Двадцать пятая глава

Машина выехала на шоссе, плавно набирая скорость. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо деревьями и наслаждалась тёплым летним ветром, который играл с моими волосами.

— Как ты себя чувствуешь? — уже, наверное, в сотый раз спросил меня дядя.

— Всё хорошо, правда, — повернувшись к нему, ответила я.

Сегодня меня наконец-то выписали из больницы, спустя десять дней заточения. Синяки на лице практически сошли, и это было дополнительным поводом для радости. Дядя Игорь ждал меня внизу, пока я забирала выписку, а потом мы с ним сразу поехали прочь из этого города. Прощаться мне было не с кем, все заботы, касающиеся моего мужа, я делегировала Владимиру Сергеевичу.

Насколько мне известно, Василию удалось отделаться штрафом в тридцать тысяч рублей за причинение лёгкого вреда здоровью, поскольку его поведение вовлекло за собой не только физическую боль, но и привели к нахождению в стационаре. Как мне показалось, данное решение судьи только раззадорило моего адвоката, и к судебному заседанию по поводу развода он принялся готовиться с излишней кровожадностью.

Не могу сказать, что я была против такого подхода, потому что, когда он мне рассказывал все подробности судебного заседания, мне показалась, что я присутствовала там вместе с ним и испытывала те же чувства негодования, по поводу вынесенного судебного решения. И нового заседания я ждала с не меньшим предвкушением, хотя присутствовать на нём я категорически отказалась.

Можно считать это малодушием, но я больше не хотела с ним встречаться, более того, я внесла его номер в чёрный список, а теперь и вовсе старалась отдалиться от него как можно дальше, чтобы никогда с ним больше не пересекаться.

В машине звучала незамысловатая песенка про облака, когда мы наконец-то остановились на подземной парковке жилого многоэтажного дома. Поскольку все мои вещи уже давно переехали сюда, сейчас я шла практически налегке.

— Ну что, проходи, — дядя открыл входную дверь и сделал мне приглашающий жест рукой.

Я с каким-то трепетом вошла в квартиру, ощущая запах свежести и нежного цветочного аромата. Я очень боялась, что буду чувствовать себя здесь чужой, но нет, меня словно окутало тепло и забота, с которой была обставлена эта квартира.

— Оля очень старалась, чтобы ты чувствовала себя здесь уютно, — он улыбнулся, говоря про свою жену. — Не знаю, стоит ли тебе проводить экскурсию, но думаю, ты и сама прекрасно всё видишь.

Квартира была достаточно просторной, со стеклянной перегородкой, отделяющей кухню от зала. Серый диванчик с невысоким круглым столом, за которым в арке, отгороженная шторами, пряталась королевских размеров кровать. На противоположной стене висел огромный плазменный телевизор. И в завершении композиции — панорамное окно. Я подошла к нему, уже предвкушая, какой вид из него открывается ночью.

— Я даже не знаю, как отблагодарить вас, — сказала я, разворачиваясь к нему.

— Брось, Инна, ну уже столько раз все обговорили. И потом, всё равно Вадим ближайшие несколько лет не планирует возвращаться сюда, — он подошёл ко мне и обнял, притянув к себе. — В холодильнике еда, обязательно разогрей и поешь. Сегодня отдохни, а завтра мы ждём тебя к нам в гости.

Несмотря на то что вся моя жизнь рухнула, я знала, что у меня есть те, кто всегда поддержит меня. Те, к кому я могу обратиться по любому вопросу. Те, что поймут и поддержат. Для меня это было ценнее золота, поскольку именно этого я была лишена.

— Так, вот тебе ключи. Если возникнут хоть какие-нибудь вопросы, звони.

Я кивнула ему и, попрощавшись, закрыла за ним дверь. Развернувшись, я ещё раз оглядела квартиру, а потом с каким-то диким визгом пробежалась, приземлившись на диване. Внутри меня бурлили чувства, придавая мне ощущения лёгкости и какого-то необузданного восторга. Впервые в жизни мне не нужно было ни для кого стараться что-то приготовить, сделать, отнести, подать.

Я могла просто полежать на диване, или почитать книгу, или вовсе посмотреть телевизор. Кстати, о телевизоре. Я нашла пульт и щёлкнула кнопку включения. То, что я услышала, заставило меня сесть ровно и прибавить громкость.

«В России в это время создана система низших и средних учебных заведений, учреждены Казанский, Харьковский, Дерптский и Санкт-Петербургский университеты», — раздался уверенный голос Никиты из динамиков, расположенных по периметру комнаты, создавая эффект его присутствия.

Я с каким-то трепетом рассматривала его. На его лице было столько живых эмоций, что я, забыв обо всём остальном, улыбалась, когда улыбался он, и хмурилась, если он говорил о чём-то серьёзном. В конце концов я провела все эти два часа, что длилась передача с его участием, не отрываясь от экрана телевизора.

Конечно, я понимала, что мы вряд ли ещё хоть когда-нибудь с ним встретимся, учитывая, насколько разные у нас миры, всё равно была безумно благодарна судьбе за то, что он тогда проезжал мимо. Из этих мыслей меня вырвал телефонный звонок с неизвестного номера. Долго не решалась ответить, но всё же приняла вызов.

— Скоробогатова Инна Валерьевна?

— Слушаю вас.

— Вас беспокоит сержант Сенцов. К нам поступил запрос на уточнение сведений в отношении Романова Никиты Фёдоровича. Вам знаком этот человек?