Глава 5

— Что это, — дрожащим голосом спрашиваю я, глядя на мужа. И трогаю руками намокшее от крови платье. — Что это?

Что-то внутри нестерпимо болит и я хватаюсь за живот, чувствуя, словно сейчас от яростной боли меня раздавит.

Смотрю на свои дрожащие руки, покрытые липкой кровью.

Нет. Этого не может быть. Пожалуйста. Только не ребенок…

— Айвен? Что происходит?

Я вижу мужа тускло. Горят лишь его серебряные глаза.

Сердце колотится в груди неровно, словно спотыкаясь и перед глазами начинают пульсировать яркие искры, волнами расходящиеся от краев к центру.

Боль еще сильнее обрушивается на меня и я. слышу свой собственный крик ужаса, крик, полный страдания.

Нет, нет, нет, это не со мной. Это кто-то другой. Я не хочу, пожалуйста. Я не переживу этого…

Джейн, — слышу я голос Айвена словно бы издали. Он говорит громко, но я едва могу понять его слова. — Не волнуйся, мы все решим, все будет хорошо. Он обнимает меня, не обращая внимания на кровь, что впитывается в его белый официальный костюм.

Я пытаюсь отпихнуть предателя от себя, но руки не слушаются меня. Сейчас ими безраздельно владеет яростная боль, что расходится от моего живота и терзает каждую клеточку моего тела.

— Не трогай меня, кричу я, и чувствую, что крик теперь звучит, словно отдаленный шепот, который не заметить, если не прислушаться.

Айвен подхватывает меня на руки и осторожно кладет на диван.

— Любимая, потерпи, сейчас… Сейчас я вызову доктора. Все будет хорошо.

В его голосе звучит страшная тревога и беспокойство. Словно ему и правда есть дело до меня. Словно он будет плакать, если я прямо сейчас умру от этой нестерпимой боли.

— Уйди от меня, уйди, — кричу я и пытаюсь отпихнуть Айвена ногой. — Я не хочу тебя видеть, я не хочу знать тебя. Ты чудовище.

— Джейн, милая Джейн, успокойся. Сейчас придет доктор, я уже вызвал его. Он будет с минуты на минуту. Пожалуйста, не кричи, пожалуйста успокойся. Что бы ни было, мы со всем справимся, только держись…

— Ты хотел моей смерти, — говорю я, чувствуя, что губы мои немеют, оттого что кровь перестает приливать к ним. Голос мой все тише, а сердце теперь уже не бьется, а трепыхается, как разодранный флаг на ветру.

— Я никогда не хотел твоей смерти. Если ты умрешь, то и я умру следом. Без тебя меня не будет. Ты же знаешь, что ты мое солнце, единственное солнце, которое мне нужно.

Он прижимается лбом к моему виску и целует мою щеку.

— Ты хотел… Ты хотел убить… Уничтожить… Избавиться…— шепчу я, чувствуя, что все окружающее начинает быстро вращаться, то обрушиваясь на меня, то снова возвращаясь в исходную точку. — Ты хотел убить наших малышей…

— Я не могу тебя вылечить, милая, серебряные могут лечить только серебряных… — Он говорит, словно бы не слыша меня. Я чувствую в его голосе такую боль, что на мгновение даже верю в дрожь, которую он добавляет в свой голос. — Но сейчас придет Суинберн, он здесь, в министерстве, потерпи одну минуту, он уже спешит. Он самый сильный из медных.

— Как удобно… — говорю я еле-еле управляя своим языком. — Серебряные не могут лечить медных.

Интересно, его лицемерные слезы, от которых сейчас намокает мой висок, тоже соленые?

Я начинаю дрожать всем телом, чувствуя, что последние силы покидают меня.

— Пожалуйста, Джейн, не оставляй меня. Пожалуйста, пусть не гаснет твой свет.

Айвен рыдает и целует меня снова и снова. Потом замирает, словно прислушиваясь к чему-то. не отнимая рук от того места, где у меня сердце.

— Нет! — вдруг вскрикивает он и отходит. — нет, нет… Этого не может быть. Пожалуйста!

От страшного рыка Айвена, полного боли и отчаяния, трясутся стены и бьются оконные стекла. По потолку , словно молния, пробегает трещина, осыпая кабинет белыми кусками штукатурки. Он падает на колени и закрывает лицо руками.

И тут я слышу стук в дверь. Кто-то колотит, барбанит и кричит:

— Открой, князь! Это Суинберн, ты звал меня! Что с Джейн?

Айвен встает, и я вижу его нечетко и словно бы под странным углом. Неестественным углом. Так могло бы быть если бы вся комната вдруг накренилась, как будто мы не в здании, а на борту огромного корабля, попавшего в шторм.

— Что происходит… Почему все такое? — пытаюсь спросить я, глядя как Айвен неспешно подходит к двери и открывает замок.

— Айвен! Что случилось? — спрашивает Суинберн. — На тебе лица нет. Где Джейн?

— Она здесь, — говорит Айвен отрешенно, проходи…

Суинберн торопливо отстраняет его мощной рукой и заходит в кабинет. Я сразу же чувствую запах его сандаловых духов, которыми он всегда душится сверх всякой меры. Хороший дракон. Славный, как всегда говорил о нем Айвен… Медный дракон запускает руки в копну своих густых каштановых с медными прядями волос и с ужасом глядит на меня. Потом торопливо подходит и садится рядом со мной.

Я вижу его лицо, светлое приветливое лицо дракона, которому нечего скрывать, нечего бояться.

— Что случилось? — говорит Суинберн с тревогой в голосе и берет мою руку, пытаясь нащупать сердцебиение. — Почему у нее кровь, Айвен?

Суинберн смотрит на него и взгляд его становится все более и более мрачным.

Я пытаюсь уцепиться за этот взгляд, удержаться, но глаза не слушаются меня.

— Помоги мне, — говорю я, — но звук не покидает моего рта.

Поле зрения сужается еще больше и теперь я вижу все, словно через подзорную трубу. Все отдаляется. Звуки становятся бесплотными, словно комариный писк.

— Поздно, Чарли, поздно, друг мой, — говорит Айвен бесцветным голосом и медленными шагами, словно пьяный, пошатываясь выходит в коридор, цепляясь за дверной проем, — моя Джейн мертва…