Глава 32

— Я клянусь вам, что сделала это неосознанно, против своей воли. У меня не было ни малейшего желания менять медь на серебро. Я была совершенно уверена, что проживу всю жизнь медной, как мои родители, как мои дети…. Эта сила. Я не хотела ее, и я не знаю ничего о том, как это могло произойти.

Император пытливо смотрит на меня, словно бы ловя каждое слово и взвешивая его на каких-то своих внутренних весах, отличающих правду от лжи. Под этим взглядом я чувствую себя одновременно неловко и волнительно, словно присутствую на важном экзамене, который нельзя провалить.

— И что вы видели там, по ту сторону смерти? — Голос его серьезен, а лицо кажется куда старше, чем есть на самом деле.

— Я не помню, ничего не помню. Только в тот момент, когда Чарли откопал мою могилу, я очнулась, словно проснулась после долгого мучительного сна, детали которого тут же стерлись из памяти.

При воспоминании о том, как я впервые увидела Чарли, там, в яме, ошарашенного и кажущегося безумным, по коже пробегают мурашки.

— Медный дракон Суинберн, — задумчиво произносит император, — я говорил с ним. Он показался мне приятным драконом, который достоин доверия. Но даже меня можно обмануть.

— Если он не достоин доверия, то я не знаю, кто тогда достоин. Он единственный услышал мой зов. Если бы не он, я бы так и осталась лежать там.

— Это и странно… Услышал посторонний. Ни ваши родители, ни ваш серебряный муж, сила кооторого в десятки раз превосходит развитые, но все же слабые способности Суинберна. Не кажется ли вам, что это неправдоподобная деталь?

— Я не знаю… Я только знаю, что он хороший человек.

— Такой же хороший, как ваш муж? Или получше?

— К чему вы это спрашиваете?

— А могло ли быть так, что вы вовсе не умирали а лишь уснули?

— Думаю об этом стоит спросить тех, кто констатировал мою смерть.

— Никому нельзя верить, леди Райт.

Я хочу возразить, что есть те кому можно верить, что есть мой муж. Но тут же вспоминаю, что Айвен на самом деле не тот, за кого выдавал себя все это время. Какие еще у него есть тайны? Он решил стать золотым ничего не сказав мне. Он связался с золотой, он изменял мне… А может быть он как-то связан с моей смертью?

Нет. Этого не может быть. Что угодно, кроме этого.

Я гоню от себя эти мысли .

— Невозможно жить и никому не верить… - тихо говорю я. — Это не жизнь… Без доверия нет любви, а без любви жизнь бессмысленна.

При этих моих словах едва заметная улыбка трогает его лицо, словно он услышал что-то милое, но совершенно бессмысленное.

— Разве вас никогда не обманывали?

— Меня? — от этого вопроса, заданного напрямую, я чувствую, как начинают подступать слезы.

Нет, только не сейчас, только не перед императором. Подумает, что я плачу, чтобы его разжалобить.

— Я вижу, что вас сильно обидели, — он делает шаг ближе и заглядывает мне в глаза. — Или же мое чутье обманывает меня и слезы, которые вот вот польются из ваших глаз — это всего лишь хитрая игра, чтобы растопить мое золотое сердце?

— Я не играю в игры, — говорю я и смело отвечаю на его взгляд.

Он может думать все, что ему угодно. Но унижаться не буду, ни перед кем, даже если это сам император.

— Вам говорили, что серебро ваших глаз отличается от других? — наконец, спрашивает он меня, словно уже все взвесил. — Вы знаете почему?

— Нет, — качаю я головой, пытаясь по его взгляду распознать, какой вердикт он вынес. Но его взгляд непроницаем. Если он что-то и решил в отношении меня, то явно не собирался сейчас сообщать мне об этом.

— В них удивительно приятно смотреть. Я такого раньше ни видел.

— Так вы верите мне? — не выдерживаю я.

— Я верю тому, что вижу.

— И что вы видите?

— Вижу, что вас трясет и вам не по себе. И похоже, мне стоит попросить у вас прощения. Я не хотел быть грубым.

Черты его лица смягчаются и я снова вижу, насколько он на самом деле молод. Его золотые глаза переливаются, уходя в медный оттенок и я отвожу взгляд первой, чтобы не показаться невежливой. Мне хочется сказать, что таких глаз, как у него, я тоже никогда не видела у золотых, но мне кажется, что это может прозвучать двусмысленно, так что я просто отвожу взгляд.

— Что вы считали, там, наверху? — спрашиваю я, вспомнив, что слышала.

—Неужели у вас такой чувствительный слух? — удивленно поднимает он бровь.

— Да, — смущенно говорю я, — я еще не очень хорошо владею силой и иногда слышу больше, чем мне хочется.

— Значит это правда. Слишком много силы… — задумчиво говорит он. — Вы не должны были этого слышать. Ни один серебряный дракон не обладает такими способностями. Разрешите.

Он подходит ко мне еще ближе, и берет мое лицо в свои руки, заглядывая в мои глаза так близко, что мне становится трудно дышать, а сердце начинает колотиться от охватившего меня вдруг волнения.