Глава 29

Настя.

Последнее занятие с группой в этом году. Мои ученицы в красных новогодних шапочках, на фоне тихонько играют праздничные треки, в углу перемигивается огнями ёлка. Но новогоднего настроения у меня нет.

Да и вообще никакого нет…

Мои мысли не здесь, и мне с трудом удаётся сконцентрироваться на теме занятия. Чувствую, что подвисаю иногда, как наш рабочий ноутбук. Не понимаю, в беременности дело или в том, что я снова выпотрошена морально? В прочем, одно другому не мешает.

– Всегда помните о том, что люди воспринимают камеру, как барьер между вами. – Застываю взглядом на пушистых снежинках, кружащих за окном. Наверное, это красиво, но я не могу восхититься как следует. Нет сил. – Это нормально, и этот барьер вы должны убирать. Не ждите от своих клиентов молниеносного раскрепощения и вложитесь как следует в установление контакта. Доверие важно, и…

И невероятно больно, когда его подрывают.

Мысленно я поставила точку в наших с Киром отношениях раньше, чем произошло что-то фатальное и разрушительное. Потому что мне хочется сохранить то светлое из этой истории, что у нас было.

Отказываюсь принимать в свою реальность Кирилла-злодея. Он для меня останется про тепло, заботу и нежность. И даже про любовь, да.

Я выбираю малодушно сбежать, потому что эта стратегия кажется мне сейчас самой верной. Я просто пытаюсь избежать боли. Потому что в отношениях, где принимают только часть тебя, открещиваясь от остального, я уже была. И возвращаться в них мне совершенно не хочется.

И пускай мне всё равно больно, но лучше так, чем разговоры об аборте, ведь у меня тоже есть компромиссы, на которые я не готова идти.

Я просто защищаю себя. И феёнка.

Мои рассуждения кажутся мне бесконечными, и я блуждаю в лабиринте мрачных мыслей, натыкаясь на тупики. Отсюда нет выхода.

Мне страшно.

Мне ужасно страшно оставаться в одиночестве. Мне необходимо надёжное плечо. Я не справлюсь одна. Не смогу.

Ребёнок – это чудо. И возможность стать лучше. Но страх всё равно меня подавляет и заставляет сомневаться в собственных силах.

Сердце трепещет, скручивается, сжимается. Чувствую его неровные удары.

Может, я совершаю ошибку?

Может, стоило подождать ещё пару лет?

– И что? – Вырывает меня из раздумий голос Елены.

– Что?

– Вы сказали: доверие важно и…

Открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба. Снова я зависла…

– Да, это важно. Пожалуй, здесь можно поставить точку. Спасибо за внимание, на сегодня закончим. Желаю всем хороших выходных, увидимся в январе. С наступающим!

Ученицы мои поздравляют в ответ, оставляют небольшие презентики на столе.

Выходят все, кроме Елены.

– Настя, у вас что-то случилось? Лица на вас нет.

– Всё хорошо, просто год выдался тяжёлым. – Улыбаюсь, понимая, что выходит вымученно. – Скорее бы он кончился.

– Вот уж верно. – Елена садится на стул напротив меня. – Если бы ещё в Новый год мы с собой не тащили груз из старого. Водится за нами такая привычка.

– Я свой точно потащу. – На автомате кладу руку на живот.

Феёнок ещё слишком мал, чтобы отвечать, но я всё равно его чувствую. Он сосредоточен где-то внутри меня тёплым уютным шариком, и когда я касаюсь этого места пальцами, мне становится чуточку лучше.

Елена ловит мой жест и понимающе кивает.

– О, вас можно поздравить?

Поздравить с тем, что моя жизнь снова в руинах?

– Думаю, можно. – Чувствую, как свербит в носу. Закусываю губу и до боли впиваюсь в неё клыком.

Не реви. Не реви!

Глаза становятся влажными. Часто хлопаю ресницами, смаргивая слёзы.

– Настя, может я могу вам чем-то помочь? – Елена копается в сумочке, протягивает пачку бумажных платочков. – Мне смотреть на вас больно.

– У меня правда всё нормально. Это просто стресс и гормоны, приправленные праздничной суетой.

Голос на последнем слове предательски ломается. Я громко всхлипываю и зажимаю рот ладонью.

Ну вот! Что устроила?

– Всё сказанное вами умрёт вместе со мной. – Елена заговорщически подмигивает, накрывает мою руку своей. – Давайте, ну же. Станет легче.

Плача навзрыд, неразборчиво и без особой надежды на то, что станет легче, я вываливаю на Елену всю свою историю, начиная с того вечера, когда Марат привёл домой любовницу. Рассказываю про Кирилла, Демидову, беременность. Рассказываю честно, как на исповеди, и… Становится легче. По крайней мере, я больше не вою белугой.

– Настя, у вас такое волшебное время впереди. – Улыбается Елена и смотрит с таким материнским теплом в глазах, что у меня сердце щемит.

Мне хочется уткнуться в её плечо и поорать, и чтобы меня погладили по голове и сказали, какая я храбрая, хорошая девочка.

– Беременность – это чудо. Не важно, какие вокруг вас декорации. Марат, Кирилл, Вася, Петя – совершенно никакой разницы. Полагаться вы должны на себя. И вам нужно быть сильной ради своего ребёнка.

– Но я не сильная. – Рву нервно платок на сотню мелких кусочков. – Вдруг я не справлюсь одна?

– А вдруг справитесь?

– Предлагаете поставить эксперимент? Считаете, что это гуманно?

Елена склоняет голову к плечу и поджимает губы, словно взвешивает тщательно то, что собирается мне сказать.

– Послушайте меня. Я работаю с детьми уже тридцать лет, двадцать из которых провела на месте директора в детском доме. Я видела сотни грустных историй. Да, они разные. Но в основе их часто одно – страх. Страх перед будущим, перед возможными ошибками. Но кто, скажите на милость, не совершает ошибок?

– Цена такой ошибки слишком велика.

– Настя, просто попробуйте. А если вдруг почувствуете, что не справляетесь, то всегда сможете отдать ребёнка туда, где о нём точно позаботятся.

Дыхание перехватывает, словно от удара в солнечное сплетение. Поднимаю на Елену влажные глаза.

– Что?

– Ну, а почему нет? Попробуете себя в роли матери, и если поймёте, что это не ваше – сдадите ребёнка.

С трудом сглатываю вязкую слюну. Внутри меня всё сворачивается в узел и застывает от того, как ужасно и жестоко это звучит.

Сдать ребёнка!

Это что, игрушка, которую можно вернуть в магазин, если она пришлась не по нраву?

– Вы что такое говорите? – Обнимаю себя двумя руками за живот, будто феёнка у меня пытаются забрать прямо сейчас. – Никуда я его не сдам! Да как у вас язык повернулся…

– Я не хотела вас обидеть! – Примирительно хлопает меня Елена по плечу. – Я просто хотела показать, что варианты есть всегда. Ведь вы так не уверенны в том, что справитесь. А я вам наглядно показала как минимум один выход на случай, если у вас не получится.

– Что ещё за бред! Конечно, я справлюсь! У меня есть работа, и я отлично с ней справляюсь. Да я, чтоб вы знали, отличный специалист, и меня с руками оторвут в любой студии! И потом, у меня есть Лика, которая всегда на подхвате. Родители! У меня замечательные родители! В конце концов, я могу уехать к ним в Воронеж, если будет совсем тяжело. – Выдыхаю с шумом воздух, обмахиваюсь ладонями. Щеки пылают, и мне очень жарко. – Никакого детского дома! Я справлюсь. А вы…

Смотрю на Елену с вызовом. Я так зла, что зубы скрипят от напряжения.

– Ну вот, Настя, видите? У вас есть всё для того, чтобы сделать этого ребёнка счастливым, и самой обрести счастье. Не искать его в ком-то, а взрастить самой. Здорово, что вы это осознали.

Тру озадаченно переносицу и чувствую себя последней тупицей на земле.

– Спровоцировали меня, да?

– А как иначе? Даже если бы я вам сто раз сказала, что вы справитесь, вы бы мне не поверили. – Елена встаёт, разглаживает медленно складки плиссированной юбки. – Мы не можем заглянуть в будущее и наверняка узнать, справимся ли с очередной проблемой или нет. Но мы можем поднять высоко голову, признать свою силу и сделать всё для того, чтобы справиться. С наступающим вас, Настя. Будьте счастливы.

Она уходит и прикрывает за собой дверь.

Остаюсь одна, забираюсь на подоконник и смотрю в окно на кружащие в воздухе пушистые снежинки.

Да, это красиво.

Дышу на стекло, рисую пальцем маленькое сердечко. А потом рисую рядом ещё одно – побольше.

А знаешь, феёнок, мы справимся!

Что думаешь о переезде в Воронеж?