными пальчиками. – Я просто заревновала.

Пару лет назад я бы уже из штанов выпрыгнул от такого Катиного признания. Потому что тогда ещё не знал, какой она может быть стервой двуличной. И если бы не её навыки и уникальное виденье, за которое клиенты её обожают, вылетела бы она уже отсюда, как пробка.

Там конкретная биполярочка, и играть в этот конструктор, без конца собирая Катину личность во что-то цельное, мне больше не вставляет.

И её слова сейчас уже не трогают.

Она – заноза в моей заднице. А наши прошлые отношения – огромная непоправимая ошибка. Точка.

– Кать, если у тебя всё, то можешь идти. – Выдёргиваю свою руку. – И слезь со стола, ты ж не мартышка.

Краснеет. Возвращается в вертикальную плоскость.

– Кирюш… – Шепчет, глядя мне в глаза проникновенно. – Давай закроем кабинет, поговорим, как взрослые…

– Мы уже пробовали, как взрослые. Тебе одного члена мало оказалось. Меня, Катя, такие мувы вообще не устраивают. Но кто старое помянет, как говорится…

Указываю на выход. Отхожу к мини-бару, увеличивая между нами дистанцию.

Снова стук в дверь.

Господи, не офис, а проходной двор!

– Да что такое?! Нельзя! – Рявкаю так, что Демидова подпрыгивает на каблуках.

Дверь всё равно распахивается, а на пороге появляется моя фея, с опасно горящими глазами и чуть подрагивающими ноздрями.

Вся её поза говорит о том, что сейчас меня подвергнут экзекуции, но я не против.

Меня моментально скручивает в узел от желания.

Я готов отдаться в её руки, даже если она этими руками собирается меня придушить.

За что – вопрос хороший, но вообще не приоритетный. Разберусь потом.

Настя проходит вперёд, тараня Демидову плечом. Прёт, словно каток, и я застываю, восхищённо пялясь на то, как красива моя девочка в гневе.

– Кать, дверь закрой с обратной стороны. Взрослые будут разговаривать.

Катя вспыхивает и задыхается на секунду от негодования, но выходит, громко хлопнув дверью.

– Рад тебя видеть.

Иду медленно к Насте.

Она пронзительным взглядом всматривается в моё лицо, будто ищет там подтверждение каких-то своих подозрений. Ответы на свои вопросы.

– Добров, ты вообще ахренел? – Спрашивает угрожающим полушёпотом. – У тебя совесть есть?

– Кажется…

– Как ты мог? – Перебивает гневно. – Я думала, ты порядочный человек! Я думала, тебе можно доверять!

– Давай сядем и спокойно всё обсудим. Уверен, мы найдём решение.

Настя замахивается ладошкой и припечатывает мне звонкую пощёчину до того, как я успеваю перехватить её руку.

В ушах звенит. Перед глазами пляшут мушки.

Открываю рот, веду челюстью. Кожа на щеке горит.

Неплохо так она мне…зафеячила. Профессионально.

– Насть…

Снова замахивается. В глазах – дикая, животная ярость.

Перехватываю руку.

Несколько вязких, долгих секунд мы разглядываем напряжённо друг друга, а в следующее мгновение я впиваюсь в её чувственный рот.

О, да…

Меня торкает просто от того, что она рядом. Без всяких допов. Но с допами, конечно, ещё круче.

Отвожу её руку за спину, прижимаю к стене. Второй наматываю волосы на кулак, целуя и кусая шею.

Поворачиваю щеколду на двери.

Ладно.

Будем общаться по-моему, раз по-другому у нас не получается.