Глава 39

Джейн

— Если вы не возражаете, Джейн, всего несколько вопросов, — говорит Уоллес, — я не отниму много вашего времени. Я понимаю, как вам, должно быть сложно сейчас говорить, но ваши показания в этом деле будут чрезвычайно полезны.

— Я понимаю, — говорю я, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом золотых глаз Уоллеса, недобрых глаз.

— О, князь Альфред, вы здесь… — говорит он странно глядя на отца Айвена.

— Я уже ухожу, мне нужно было проведать Джейн.

Отец Айвена встает с кресла и неторопливо подходит к двери, не сводя глаз с Уоллеса.

— И как же вы здесь оказались?

— Полковник Филлип Дрейк мой давний друг, — говорит князь, — и мне не составило труда убедить его, что я имею право находиться рядом с Джейн в тяжелую минуту, когда ее муж пропал и она едва не умерла.

— Вот так просто?

— А что, вы имеете что-то против, капитан? Если хотите, я с ним переговорю и он объяснит вам доходчиво, где я имею право быть… Если хотите, мы можем прямо сейчас все разрешить.

— Сейчас я отвечаю за безопасность миссис Джейн Райт и за расследование всего этого дела, и мне бы хотелось, чтобы меня оповещали о том, что здесь посторонние.

Он нетерпеливо встряхивает гривой золотых волос и делает шаг ближе к Альфреду.

— Я не посторонний, я отец ее мужа, — говорит тот, явно опасаясь молодого золотого дракона.

— Мне все равно, кто вы такой. Прошу вас покинуть дворец. Если что-то снова случится, боюсь, вы войдете в круг подозреваемых. При всем моем уважении. Я начальник охраны и я отвечаю за то, кто будет в замке, а кого не будет.

В ответ на это старик только молчит и злобно смотрит на Уоллеса, сверкая глазами.

Я не понимаю, что происходит, но эти двое явно испытывают друг к другу неприязнь, причин которой я не знаю.

— Я лишь беспокоился о своей невестке, — наконец смягчается князь Альфред, — вот и все. Если у вас есть какие-то вопросы, прошу спросить у Филлипа. А я, с вашего позволения, откланяюсь, меня ждут дома.

— Любопытно, любопытно, — задумчиво говорит Уоллес, — надо бы мне и правда с ним переговорить. Это уже настоящее пренебрежение всеми нормами безопасности… Проклятые серебряные, от них один беспорядок. Говорил я императору, что не стоит давать им такие высокие посты. Чертов престарелый идиот Дрейк.

Последние слова он уже говорит практически себе под нос, но я отлично их слышу, благодаря своей силе.

Князь кланяется сначала мне, потом золотому дракону, и выходит из покоев, что мне выделили, больше не говоря ни слова.

— Проходной двор, — бормочет Уоллес раздраженно, и, кажется, думает, что я его не слышу.

Он уверенно проходит в глубь комнаты и садится за письменный стол, так, словно всю жизнь за ним сидел.

— Сядьте, пожалуйста.

Я сажусь напротив, чувствуя неловкость и неуверенность. Которую, впрочем, тут же стараюсь взять под контроль, обращаясь к переливающейся серебряной капле у меня в груди. Каждый раз, когда бы я ни обращалась к ней, я всегда чувствую облегчение и силу, что исходит от нее.

— Я вижу вы обращаетесь к магии, — говорит Дигнам, с интересом глядя на меня. — Вы же, насколько я понимаю, совершили переход совсем недавно, не так ли? И уже нашли источник?

— Я не знаю, что вы называете источником… Но я действительно что-то чувствую. Как будто свет металла переливается в моей груди.

— Восхитительно, как быстро вы осваиваетесь.

В его тоне звучит любопытство но глаза выдают равнодушие. Мне кажется, что смотрит он на меня так, словно я какое-то насекомое, с которым он вынужден иметь дело по стечению привратных обстоятельств и только.

— Как вы уже знаете, я здсь, чтобы обеспечивать вашу безопасность и расследовать произошедшее.

— Я понимаю.

— Скажите мне, Джейн, есть ли у вас какие-нибудь враги? Или, возможно, у вашего мужа? Может быть кто-то в недавнем времени угрожал вам?

Я задумываюсь, пытаясь вспомнить хоть что-то, но в голову ничего не приходит.

Ничего и никого, кроме Сильвии Гарден. Если кому-то и нужна была моя смерть, то только ей.

Воспоминания снова вонзаются в меня острыми иглами и я вздрагиваю что, похоже, не ускользает от взгляда Дигнама.

— Расскажите. Я вижу, что вы что-то хотите сказать .но, возможно боитесь. Спешу вас заверить, нет ни одной причины не доверять имперской гвардии. Все, что вы скажете, будет сохранено в тайне и вся информация будет применена по ее назначению.

— Я не уверена, что я могу…

— Что вас тревожит? — спрашивает он участливо, — мне вы можете довериться. Я здесь, чтобы помочь вам.

Но за его участливым тоном я отчетливо чувствую неприязнь, которую он испытывает ко мне. Он явно не любит серебряных. И что будет, если я скажу ему, что подозреваю одну из золотых? Но если подумать, какой у меня выбор? Я не хотела оказываться в этой ситуации, все получилось случайно.

— Ну же, смелее, Джейн, — говорит он и его глаза загораются золотым светом.

— Сильвия Гарден, — говорю я.

— Что Сильвия Гарден? Это уважаемая дама, я имею честь быть с ней знакомым.

— Да, как и я, и как мой муж, — говорю я, сглатывая непрошенный комок. И она с ним знакома куда ближе, чем мне хотелось бы.

— В каком это смысле?

— Вы просили говорить откровенно. Она, кажется, любовница моего мужа. И возможно… Возможно она стала причиной этого разрушения, этого разлома.

— Серьезное обвинение… Любовница… Надо же. Вы это точно знаете?

— Я видела их, я вспомнила то, что было до моей смерти .. Они наслаждались друг другом так, словно кроме их двоих никого не было на свете.

— И что вы помните?

Дигнам подается вперед, словно пытается разглядеть меня поподробнее.

— Помню, как они целовались, как обсуждали всякие вещи…

— Всякие вещи? А конкретнее? Что они говорили, вы можете вспомнить?

Я сбивчиво пересказываю ему все, что помню, и чувствую, что чем дальше говорю, тем тяжелее на сердце становится. То, что я хотела бы, напротив забыть, теперь снова выплывает наружу, обрастая новыми деталями.

После того, как я заканчиваю и умолкаю, Уоллес еще какое-то время смотрит на меня оценивающе. А потом качает головой.

— Все это звучит очень странно, признаюсь вам. Особенно на фоне того, что рассказал мне князь Уинстон Тарсэм, с которым я имел возможность побеседовать до того, как пришел к вам. Ведь он же осматривал вас, верно?

— Да.

— И что он сказал по поводу вашей памяти? Не говорил ли Уинстон, что она может быть спутанной? Что вам может казаться, что вы что-то слышали и видели, в то время, как этого не происходило в действительности, или происходило вовсе не с вами?